Глава 11. Яна

Я ворвалась в комнату обиженная, злая, взвинченная.

Да, я чувствовала себя отвергнутой и оскорблённой.

Вот сука! Ну что ему стоило! Можно подумать, он ни с кем не трахался просто так! Можно подумать, только по любви!

— Или что, теперь всё иначе? Теперь он соблюдает целибат и ждёт, когда любви всей его жизни исполнится восемнадцать? — швыряла я вещи, оставшиеся на кровати, разыскивая чёртов вексель. — Как он там сказал? «Восемнадцать… почти»? Ну точно ждёт совершеннолетия! — швыряла я всё, что попадалось под руку, уже забыв, что ищу.

А Рита?.. Может, она разозлилась из-за меня? Знает, что он парень её дочери, и ей не понравилось, что он стоит со мной? Столько личного было в этой её неожиданной злости. Илья тоже взбесился. Может, его расстроило, что она меня с ним увидела?

Я даже куртку сняла, запамятовав, что собиралась зайти только на минутку — забрать вексель и ехать в банк — бросила на стул вместе с кепкой.

Но потом вспомнила.

Вот если он настоящий, обналичу этот сраный вексель, назло всем высокоморальным Ильям и пойду трахаться с Прегером!

— Это как предавать себя, — противным голоском проблеяла я, передразнивая Лейкина. — Да что ты!

Мне сравнить всё равно не с чем — могу себя маленько и попредавать. За миллион рублей. Моя семья таких денег отродясь не видела. Ничего, потерплю. Иногда оно стоит того.

Злая, я становилась циничной, эгоистичной, язвительной. И безнравственной.

Конечно, ни с каким Прегером я трахаться не собиралась, но хоть помечтать…

Сниму деньги, сразу отправлю маме, куплю ноутбук, а остальное и пытать будут — не отдам.

Я соврала с постели покрывало, потрясла. Откинула подушку. Заглянула за спинку. Да где, чёрт побери, эта говняная бумажка?!

Подумав, что сквозняком вексель могло сдуть и он застрял где-нибудь у стены, я полезла под кровать.

Ткнулась в пыльную паутину. Пока убирала её с лица, больно зацепилась волосами. Ударилась головой, пока крутилась, но так и смогла освободить застрявшую прядь. Выдрала, оставив пучок волос в деревянном каркасе и… заплакала.

От боли, обиды, унижения. Бессилия.

Уткнувшись в руки, я рыдала в голос, когда где-то надо мной раздалось вежливое покашливание.

Да твою же!.. Да идите вы все уже!..

Размазывая слёзы, я стала я пятиться обратно.

И наконец увидела… Его.

— Чо надо?.. — шмыгнув и вытерев нос, я уселась на задницу.

— Я извиняюсь, но дверь была открыта, и я постучал, — кашлянув, сказал Григорий.

Он же, мать его, Повелитель оргазмов, он же самый красивый мужик, которого я встречала в своей недолгой жизни… после Ильи (добавила я, подумав, так что пусть не особо заносится!). И который вообще-то тоже меня бросил, предал, обманул и лишил… мечты. Я, может, на работу ходила только потому, что надеялась: он меня куда-нибудь пригласит (нет).

— Ты всегда лезешь под кровать, чтобы поплакать? — спросил он.

— Да, такая у нас семейная традиция, — размазывала я по лицу грязь, вытирая слёзы. — У нас по женской линии все как хотят поплакать, так сразу лезут под кровать. И бабка моя так делала, и прабабка.

— Так я и подумал, — улыбнулся он и протянул руку, чтобы помочь мне встать.

Но я отказалась. Определённо, мне и так было хорошо. Дальше пола не упадёшь, а его присутствие в моей комнате могло вызвать незначительные головокружения. А ещё небольшие сложности, если я свидетель «преступления». Но я надеялась он всё же не убивать меня пришёл.

— Чем обязана? — смягчила я, уже готовое сорваться с языка «Какого хрена ещё тебе от меня надо?»

— Хотел поговорить.

— Ну, говори, — резонно решила я, что уж если он со мной на «ты», то и мне не стоит церемониться.

Он достал из-под стола табуретку и сел напротив меня как Повелитель табуреток.

Я церемонно подогнула ноги и выпрямила спину, как турецкий султан, принимающий посла.

— Что предложил тебе Прегер? — огорошил он меня вопросом.

Честно говоря, я думала разговор пойдёт о его жене. Что мне рекомендуется помалкивать о том, что я видела. Хотя, что я там видела-то?

— Нет, погоди, — спохватилась я. — Давай начнём с того как ты меня нашёл.

— О, господи! — фыркнул он. — Это что, так трудно, Яна Ольшанская? Промоутер туристического агентства «Азимут», студентка второго курса факультета «биоинженерные технологии». Это моя работа — знать. Хотя, признаюсь, биоинженерные технологии пришлось гуглить. Очень удивился, когда узнал, что это на стыке биологии и информатики и про наукоёмкие технологии. Мощно.

Я пожала плечами.

— Да, так бывает, когда не знаешь, тебе куда: к умным или к красивым. В генетики или в программисты. Оказалась, транскриптомика, метаболомика и протеомика — прямо моё. Так на чём мы остановились? — он хотел ответить, но я подняла руку. — Поправь меня, если я не права, человек, чья работа знать: ты не знаешь о чём со мной говорил Платон?

— Платон! — хмыкнул он. — Для тебя он в принципе Платон Андреевич, а лучше господин Прегер. Ну ладно, уела. Потому что да, что знает Платон — знает только Платон. И я буду тебе очень благодарен, если ты будешь так добра и скажешь о чём вы говорили.

— Хм, — я демонстративно задумалась. — Это с чего же мне быть такой доброй?

— Ну ты же добрая, — очаровательно улыбнулся он.

— М-н-н… только не сегодня, — посмотрела я на него заплаканными глазами зло.

И не соблазняй меня своими ямочками! Один раз я тебе уже поверила! Второго не будет!

— У тебя что-то случилось? — явно были у Григория проблемы с невербальной коммуникацией. Тяжёлый запущенный случай. А ведь я не хотела в лоб.

— Ну как тебе сказать, — вздохнула я. Оперлась на кровать, встала. Отряхнула штаны. И замерла над ним богиней правосудия. — Меня чуть не изнасиловали. Я потеряла работу. Я только что поняла, что мне нравится парень, а он, оказалось, любит другую. В общем, полная залуподрянь…

Я смерила его взглядом и ждала в ответ чего-нибудь эпического и такого же бесполезного вроде «Дерьмо случается!».

И он оправдал мои ожидания…

— Уна путада! — покачал головой этот Повелитель матерного испанского языка.

Уверена, так оно и переводится. Но, спасибо, хоть сочувственно не вздохнул, а то я бы ещё на его груди разрыдалась.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему мне глубоко насрать чего ты от меня хочешь. Как глубоко насрать и на секреты Прегера. И на его жену. И на тебя. Мне нет до вас никакого дела. У меня всё!

— А ты сама уволилась или как? Что значит: потеряла работу? — словно из всего, что я сказала, он услышал только это, спросил Гриша.

— После того как это козёл Артур меня чуть не изнасиловал? — хмыкнула я. — Конечно, сама. Сразу после того, как Прегер предложил мне деньги за ночь с ним. Вот такой чудесный выдался у меня денёк.

— Серьёзно? — поползли на лоб его глаза. — И много предложил?

— А ты что, его бухгалтер? — хмыкнула я: так странно он вырывал из моих монологов фразы.

— Нет, конечно, нет, ты права, — кажется, ему даже внезапно стало жарко. Он вытер лоб. Посмотрел на окно, словно ему не хватало свежего воздуха.

Святой Мистер Мускул, а окно у нас какое грязное! Под кроватью паутина, окно заросло копотью, словно мы тут сырые портянки жгли — давненько же мы не убирались.

— Артур — это менеджер из «Азимута»? — удивил своим очередным вопросом этот Повелитель вопросов. — Что значит «чуть»? Он приставал, но ты вырвалась и убежала?

Я развела руками:

— Если бы. Он кончил на мои штаны, без проникновения, — ответила я его играющим желвакам.

— А где и когда тебе назначил встречу Прегер? — ожидаемо последовательно спросил Григорий.

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Это мне должны сказать в салоне, — я засунула руки в карман толстовки, где лежала карточка.

Слава Будде, хоть она была на месте. Хотя это неважно. Я ведь только по любви! Меня друг научил, что иначе нельзя.

Я едва сдержала смешок: хорошая шутка, жаль оценить некому.

Брови Повелителя — а бывают мужественные брови? — в общем, его точно были мужественными, этаких две храбрых дуги взлетели вверх по лбу, а потом одна изогнулась:

— Пойдёшь? — он встал.

Блядь, чем их в детстве мамы кормят? Ему, как и Илье, я тоже дышала в пупок. И была вынуждена рассматривать ворот его майки, упёршись носом в грудь или задрать голову. Я выбрала второе: рассматривать щетину на его словно вырубленном из куска Прегера подбородке.

— Не твоё собачье дело! — прищурилась я.

— И всё же? — навис он надо мной.

А вблизи он казался ещё лучше. И пахло от него так волшебно, что в альтернативной реальности, где мы могли бы встретится при других обстоятельствах, я представила, как он закрыл дверь на ключ, ключ выкинул в окно, а потом сказал: «Стягивай трусики!». И я бы выкинула вслед за ключом в окно трусики, чтобы рядом с ним больше никогда их не надевать.

— Я тебе уже ответила.

— Яна, — покачал он головой. — Я тут не в игрушки с тобой играю. Ты не понимаешь во что ввязываешься. Я, конечно, не буду указывать тебе, что делать. Но тебе не пришло в голову подумать почему Прегер выбрал тебя? Почему ты?

— Может, я ему понравилась? — прищурилась я, вскинув подбородок. — Или такой вариант в принципе не рассматривается?

Он задумался. Нет, не так: он, сука, ещё и задумался!

У меня, по его мнению, резиновая самооценка? Которая всё вытерпит? Вот козёл!

— Знаешь, что?.. — набрала я воздуха в грудь.

Но он, падла, засунул руки в карманы и приподнял плечи.

— Давай дружить, а? — как ни в чём ни бывало склонил он голову на бок.

О, да! Ещё одного друга мне прямо остро не хватало.

Вот прямо в данный момент я вообще друг всем.

— Зачем? — усмехнулась я, скользнув взглядом по его ширинке. — Будешь лайкать мои фоточки?

Он покачал головой:

— Не смотри на меня так.

— Как?!

— Я не герой твоего романа, Ян. Я трахаю и забываю — так это происходит в моём кино. Не надо пялиться на мой пах и дышать так, словно тебя слегка придушили. Что бы ты там себе ни придумала, домика у моря, двух собак и кучи детишек в финале фильма у нас с тобой не будет.

Вот гад! Хорошо, что я до детишек не дошла. Остановилась на трусах.

Он улыбнулся, словно всё это было написано у меня на лбу. А прикидывался, что читать по лицу не умеет.

Но он совсем меня не знал.

— Знаешь, что?.. — повторила я и гаденько улыбнулась. — А не пошёл бы ты, Гриша! И знаешь куда? В салон. На! — вручила я ему карточку. — Отбели задницу и пусть Прегер тебя в неё трахнет, — взмахнула рукой, показывая на выход. — Он сказал, что настаивать не будет, если я не приду. И тебе не советую больше появляться в зоне моей видимости.

— М-м-м, — промычал этот мудак. — А то что? Сдашь меня ему?

— Хорошая мысль. Буду её думать, если ещё раз тебя увижу.

Он улыбнулся, конечно, неотразимо, и протянул свою визитку, положив её на тумбочку у входа вместе с карточкой.

— Это на случай, если захочешь со мной встретиться.

— Интересно, это в каком же страшном сне? Или кине?

— Ну, может, оно не такое уж и страшное, — кокетливо пожал он плечами, а потом стал серьёзен: — Хочу, чтобы ты знала: я Платону не враг. Да и тебе тоже. Как ты сказала, зовут того козла, что чуть не сунул в тебя свой хер?

— Серьёзно? — хмыкнула я.

— Вспомнил: Артур! — он подмигнул. — Звони, если что.

И закрыл за собой дверь с той стороны.

Я слушала его шаги, пока они не стихли.

Святые глобусы! Если что, что?! Да идите вы все уже!

Отряхнула руки, словно, они ещё были в грязи.

И успела расшнуровать только один кроссовок с твёрдым намерением начать новую старую бедную жизнь с генеральной уборки, как дверь снова открылась.

— Представляешь, Свет, — начала было я и осеклась.

У неё было такое лицо — краше в гроб кладут.

Она присела на край табуретки, так и стоящей посреди комнаты, прижимая к себе руки.

— Костя?.. Что?.. Света, да говори ты уже! — взмолилась я.

— Вот, — она достала из-за пазухи что-то плотно завёрнутое в пакет и протянула.

Я поняла, что это, едва свёрток оказался у меня в руках.

И куда делся злополучный вексель — тоже…