ГЛАВА 65

Они ушли на третий день. Подставили свои головы под мои ладони, выпрашивая ласку, как обычные кошки, и ушли в ночь. Два молодых кота встретили кого-то из своих сородичей и покинули меня. Испытывала ли я сожаление? Нет. Целый день накануне за нами следовали несколько крупных котов. Их крики заставляли мою мохнатую охрану, да и мурдов тоже, нервничать и постоянно оглядываться, и вот теперь они ушли. Я рада за них.

Нет, они не доставляли проблем в дороге ни мне, ни воинам. Охотились сами. Никого из идущих вместе со мной не трогали, но молодым котам не место в нашей долине. Рано или поздно мне пришлось бы сделать так, чтобы они ушли. Но они сами выбрали место, сородичей, судьбу. Мы же продолжили путь в королевство Нурин. Состояние Натаниэля врачи назвали бы стабильно тяжелым. Мелкие раны заживали, более глубокие прекратили гноиться, но глаза… Воспаление охватило оба глаза. Из-за них у него по-прежнему поднималась температура и, судя по всему, дико болела голова. Я понимала, что рискую его жизнью и его зрением, пытаясь сохранить ему глаз, но не могла иначе. Подожду еще хотя бы пару дней, а потом, если ему так и не станет лучше… О том, что придется делать в случае неудачи, думать не хочется.

Чем дольше я путешествую в обществе мурдов, тем больше они удивляют меня. Никаких вопросов, никаких пререканий, сомнений. Охраняют, охотятся, готовят пищу, ухаживают за лошадьми, приносят воду и бульон моему больному и по-настоящему счастливы. Они не задумываются, зачем богиня тащит с собой калечного воина, зачем ей обычная пища, если, по преданиям, ее пища — души. Им не нужны вопросы. Им не нужны ответы, идут туда, куда ведет Великая. Они те, кто сопровождают богиню в ее земном пути, и этого им, по всей видимости, достаточно.

Отвод глаз помогает мне избегать их пристального внимания, и все же любому одобрению с моей стороны они радуются, как дети.

Старый кот по-прежнему со мной. Он не доверяет воинам и не оставляет меня одну ни на минуту. Я даже в туалет хожу под его строгим присмотром, и никакой отвод глаз на этого зверюгу не действует. Теперь он даже на охоту не отлучается. Сторожит меня лучше любой дуэньи. Одного воина, замешкавшегося ненароком на моем пути, сбил с ног ударом лапы, как чурку деревянную, не напрягаясь. Развлек своим показательным выступлением меня и остальных воинов.

Сегодня впервые с тех пор, как мы отправились в путь, я выспалась ночью. Впервые мое лекарство подействовало так хорошо. Герцог не метался, не вскрикивал, не пытался сорвать с глаз повязку. Он действительно спал. И мне даже кажется, что краснота глаз стала чуть-чуть меньше. Если бы не мои зелья, он вполне мог бы прийти в себя, но я хочу дать ему отдохнуть от боли. А еще я до сих пор даже не попыталась убрать с его головы это серое шаманское плетение подчинения. Хочу быть уверена в том, что он не будет пользоваться магией без моего согласия и в случае боевого столкновения не побежит геройствовать, как только ему хоть чуть-чуть полегчает. Пока эта дрянь на нем, он будет мне подчиняться, и меня это устраивает. Кто-то скажет, что я перестраховываюсь. Да! С таким сильным магом, каким является герцог Эверли, шутить нельзя. Снотворное и приказ лежать и спать, что может быть лучше? Хотя порой кажется, что он чувствует мои прикосновения, слышит мои слова. Вот только мысли его мне недоступны, и вряд ли я когда-нибудь узнаю об этом.

Эх, я так надеялась, что мы сумеем проскочить по степи незамеченными! Ну нет так нет.

Вождю одного из кочевых племен мурдов мы показались легкой и привлекательной добычей. Недолго думая он приказал своим воинам атаковать нас. Жуткий вой, означающий у этого народа воинский клич, и гром копыт целого табуна лошадей заставили меня выскочить из фургона. Представшая перед моими глазами картина могла соперничать с любым голливудским вестерном. Сотня придурков с острыми железками наголо верхом на низкорослых лошадках несется в нашу сторону и три десятка моих, не менее умных, им навстречу! Десяток остался стоять вокруг моего фургона. Я даже вздохнуть поглубже не успела, а они уже сшиблись.

И как я этих дураков сортировать буду?

Злость, раздражение, тревога за жизнь Натаниэля, все это вместе заставило мою магию принять вид стихийного выброса. И вот в двадцати шагах впереди меня начинает закручиваться, набирая мощь, воронка торнадо, послушного моей воле.

Длинный хвост этого чудовища поднимается в небо, а основание начинает движение в сторону сражающихся, подхватывая по дороге глупцов, решивших добраться до нас в обход. Лошади, воины, кибитки, — никто не успел увернуться. Стихия не разбирала их на правых и виноватых. Я не хочу оставлять после себя желающих взяться за ножи и отомстить и жалеть не буду никого. Этот народ не знает жалости. Не уважает слабость. Мой сэнсэй любил повторять: «Лучший враг — мертвый враг, не оставляй живого врага за своей спиной». В этом мире выживает сильнейший.

Стих ветер. Опала поднявшаяся в небо воронка. Стоявшие вокруг фургона воины опустились на колени, склонив головы до самой земли. Зашевелились, пытаясь подняться, выжившие. Ночь встретили как одна дружная семья. Без капли сожаления и раздумий воины добили тяжелораненых и оказали помощь тем, кто сможет продолжить путь. Из моих в живых осталось пятнадцать из тридцати человек, а вот из нападавших чуть больше сотни. Пятьдесят воинов, тридцать женщин, сорок ребятишек и шаман. Древний старик с умными глазами, первым преклонивший колени и попросивший защиты великой Анаш. Остался в живых и придурок Вур. Сломанная рука и десять плетей за проявленную инициативу послужили ему достойной наградой.

И все-таки утром наши пути с кочевым родом научи разошлись. Тащить с собой к границе королевства Нурин остатки этого племени, брать их под свое покровительство? Нет уж!

До границы осталось совсем чуть-чуть. Вот только с кем я от границы пойду? Мурдов с собой не возьмешь. Они будут привлекать к себе всех, кого только можно, особенно стражу. А оно мне надо?

Боги! Домой хочу! К отцу! К детям! В лабораторию! Как же я устала… На мне уже платье начинает болтаться как на вешалке. Морда страшная, краше в гроб кладут, я на свои якобы двадцать уже не выгляжу. Стоит ссутулиться, чуть наклониться — и сойду за древность замшелую. У-у-у…