ГЛАВА 70

Я запомню ласковые руки любимого, его губы, шепчущие возмутительные глупости. Сытный ужин, долгожданное купание и женщина усыпили моего герцога лучше любого снотворного. До рассвета оставалось всего ничего, пара часов, когда я покинула его комнату. Нет, он не забыл закрыть ее и прикрыл магической охранкой, но когда это было для меня проблемой? Натаниэль умница и вполне может связать мое исчезновение с известными ему вскрытыми магическими заклинаниями в столице. И что? А ничего. Никто из моих нынешних спутников не видел моего лица. Никто не знает моего имени, а до Зубастых гор, по прихоти его светлости, путь все еще неблизкий. Он вряд ли сможет найти мой дом. Вот только уходить мне придется очень быстро, а если точнее, сейчас, немедленно.

Две кошки сумели покинуть постоялый двор и город, не привлекая к себе внимания. Через два часа их не смог бы догнать даже всадник, а к обеду следующего дня, когда его светлость герцог соизволил проснуться, след их невозможно было отыскать даже при помощи магии.

Тишина, полумрак комнаты и несколько ярких росчерков. Первые солнечные лучи осветили комнату. Впервые за последнее время Натаниэль действительно выспался. Сегодня его сон не тревожили ни сцены кровавых боев на арене, ни разговоры людей, не было боли, не дышал в лицо огромный зверь. Только пылинки беззвучно танцевали в тонких лучах света. Их было мало, и они не могли полностью осветить всю комнату, но позволили герцогу рассмотреть плохо обструганные доски, из которых были сделаны ставни, небольшой столик, стоящий на нем кувшин с бокалом. А еще стул с высокой спинкой и развешенную на нем совершенно новую одежду, стоящие рядом со стулом сапоги и большую бочку, предназначенную для купания. Именно наличие в комнате неубранной с вечера бочки заставило герцога проснуться окончательно и осознать: да, он видит! На его глазах нет привычной ему повязки, и он видит все, что его окружает. Видит обоими глазами! Вот только ничего не слышит. Разве не должен он слышать разговоры и шаги тех, кто ходит по коридору мимо его комнаты, гул голосов в общем зале, шум улицы? Магия помогла ему разглядеть стоящий вокруг кровати полог тишины, а память напомнила, как, когда и почему он его поставил, а также о той, в чьих объятиях он провел эту ночь.

Тревога и непонятное чувство неправильности происходящего охватили главу Серого ведомства, привыкшего многое подмечать и мгновенно анализировать. Всего за пару мгновений он сумел понять, что его беспокоит, и это была вовсе не полоска плотной черной вуали, перекинутая через спинку кровати, не отсутствующая в бочке вода, не новый дорогой костюм воина и даже не оставшиеся нетронутыми охранные заклинания. В комнате не было ее. Ушла! Когда? Как? Почему?

Взмах руки — заклинания опадают послушной волной и множество звуков и голосов обрушиваются на него со всех сторон. Надевая на глаза повязку и торопливо одеваясь, герцог Эверли внимательно прислушался к спору, происходящему за дверью. Судя по всему, трое воинов под предводительством Никлоша не давали возможности подойти к его комнате кому-то очень настойчивому, не желающему к тому же представиться.

— Нет, мы не можем пропустить вас! И постучать вы тоже не сможете. Госпожа не велела будить обитателя этой комнаты до тех пор, пока он сам не проснется. Нет, проснется. Позовет. Тогда мы доложим господину о вашем горячем желании увидеться с ним. Что ты там бормочешь? Ждут? Чего ждут? Подтверждения ждут? Подождут. Наш господин еще не до конца выздоровел. Сон для него полезнее твоих разговоров. Вон у меня бабы с ребятишками сидят в общем зале и тоже ждут, и что? И ничего. Проснется господин и все решит. И с нами разберется, и с вами разберется, и во всеми, кто ждет. Отстань, говорю. Надоел ты мне. Сейчас свяжем, рот заткнем, и будешь лежать под дверью, весь такой спокойный-спокойный.

Упрямство воина, охраняющего его покой, рассмешило Натаниэля, но дальше тянуть не стоило.

— Никлош! — крикнул он. — Пропусти этого, которого ждут!

В комнату, как он и думал, проскользнул невзрачный мужчина небольшого роста, одетый в серое. Его цепкий взгляд мгновенно охватил не только стоящего спиной к закрытому окну герцога, но и всю комнату в целом. Сомнения ясно отразились на его лице, но поклон, последовавший за этим взглядом, был низким, а слова учтивыми.

— Приветствую вас, ваша светлость. Рано утром я отправил ваше послание по адресу, который вы назвали моему молодому напарнику, и незамедлительно получил ответ. Мне велено было попросить вас подтвердить вашу личность еще одним способом. Я поспешил к вам, но ваша охрана продержала меня под дверьми до полудня.

— Что вам приказано сделать? — нетерпеливо спросил Натаниэль. Он всем своим существом чувствовал, как ускользают от него минуты, и не мог понять своего беспокойства, а тут еще этот.

— Мне переслали магический документ, на который вам в моем присутствии нужно нанести каплю крови. Мы отправим его в ведомство наблюдателей и подождем ответа. От того, что нам ответят, будет зависеть не только ваша жизнь, но и моя.

— Доставайте ваш документ, — приказал герцог и позвал: — Никлош, зайди!

Дальше все произошло очень стремительно. Серый человек вытащил документ. Натаниэль проколол стилетом палец и капнул каплю крови туда, куда ему было указано. Вошел и остановился у дверей Никлош, ожидающий приказа. Служащий всесильного ведомства шагнул к окну и занялся почтовым пенальчиком. Натаниэль, уже не обращая на него никакого внимания, начал выяснять причину своего беспокойства:

— Какого моего решения ждут твои люди?

— Госпожа оплатила наше трехдневное проживание на этом постоялом дворе и велела ждать дальнейших распоряжений от вас, ваша светлость. Она сказала, что предупреждала вас о том, что теперь мы ваша охрана, ваши люди и решение принимать тоже вам.

— Вы хорошие воины, но тащить вас вместе с семьями через все королевство мне не хочется, — чуть подумав, заявил герцог. — Уже сегодня глава местного воинства предоставит в мое распоряжение отряд сильных воинов, а вы, если вас это устроит, останетесь здесь. Вас примут на службу в королевские войска, а вашим семьям предоставят жилье.

— Мы останемся, но как быть с долгом? Мы задолжали госпоже. На нас долг жизни, и не только. Она выкупила нас на торгах.

— Этот вопрос она будет решать сама. А как она вас выкупила? Как сумела перевести через границу?

— Мурды, захватившие нас в плен, покинули территорию нашего королевства ночью. Нас сумели переправить через реку, минуя королевские патрули. Шаман, прикрывающий степняков, был очень силен. Нас уже выставили на торги в приграничном поселке, торговые ряды которого расположены напротив приграничной крепостцы. Находясь в загоне для рабов, я хорошо видел стражников, патрулирующих ее стены. Желающие купить белых женщин и детей подходили к нашему продавцу постоянно, но то ли цену он назначал высокую, то ли покупатели еще не решили, кого и зачем они хотят купить, но, на наше счастье, никого из нас до появления госпожи так и не продали. Она появилась возле наших загонов ближе к полудню. Ее образ заставлял покупателей разбегаться в разные стороны, а продавцов судорожно сжимать кулаки. Удивительное, скажу я вам, было зрелище. Идет не торопясь по торговым рядам мурдов маленькая, хрупкая женщина, одетая в дорогое черное платье, с густой длинной вуалью, полностью скрывающей лицо. Держит одной рукой за холку огромного зверя, способного послужить ей лошадью, а в другой — веер и не обращает внимания ни на что, кроме товара. Два мощных, высоких для своего народа мурда, идущих следом за ней, не впечатляли уже никого. Она подошла к нам и, не обращая внимания на нашего продавца с надсмотрщиками, начала выяснять, кто мы, откуда, сколько нас, есть ли женщины, готовы ли мы проводить ее до столицы королевства Нурин.

Далее Никлош подробно поделился всеми событиями нашего пути.

— Как она выглядит без вуали? — Герцогу все не хватало деталей.

— Никто из нас не видел ее лица, а потому на этот вопрос ответа у меня нет, ваша светлость.

— Хорошо. Иди и распорядись, чтобы мне в комнату доставили обед. Пообедайте сами и ждите моих дальнейших приказаний. Воинов от моей комнаты можешь убрать.

— Ваша светлость… — замялся у дверей Никлош. — Тут такое дело. Сегодня утром в комнате госпожи мы обнаружили спящего крепким сном Серого — того молоденького, вчерашнего. Разбуженный, он убежал с постоялого двора как ошпаренный, а вот госпожа… Она сегодня в комнате не ночевала. Мы до сих пор не знаем, куда она ушла в сопровождении своей зверюги. Ее вещей на месте нет, их и было-то немного. В фургоне ничего не исчезло, все целехонько, но время идет, а ее все нет. Я послал четырех воинов, они сходили на рынок, поспрашивали у торговцев, но ни ее, ни ее зверя в городе никто не видел. Может, вы знаете, куда она могла уйти?

— Что-о-о? — прохрипел герцог, понимая наконец-то, что именно его тревожило. — Женщин и детей сажай обедать, а сами все, сколько вас есть, еще раз прочешите весь город! Быстрее, Никлош! Быстрее!

Глупцом Никлош никогда не был, а потому распоряжение его светлости принялся исполнять с большой поспешностью. Уже через несколько минут во дворе послышался его звучный голос, собирающий людей и отдающий им четкие приказы. Поиски начались…

И оказались безрезультатными. Ни наемники, ни стража, подключенная к поиску главой местного воинского отряда, не смогли найти в городе хрупкую женщину в черном платье. Огромную кошку тоже никто не видел. К вечеру можно было с уверенностью говорить о том, что никто похожий город не покидал, но и в городе их тоже нет. Ночь прошла в тревожном, но бесполезном ожидании. Личность герцога была подтверждена, отряд в количестве сорока воинов был готов тронуться в путь. Городские казармы пополнились новыми людьми, пришедшими в город вместе с герцогом, крепкая, удобная дорожная карета ожидала своего пассажира. Загадку исчезновения их спасительницы решить так и не удалось. С собой герцог забрал только коня и кобылу, купленную госпожой, по словам Никлоша, специально для него, остальное имущество, как и лошади, было оставлено бывшим пленникам.

Утро было солнечным, ярким, но укрывшегося в карете герцога оно не радовало. Гнев, обида и тревога терзали его душу, как свора бешеных собак. Бросила… Она его бросила! Ничего не сказала! Ничего не объяснила! Он только сегодня ночью осознал, что обязан этой маленькой женщине не только своей жизнью, но больше — своей душой. Она вернула ему желание жить. А он? Что сделал он?

Разве задумался он хоть раз в эти дни о том, кто оплачивает продукты для отряда? А одежду для него и всех остальных? Что пришлось еще продать этой женщине, чтобы оплатить всем им проживание на хорошем постоялом дворе? И самое главное, что осталось на руках у нее самой, в конце концов? Вдова с детьми на руках… Как сложится ее жизнь дальше? Вдова? Он до сих пор так и не смог объяснить появления нескольких капелек крови на простынях, замеченных им наутро. Так вдова ли? Но ее гордость, когда она говорила о сыновьях…

К полудню в его голове осталась лишь одна мысль: «Ты думаешь, что ушла? Что я не найду? Не захочу найти? Ты ошибаешься. Жизнь положу, но найду! Думаешь, будет так, как решила ты? Нет, будет так, как захочу я! Ты только дождись. А уж я постараюсь побыстрее найти тебя».