ГЛАВА 39. Крис

– Как вы себя чувствуете, мисс?

Я едва могу различить окружающую меня обстановку. Стены, окрашенные серым. Медицинская аппаратура. Моего лица касаются прохладные пальцы. Я с трудом вглядываюсь в лицо говорящей женщины. Перевожу взгляд ниже. На ней надета медицинская униформа.

– Я в больнице?

– Да, мисс. Вас доставили без сознания. Промыли желудок и почистили кровь от действия усыпляющих нейролептиков.

Слова доносятся до меня сквозь плотную вату. Меня ещё сильно мутит. Но в желудке чувствуется странная пустота, до острой рези. Я жива. Чёрт. Холодею от паники, понимая, что попытка суицида провалилась. Я начинаю беззвучно ронять слёзы.

– Я не хотела. Я сделала это из отчаяния. Мне так страшно… – всхлипываю.

– Всё хорошо, – мягкая ладонь накрывает мою голову, гладя по волосам. – Все мы иногда совершаем ошибки. Вас удалось доставить в больницу вовремя… Ваш молодой человек очень сильно переживает за вас. Он дежурит в коридоре больницы уже вторые сутки и не отходит ни на миг.

– Мой молодой человек? – спрашивая, немного успокоившись. Издав булькающий смех, смешанный со слезами, переспрашиваю: – Мой молодой человек?

– Да. Он назвался Дэвид Коэн.

Я не верю своим ушам. Медсестра говорит о Дэвиде Коэне, приходящимся мне родным дядей? Тот самый Дэвид Коэн, который не желает меня видеть и отправил на аборт, чтобы избавиться от нежеланного ребёнка?

Я согласилась на это. Но не выпила даже первой таблетки. Я спрятала её под язык и выплюнула в туалете. Но Дэвиду Коэну об этом знать необязательно. Как необязательно знать о том, что и второй приём препарата пройдёт по тому же сценарию, а потом я исчезну. Я и мой малыш. Дэвид считает плод нашей связи недостойным жизни, но я не могу так поступить со своим ребёнком, пусть даже он совсем крошечный, размером меньше дюйма.

– Он хочет зайти.

– Я не желаю его видеть! – отвечаю поспешно.

– Мистер Коэн предвидел, что вы так ответите, – с лёгкой улыбкой отвечает медсестра и просил передать вам это. Медсестра протягивает мне конверт.

Я разворачиваю его и, увидев первые строки, сминаю бумагу в шар. Результаты теста ДНК? Снова? Решил ткнуть меня носом в порочную связь и дать понять, что нам нельзя быть вместе? О, я прекрасно это поняла!

Я смотрю прямо перед собой невидящим взглядом. Сердце полно мучительной агонии. Оно обливается кровью и сжимается острыми спазмами. Зачем меня спасли? Зачем… Мягко хлопает дверь.

– Это не то, что ты думаешь.

Услышав этот низкий голос, полный чувственных властных интонаций, я вздрагиваю всем телом. Мне хочется орать от сильного желания быть с ним. Я желаю смотреть на мужественные черты лица Дэвида до тех пор, пока не ослепну. Но вместо этого я опускаю лицо и силой удерживаю неподвижное положение.

– Нам не о чем говорить. Ты получишь свой желанный аборт, как только меня выпишут.

Резкие, уверенные шаги пересекают комнату и замирают возле больничной кровати.

– То, что ты сделала… – его голос кажется ломким и дрожит от эмоций. – То, что пыталась сделать – это очень неправильно. Я едва не умер рядом с тобой, дожидаясь приезда экстренной службы спасения… – Сильные пальцы Дэвида обхватывают моё лицо. Я застываю камнем и сопротивляюсь изо всех сил его давлению. Он опускается на колени у кровати и пытается заглянуть мне в глаза. Но они полны слёз. Я вижу только размытое пятно на месте лица мужчины, которого люблю больше жизни. В поле зрения оказывается бумажный шар, смятый моей рукой. Дэвид расправляет его пальцами. – Крис, ты прочитала лишь первую строчку и решила, что я опять буду давить на тебя. Но я хочу показать результаты теста ДНК не для этого. Адам Флойд обманул тебя. Он не твой отец.

Слова Дэвида звучат, словно гром среди ясного неба. Я смахиваю новые слёзы и пытаюсь понять правила этой игры, в которой я запуталась, как муха в паутине.

– Я… не понимаю. Я же видела своими глазами. Он показывал мне…

Слова даются мне с большим трудом. Происходящее кажется сном, непрекращающимся кошмаром. Я попала в него сразу же после приезда в Чикаго. Этот кошмар длиной в пару месяцев не желает заканчиваться. Мне страшно и больно. Я хочу оказаться вне этого сна. Хочу понять, где правда, а где ложь.

– Адам Флойд получил результаты теста ДНК. Вот они, настоящие. Здесь написано, что вы не родственники, – Дэвид показывает пальцем на строки. – Прочитай! – давит приказным тоном. – Прочитай их несколько раз, крошка. Это и есть истина. Он не твой отец. Значит, я и ты – не родственники.

– Но он показывал мне такой же лист, – возражаю я, боясь поверить в крошечную надежду на спасение. – И там было написано другое!

– Нет, он подделал результаты теста, Крис. Он начал заботиться о тебе, дал денег и отправил на обучение лишь для того, чтобы получить над тобой власть, а потом потребовать услугу взамен. Он собирался гнусно использовать тебя в борьбе против меня и моей семьи. Но сейчас обман раскрылся, Кристиан.

Дэвид гладит кожу щёк. Каким-то образом он перебирается на кровать, оказываясь рядом со мной. Его руки и губы оказываются сразу везде – на моих губах, на щеках, на волосах и на шее. Он целует меня, покрывая потоком нежности с ног до головы, не давая опомниться. Он держит меня в плену. И это самый сладкий плен, что я знаю.

– Это правда? Правда? – шепчу сквозь слёзы, но горло перехватывает рыданиями.

– Абсолютная. Стопроцентная. Это истина, крошка… Мы не родственники. Мы можем любить друг друга открыто. Я люблю тебя, Кристиан. Больше жизни. Ты – мой воздух, без которого я начинаю задыхаться. Мой смысл жизни… Моя любовь. Моя сладкая одержимость…

Я хватаюсь за его широкие плечи, чтобы не упасть. Подставляясь губами под алчные поцелуи, жажду получить ещё и ещё… Он жёстко впивается в мой рот, раздвигая языком губы, и вонзается на всю длину языка, порабощая меня, делая податливой. Чувствую себя слабой в кольце его рук. Слабой, но защищённой.

– Это же правда?

– Да-да-да… Это правда.

– Дэйв, – накрываю его губы ладонью. – Я должна признаться тебе. Я не выпила ту таблетку, я выплюнула её. Я планировала сделать точно так же и со второй порцией препарата. Но потом… в квартире, когда я осталась одна, наедине со всем ужасом ситуации, что-то сломалось во мне. И я… попыталась сделать это, выпила те таблетки. И теперь я боюсь, что навредила нашему малышу.

– Ш-ш-ш-ш, крошка. С твоей беременностью всё в порядке.

– В порядке? Правда?! – новый поток слёз исторгается из глаз ливнем.

– Да. Анализы в порядке.

– Это было глупо. Но для меня жизнь потеряла смысл и краски. Мне было страшно…

– Я знаю. Знаю… Прости, что оставил тебя.

Он упирается лбом в моё плечо и выдыхает короче. Эта серия тяжёлых вздохов, как одиночные выстрелы, пронзают сердце насквозь. Ему даже не нужно говорить о любви. Он купает меня в ней вместе с жаром дыхания.

– Я люблю тебя, Дэйв.

Мы целуемся так страстно, что тело начинает пылать и вот-вот загорится от возбуждения, охватившего каждую клеточку.

– Малыш, ты возбуждаешь меня. Я пиздец какой голодный… – рычит, подталкивая меня промежностью на свой каменный стояк. – Но я хочу тебя полной сил и сияющей от радости. Как только тебя выпишут, я затрахаю тебя. О да, я затрахаю тебя так, что ты будешь кончать, не переставая!

⁂

– Уверена, что хочешь этого?

Ласковые пальцы Дэвида поглаживают мою талию. Я внимательно прислушиваюсь к своим эмоциям и только потом согласно киваю.

– Да, Дэйв. Я уверена. Я хочу поговорить с ним. Поговорить с лже-отцом…

Я знаю, что Дэвид против этого разговора. В тёмных глазах любимого мужчины отображает огонёк решимости оградить меня от всего: от любой опасности или кривых взглядов. Дэвид не хочет, чтобы я общалась с Адамом Флойдом, гнусно обманувшим меня, чтобы использовать в своих целях. Но я убеждена, что мне нужно поставить точку, и только потом двигаться дальше.

– Хорошо, – коротко выдыхает любимый и отправляется договариваться с дежурным офицером, чтобы тот привёл Адама.

Адам Флойд ударился в бега, когда Дэвид узнал о гнусных планах и шантаже, давлении на меня. Он прятался у своих знакомых, и никто не мог его найти. Но потом поднялась шумиха – Адаму предъявили обвинения в фальсификации документов, и Дэвид использовал всё могущество семейных связей, чтобы мерзавца задержали. Только тогда Адама сдали свои же «друзья», не желавшие проблем.

– Его привели. Ты можешь поговорить с ним. Готова?

Я киваю и прохожу в небольшую комнату для свиданий. Разговоры ведутся по специальному телефону за толстой стеклянной панелью. Я занимаю своё место прежде лже-отца. Он нехотя приближается к рубежу и безразлично смотрит на меня. Я показываю ему на телефон. Оранжевая роба заключенного не к лицу Адаму Флойду.

– Ну привет, дочка, – ухмыляется он.

– Привет, не отец. Думаю, не стоит спрашивать, как жизнь, да?

– Почему же? – серые глаза Флойда сверкают острыми бликами. – Всё отлично. Я прилежный заключённый и сумел подружиться с нужными людьми…

– Или мамочка постаралась, чтобы тебя назначили на самый лёгкий и спокойный участок – в библиотеку? – парирую я.

Это меня не очень-то касается. Но Дэвид обмолвился, что его мать до сих пор корит себя и чувствует вину, поэтому помогает Адаму по мере своих сил. Несмотря на шантаж, вымогательство и желание уничтожить имя Коэнов, мать Дэвида не может оставаться в стороне. В семье Дэвида был небольшой раскол, и супруги Коэны едва не развелись, но вовремя вспомнили, что за долгие годы жизни они создали нечто большее, чем просто громкое имя и головокружительную карьеру. Они создали семью…

– Ты пришла трепаться о моей жизни или спросить о своей? – задаёт вопрос Адам.

– Я хочу спросить только о прошлом.

– А-а-а-а… Тебе не даёт покоя имя настоящего папаши? – хмыкает Адам Флойд. – Уверена, что хочешь услышать эту историю? Пусть твоя мамочка останется белой и пушистой.

– Я хочу знать правду.

Адам подаётся вперёд, словно может протаранить своей усмешкой толстое стекло:

– Ну что ж, Крис… Я действительно кувыркался на той вечеринке с твоей мамочкой. Она была очень довольна. Но вся шутка в том, что кувыркался с ней не только я. Понимаешь?

– Не очень, – признаюсь. – Говори, как есть.

– Это была очень пьяная вечеринка. И очень весёлая. С наркотой… Мы на пару отжигали с твоей мамочкой. Потом мой друг предложил кое-что повеселее. Пару таблеток, чтобы улететь в рай. Она не отказалась…. Веселье каждый понимает по-своему. Моему другу захотелось попробовать тройничок. А твоя мамочка к тому времени уже улетела от выпивки и наркоты. Её могли бы трахать вдесятером, она бы и слова не сказала против. Мы круто покувыркались… Втроём. Но друг свалил раньше. А твоя мамочка после пробуждения увидела только меня. Я понял, что она не помнит ни хрена из того, чем мы забавлялись ночью…

Я застываю от правды. Она оказалась действительно не очень приятной. Но я слишком хорошо знаю, как наркотики ломают волю и превращают мысли в желе. Адам и его друг гнусно обошлись с моей мамой!

– …Именно поэтому, когда ты явилась, я запросил тест ДНК. Я не мог быть уверен, моя ты дочь или нет… – продолжает Адам.

– Как имя того парня?

– Его имя тебе известно. Роджер Барнс. Я назвался именем приятеля… А когда твоя мама нашла его, то, разумеется, не узнала его. Он, в свою очередь, не хотел брать ответственность за залёт после траха втроём. И если ты хочешь узнать меня о нём, то он погиб давным-давно. В автокатастрофе. Тот ещё стал торчок, детка! Это всё?

– Да. Это всё, – твёрдым голосом отвечаю я. – Всего хорошего тебе, Адам Флойд.

– Да пошла ты! – бросает он и резко встаёт, показывая, что разговор окончен.

Адам Флойд ещё не раскаялся в содеянном, и не уверена, что он когда-нибудь раскается. Он до сих пор считает, что все кругом ему должны. Может быть, однажды он изменится? Но только не сейчас.

Дэвид встречает меня в коридоре и всматривается в лицо с тревогой.

– Как прошёл разговор?

– Адам не был джентльменом, но не опускался до прямых оскорблений. Что касается моего настоящего отца, то, по словам Адама, он мёртв уже много лет.

– Будешь проверять его слова?

– Нет, – отрицательно киваю головой. – Не буду проверять ничего. Я оставлю всё это здесь, позади… И пойду вперёд только с ощущением счастья и любви. Ты же любишь меня, Дэвид Коэн?

– Больше жизни, миссис Коэн! – мгновенно отзывается Дэвид.

– Я ещё не миссис Коэн, – игриво возмущаюсь, чтобы подразнить своего дражайшего мужчину.

– Но ты скажешь мне «да» столько раз, сколько захочу, – взгляд Дэвида темнеет вслед его порочным мыслям. – Я хочу очень много, крошка…