ГЛАВА 8
Через час граф Ларен Двардский отправился в путь за красавицей-женой. Уж она-то наверняка стройна, богата, родовита, умелая хозяйка и потрясающая любовница в одном лице. И, судя по ее возрасту, все ее добродетели не раз и не два проверялись подрастающими поколениями за последние два века. Интересно только, сколько мужей она уже похоронила? Она просто обязана понравиться молодому привередливому мужу, потому как является полной противоположностью юной, глупенькой и невинной Ланьи.
Так… Сколько там может длиться эта церемония? Очень уж хочется посмотреть на этот образец мужских желаний и мечтаний, а пока стоит, наверное, получше познакомиться с домом и домочадцами. О! Первый этаж… Огромный холл, который, по-видимому, будет служить залом для торжественного бала, украшенный большим количеством живых цветов, своей пестротой произвел на меня ошеломительное впечатление. Музыкальная гостиная, и в ней множество музыкальных инструментов. Курительная комната, в ней кресла, столики с напитками и коробочками с тем, что в этом мире заменяет табак. Еще дальше по коридору несколько дверей, выходящих на две закрытые веранды и в сад. Большая лестница, ведущая наверх, и за ней помещения для слуг, комнаты, кладовая, столовая, кухня. Второй этаж… Вверх по лестнице господские смежные спальни, одна их них та, где мы с графом ночевать изволили, а вторая явно подготовлена для женщины. В ней, как и в спальне хозяина, есть своя гардеробная, личная купальня с удобствами для естественных нужд и конечно же небольшой будуар с креслами, столиком и огромным зеркалом. Ковры и гобелены прилагаются. Все яркое, позолоченное, с вензелями, гербами и кучей завитушек везде, куда только падет глаз. С ума сойти! Я бы сошла. Дальше по коридору кабинет, и к нему, скорее всего, примыкает лаборатория и библиотека, потому как второй этаж не меньше первого, а дверей больше нет.
Так, а где же накрытые столы? Как же банкет, крики «горько», пьяные гости и вообще… Кормить всех притащившихся позлорадствовать не будут, что ли? Чудные дела творятся. У них тут у всех так или это господин жених так сильно на судьбу обиделся? Да и правильно! Дамы в корсеты себя так затянут — вздохнуть с трудом могут. Какая еда в таком положении, а мужики покурят, выпьют и… Обойдутся, в общем. Они сюда что, жрать придут? Нет? Ну вот и правильно, тогда все организовано. Все посмотрела. Даже в сад сбегала. Вся территория и сам особняк магией, как паутиной, опутаны. Гости по пропускам проходить будут или сегодня день открытых дверей? Одной мне, наверное, повезло. Меня магия не видит. Нет меня для нее. А слуги у Дарена вполне адекватные люди. Никто не орет при виде меня, не шарахается, погладить не стремится, двери, как и велено, открывают. Стоит только поймать кого-нибудь когтями за штанину, и идут следом и беспрекословно швейцаром работают. Блеск! Мне нравится!
Ну где же гости? Я от нетерпения извелась уже вся. Третий час к концу подходит. Наконец-то!
По каменной мостовой улицы застучали копыта лошадей, загрохотали колеса. Судя по всему, мое ожидание кончилось. Прижавшись к перилам лестницы на площадке второго этажа, я могла отлично рассмотреть всех входящих в дом. Первым появился совершенно седой, богато одетый, очень представительный господин и, судя по тому, что именно на него был очень похож Ларен, он являлся старшим графом Двардским, отцом молодого мага. Уверенно отдав распоряжения прислуге, старый граф развернулся лицом к входным дверям и принялся приветствовать прибывающих гостей.
Все происходящее казалось мне нереальным. Сказкой. Фильмом. Миражом. Дамы — красотки, затянутые в шелка и бархат, почти все такие воздушные, хрупкие и нежные. Мужчины такие же яркие (к моему удивлению), уверенные в своем превосходстве, немножко манерные. И, конечно, море драгоценностей на гостях просто ошеломляло.
Наконец-то… Молодожены! Они вошли последними. Под громкое приветствие гостей и тихий шепоток слуг, который услышала, кажется, только я.
Ларен от волос до кончиков туфель в черном. Единственным украшением ему служила изящная трость с золотой рукоятью и несколько перстней. И его невеста… Шикарные кудри цвета горького шоколада окутывали ее точеные плечи, а диадема, обильно украшенная драгоценными камнями, венчала голову, словно корона. Большие карие глаза, тонкий нос и пухлые, капризно изогнутые губы делали ее лицо прекрасным. Изящную шею и выставленную в глубоком декольте грудь украшало колье, на мой взгляд чрезмерно перегруженное драгоценными камнями. Ярко-алое платье подчеркивало изящество ее фигуры и являло собой чудо портновского искусства. Сказать о такой, что она старуха, было просто невозможно, не покривив душой, конечно. Она была изумительна! И все драгоценности, будь то колье, тяжелые широкие браслеты и перстни на пальцах, буквально кричали о ее хрупкости, нежности и неземной красоте. Все вокруг были восхищены ею, а вот мне было очень интересно… Сколько в ее образе, так тщательно и искусно представленном на всеобщее обозрение, было настоящего? Сколько магии и, в конце концов, ловкости рук ее служанок?
Со своего наблюдательного пункта я хорошо видела, что молодой муж мрачен и молчалив, а его жена просто светится довольством, радостью и превосходством. Обходя по кругу всех собравшихся и принимая поздравления, она, опираясь на его руку, с видимым удовольствием раз за разом подчеркивала в разговорах с гостями, что именно она теперь является хозяйкой этого дома, что именно ей теперь придется взвалить на свои хрупкие плечи управление этим домом, что уже завтра она поменяет не только слуг, но и старый и совсем не модный интерьер этого особняка, потому что ей стыдно будет принимать многочисленных друзей и гостей в этом склепе. Гости улыбались и обещали новой хозяйке непременно оценить ее старания и вкус, ответив на приглашения прибыть в гости обязательным согласием.
Поздравления кончились. Заиграла музыка, и первый танец был исполнен парой молодоженов. Это было красиво, но… Чувств в этом танце не было. Две механические куклы, безупречно выполняющие все движения, вот на что был похож этот танец. Овации и похвалы, расточаемые гостями, показались мне далекими от искренности. Мелодия сменилась, и начался бал. Танцы, смех, флирт — феерическое зрелище для неискушенной зрительницы, каковой являлась я. Через час гости уже вполне освоились. Сад заполнили гуляющие парочки. Желающие отдохнуть мужчины сбежали от своих половинок в мужскую комнату и приступили к дегустации выставленных в ней напитков. Женщины постарше объединились в сплетничающие группы, разделившись по интересам и симпатиям. Самая большая группа собралась вокруг королевы этого бала — бывшей герцогини Гранской, а теперь графини Альбертины Двардской. Она блистала остроумием, и ее ничуть не смущало, что молодой муж покинул гостей и, по-видимому, не собирался к ним возвращаться. Старый же граф делал все, чтобы сгладить неприятное впечатление, производимое на гостей поведением его сына, но, в конце концов, оставил это бесполезное занятие и присоединился к мужской компании, дегустирующей выпивку.
Смех, музыка и веселье продолжались почти до утра, и лишь на рассвете гости начали разъезжаться. К тому времени Ларен, пьяный как сапожник, крепко спал в своей комнате, а я, примостившись у него под боком, чутко прислушивалась ко всему происходящему в доме. Вот захлопнулись въездные ворота, это самым последним отбыл восвояси старший граф Двардский. Засновали по дому слуги, приводя в порядок холл, комнаты, сад. В этом хаосе слышался уверенный голос Нирана, придающий всему этому действу упорядоченность. Ублажали в соседней спальне свою хозяйку две молоденькие горничные. Она теперь с полным правом устраивалась в комнате хозяйки, собираясь основательно отдохнуть, прежде чем взвалить на себя, как она обещала, непосильную ношу жены мага. Бедным девушкам понадобилось для этого целых полтора часа, и вот наконец Альбертина закончила командовать и отпустила их отдыхать.
Только после их ухода она попыталась сделать это — войти в комнату своего теперь уже мужа. Повернулась дверная ручка, но дверь не открылась. Ее очень крепко держало магическое плетение. Не знаю, на что она рассчитывала, но явно не на это. Мой прекрасный звериный слух, усиленный магией, позволил расслышать, как грязно умеет ругаться эта изысканная с виду мадам. И все-таки усталость взяла свое, заснула и она. Затих дом, работа велась только на кухне. Закончился этот условно праздничный день, и в этой оглушительной тишине мне начали мерещиться совсем уж нереальные вещи: шепот листвы в саду, гром, раздающийся в небе, на котором нет ни одного облачка и тяжелые вздохи самого дома, пугающегося будущих перемен.