41 глава

Женя сосредоточенно смотрит на моего отца, который курит у машины, говоря с кем-то по телефону. Не помню за папой этой привычки. Или раньше просто не обращала на нее внимания? Да нет… Не курил. По крайней мере, при мне. Может, это от нервов? Хотя что я вообще о нем знаю? Только то, что он мой отец, который был великой любовью и болью моей умершей матери. Чужая душа – потемки. Оля – явный тому пример. Женя осторожно кладет руку мне на плечо. – Все будет хорошо, Ками, – тихо повторяет он. – Пойдем. – Ты успел сказать папе, что мы теперь вместе и поэтому свадьбы не будет? – спрашиваю я, чувствуя, как сгущается напряжение. – Нет, но собираюсь сделать это сейчас. Пора объясниться. Все очень плохо. Я понимаю, что каждое событие в жизни должно нас чему-то научить, сделать сильнее и честнее перед собой. Но почему это так тяжело? Мы выходим из машины и направляемся к дому. Сердце стучит все сильнее, только уже не от паники, а от тревожного ожидания. Отец громко кому-то что-то объясняет в трубку, но вскоре заканчивает разговор и тяжело выдыхает. Бросив окурок в урну, он оборачивается. Когда замечает нас, его взгляд становится ледяным, а на лице застывает смесь удивления и сожаления. – Камилла… – произносит папа, когда я подхожу ближе. Переводит глаза на Женю, который стоит рядом, и возвращает внимание ко мне: – Я тебя давно жду. Что с твоим телефоном?. Его недовольство ощутимо почти физически. – Я его разбила, – отвечаю быстро. – Купила новый, но сим-карту еще не переставила. Женя кивает в знак приветствия, однако отец молча продолжает сверлить нас глазами, словно силясь понять, что происходит. Затем он громко прицокивает языком. – Так вот в чем дело… Неожиданно. – В голосе папы слышится боль. – Это основная причина, по которой Женя и Оля больше не вместе? – обращается он ко мне. – Ты в курсе, что сестра сейчас в больнице? – Вопрос звучит без упрека и обвинений, это просто констатация факта. Женя делает шаг вперед, собираясь что-то сказать, но я останавливаю его жестом. Этот разговор – мой. Отец приехал ко мне. Если он захочет переговорить с Женей, они могут сделать это позже, без моего участия. – Да, я знаю, что Оля в больнице, и мне очень жаль, – начинаю, с трудом подбирая нужные слова. Я не была готова к этой встрече… Да и вообще к последствиям. – Мы с Женей не планировали романа, все случилось само собой. И поверь, это не значит, что я не люблю Олю или тебя. Я понимаю, что поступила плохо и мы должны были сразу обо всем рассказать… Поверь, мне сейчас очень тяжело, но я не виновата, что влюбилась… Женя все-таки добавляет: – Наши отношения с Олей с самого первого дня были фиктивными. Казалось, обоих это устраивало… Отец обрывает его взмахом руки. – Что? – Он смотрит на нас с еще большим недоумением. – Это может показаться странным, но наши отношения с Олей были фикцией. Как и будущий брак. И с вашей стороны, и со стороны моих родителей постоянно звучали рассуждения о том, как было бы хорошо, если бы мы поженились, – продолжает Женя. – Однажды мы решили, что так и сделаем. Но при этом у меня была своя личная жизнь, а у Оли – своя. По крайней мере, она дала понять, что это так. После того как мы с Камиллой вернулись из Грузии, я приехал поговорить с Олей, поставить точку. Тогда и выяснилось, что фиктивными наши отношения считал только я. Для вашей дочери все было серьезно. Отец медленно качает головой, словно не верит в услышанное. – Ну и натворили вы дел… – Он достает пачку сигарет, но затем, словно передумав, убирает ее обратно. Молчит какое-то время. – Я не хотела, чтобы так получилось… – Я не обвиняю тебя, Камилла, – произносит, наконец, папа, и я ощущаю, как напряжение немного ослабевает. – Но я разочарован. Тем, как вы себя повели. Можно же было сказать честно. Оля… она ведь до сих пор не знает, что причина ее расставания с Женей – это ты. Она и так очень болезненно отреагировала на твое появление, ее это ранило. А теперь… – Мы все оказались в непростой ситуации, и сейчас главное – найти способ двигаться дальше, а не искать виноватых. – Женя обнимает меня за плечи. Отец переводит глаза с меня на него. – У Оли травма. Не только физическая, но и эмоциональная. А когда ей станет известно про Камиллу… Я слишком хорошо знаю свою старшую дочь, чтобы надеяться на легкий исход. Не рассчитывайте, что ситуация разрешится мгновенно. Придется постараться, чтобы ее уладить. Хотя со временем, наверное, все уляжется… Завтра зайдешь ко мне в офис, – обращается папа к Тонику. – Оле надо все рассказать, но чуть позже. Пока не связывайся с ней и не отвечай на ее звонки. – Он снова смотрит прямо на меня: – Ты тоже. Я киваю. Отец прощается, и мы с Женей идем к подъезду. Оглядываюсь и вижу, что папа все еще смотрит на нас, в руках у него пачка сигарет. Взгляд уже не такой суровый, скорее… сочувствующий. От этого становится еще больнее. Я ожидала упреков, обвинений, резких слов, но ничего подобного не было. Женя сам открывает дверь квартиры. – Ты в порядке? – спрашивает он, когда мы заходим внутрь. Симон уже в прихожей. Распушив хвост, кот недовольно фырчит, встречая чужака на своей территории. – В относительном порядке, – отвечаю тихо. – Думаю, теперь все будет по-другому, но… возможно, это закономерно. Так муторно на душе… Стоя в прихожей, сквозь шум в ушах я едва слышу, как за спиной захлопывается дверь. Сердце все еще бешено колотится. Как поведет себя Оля, когда узнает о нас?.. Женя обнимает меня, и внутри все сжимается от его объятий. Хочется оттолкнуть его, сбежать, скрыться в темном углу… И в то же время я жажду быть рядом, ведь в этой буре Женя – мой якорь. Пусть он тянет на самое дно. Это единственное, что кажется настоящим. Вот такая губительная точка опоры. – Ками… – шепчет Тоник. – Ты не одна. Я с тобой. Голова кружится от множества вопросов. Перед глазами мелькают лица… Сестра, которая сейчас лежит в больнице и, вероятно, утратила волю к жизни после того, как ее бросил жених. Отец, который, несмотря на внешнее спокойствие, наверняка разочарован во мне как никогда. Женя, который… Резко выворачиваюсь из его рук, и все, что я держала в себе, прорывается наружу. – Мне страшно, Женя! Оля меня не простит. Отец… он не говорит прямо, но я чувствую, что он презирает меня. Я разрушила свою жизнь и теперь не знаю, смогу ли ее восстановить… Вроде ничего ужасного не совершила, но ощущение… Оно какое-то гадкое! Слова лавиной накрывают нас обоих. Горячие потоки слез оставляют на моих щеках следы боли и отчаяния. Даже не пытаюсь их остановить. Наоборот. Нужно хорошенько выплакаться. И желательно наедине с собой. Женя снова обнимает, словно боится, что я исчезну, растворюсь в собственных страхах. – Ты ничего не разрушила, – шепчет он в мои волосы. – Это тяжело, я знаю. Но все пройдет. Твой отец правильно сказал: это не конец света. Прижимаюсь к нему изо всех сил, его дыхание касается шеи. Женя здесь. Со мной. Но… что дальше? – Хочу побыть сегодня одна… – говорю я, всхлипывая. – Не стоит тебе видеть меня в таком состоянии… – Ну нет, – категорично заявляет он. – Исключено. Хочешь истерить, рыдать, да хоть даже гадости выкрикивать – выслушаю. Сейчас мне просто хочется плакать. И чтобы обнимали, как маленькую девочку. Оля, вероятно, нуждается в том же. Но я лишила ее этого и невольно стала причиной ее страданий.