24

Элеонора

Сквозь темноту пробивались голоса. Они то затихали, то становились громче. Я не разбирала речи и из всех голосов слышала только один.

Голос Адриана выбивался из общей массы, звучал успокаивающе и в то же время ободряюще. В то время как остальные сливались, обсуждая что-то между собой, голос герцога звучал только для меня.

Даже не понимая слов и происходящего, я знала, что он говорил со мной.

Пробуждение было резким. Когда все утихло и вокруг осталась только обволакивающая тьма. Она стала одаривать меня кошмарами, среди которых были смерти моих родных и потери, которые пришлось пережить. Поэтому я решила проснуться, внутри себя сопротивляясь ощущению накинутой сети, резко открыла глаза.

Этот шаг дался мне тяжело, голова кружилась, а тело ломило.

Первой мыслью после пробуждения стала Маргарет, именно поэтому я сразу же попыталась встать на ноги, потерпев неудачу. Тело казалось ватным и не моим.

Даже язык не слушался, чтобы закричать и позвать на помощь. Поэтому я бессильно посмотрела на стены и увидела огромную белую лилию.

Когда глаза наткнулись на знакомый цветок, я замерла. В голове появились мысли, что стоит закрыть глаза, а после открыть, и все несчастья пройдут. Протянула руку и провела по цветку, пытаясь осознать, что все вокруг вовсе не иллюзия.

Меня все еще тянуло в сон, но тело уже стало более отзывчивым.

Набравшись сил, я все же смогла присесть на кровати. Мебель была мне не знакома, но стены, пол, лепнина на потолке… Это место отдавало тоской по прошлому, по смеху и сказкам, которые мне и Маргарет читали на ночь.

Я была дома.

Прислонилась лбом к стене за кроватью. Она была холодной, это немного помогло собраться с мыслями.

Был пожар. После Маргарет упала, пытаясь меня спасти. И, видно, герцог принес меня домой. Но где же Маргарет?

Боль и страх настолько пронзили все тело, что, набравшись сил, я смогла встать с кровати и, пошатываясь, направилась на поиски того, кто может дать ответы.

В голове звучал предпоследний разговор с младшей сестрой, ее слезы и слова. Я ведь так и не выслушала ее. А теперь, возможно, у меня никогда не будет этого шанса.

— Элеонора.

Я встретила герцога. Стоило выйти из комнаты, как он оказался рядом. Голос его звучал рассерженно, но вместе с интонацией я заметила и то, что заставило меня вздрогнуть.

Руки Адриана были покрыты бинтами, и лечебные повязки уходили глубоко под рубашку. Герцог выглядел бледным, помятым и уставшим.

— У тебя ожоги, — с ужасом осознала я. У него ведь нет магии, чтобы исцелиться, даже ожоги для Кейма могут быть смертельными. Адриан не дал мне договорить, он резко сделал шаг вперед, подхватил меня на руки и с легкостью внес обратно в комнату, положив на кровать.

— Я вышел всего на пару минут, как ты уже встала, — недовольно сказал он, но я сопротивлялась его попыткам уложить меня. Ведь знала, что быстро усну.

— Элеонора! — рявкнул он, должно быть, недовольный моим сопротивлением.

— Маргарет! Она умерла?! — спросила я, чувствуя, что сердце не выдержит ответа.

— Она жива, — сказал он. Я почувствовала, как огромный груз падает с меня, освобождая грудь и позволяя снова дышать. Вместе с тем глаза начали гореть от подступающих слез,

Кейм вытащил из кармана склянку:

— Нужно, чтобы ты выпила, — строго сказал он. — Целитель заверял, что ты будешь спать еще половину дня. Хорошо, что на всякий случай он дал снотворное.

— Я не видела ее магический потенциал, он исчез… — вспомнила я. А вдруг Адриан обманывает? Он ведь пытался меня напоить.

— Ты не видела, потому что исчерпала свой, — сказал он, — у тебя был всплеск, от нервов, ты практически истратила весь магический резерв. Хорошо, что ты упала в обморок раньше, чем была использована последняя капля. Иначе бы лишилась магии.

Адриан поднес бутылек к моим губам, но я отшатнулась.

— Хочу к Маргарет, — твердо сказала я.

— Ты не доедешь до нее, Элеонора, ты слышишь, что я говорю? Тебе нельзя волноваться, одно движение, магический всплеск, и ты потеряешь магию, — строго сказал он, все еще протягивая склянку. — Не заставляй меня вливать в тебя содержимое силой.

Добавил и нахмурился.

— Маргарет придет в себя? — спросила я.

— Целитель обещал, что завтра ей станет лучше. Она повредила только голову, но с помощью магии ее рана быстро заживет. Повезло, что нет переломов и цел позвоночник.

Да, Элеонора, выжить с тобой настоящее везение. Я повернула голову на любимую лилию матушки и лишь на миг закрыла глаза, отчего голова закружилась.

Неожиданно герцог оказался рядом, он сел напротив, держа в руках уже ненавистный мною бутылек.

— Я не хочу это пить, — разозлилась я.

— Это тебя успокоит и поможет заснуть, — настаивал Адриан.

— Не хочу я спать, — резко отсела, отчего чуть не свалилась. Герцог вздохнул. А я отвернулась к лилии, не желая принимать снотворное. Адриан был не виноват, я злилась на себя, и мне было стыдно, что злость вымещала на нем.

— Я решил, что цветок не стоит закрашивать, поэтому приказал восстановить его, — прервал тишину Адриан.

— Это были покои родителей, — сказала я, душа снова стала наполняться воспоминаниями. Они были приятными, но каждое отдавалось болью.

— Лилию рисовала мама, она отлично рисовала, — сказала я с улыбкой сквозь слезы. — И она замечательно пела, а также играла на пианино. Как и Маргарет. Счастливая была бы семья, если бы в ней не было меня, — добавила, чувствуя угрызения совести.

— Не стоит так говорить, — прозвучал голос Адриана, а я всхлипнула, чувствуя, что близка к истерике.

— Маргарет умнее меня. Она всегда знала, что нужно сказать и как поступить. А я сорвала собственную свадьбу. Будь на моем месте Маргарет, она бы выкрутилась из ситуации. Как и мама. Он были такой счастливой семьёй, Адриан, но я все испортила. И Пэгги, она была счастливой. У нее была лавка и богатые заказчики. А потом появилась я, и мы еле сводили концы с концами. Из-за меня на Пэгги напали, из-за меня Маргарет чуть не погибла. Из-за меня последние дни родителей были полны несчастья. Да лучше бы я уже погибла — вместо родителей, когда напали той ночью, на пожаре. Зачем я вообще живу? Только чтобы делать больно каждому, кто оказывается рядом.

Я закричала от слез, чувствуя, как все тело трясет. Как же я ненавидела себя в этот момент. От меня только боль и страдания. Моя жизнь полна неудач, которыми я ловко заражала всех родных людей. Если бы не стало меня, все было бы намного проще.

— Ты не права, — услышала я над ухом, чувствуя, как меня сгребают в охапку. Я оказалась прижата к широкой мужской груди. Его горячие руки прижимали меня, а голос проникал в самое сознание.

— Из-за меня ты весь в ожогах! — сквозь слезы прокричала я.

— Одним больше, одним меньше, — спокойно сказал он.

Я снова закричала, чувствуя комок в горле. Адриан начал медленно раскачиваться, прямо как я с Маргарет на руках. Только вместо Маргарет на руках у него была я.

Странно, но это помогало, как и то, что он рядом со мной, такой теплый и родной, что, казалось, уйди он, и я просто исчезну.

Только в горе можно осознать, насколько дорог тебе человек. Горе, оно раскрывает худшее в людях, но, бывает, открывает и лучшее.

— Ты не представляешь, насколько ты удивительная, Элеонора Фокс. Полная сюрпризов, немыслимых поступков и привычек. Готовая на все ради родных людей. Безразличная к богатству, ты смотришь куда глубже, чем все леди высшего света, — сказал он мне на ухо, я замерла и прислонилась еще больше к его груди. Хотелось раствориться в этом человеке, исчезнуть в нем. Он был единственным утешением и моими последними силами.

— Я во всем виновата…

— Нет, тот, кто виноват, до сих пор на свободе, — жестко оборвал меня он, — но его поймают, Эли, и накажут. Обещаю тебе, он за все заплатит.

Голос прозвучал уверенно и грозно, и я верила ему. Он назвал меня так, как называли только самые родные, это было правильно, ведь он уже давно стал для меня самым близким.

Глупо было отказываться от его предложения, ведь я уже не смогу без него. Без уверенности, сопутствия и рассудительности.

— Пожалуйста, выпей снотворное, — сказал он, бутылек оказался прямо перед моими губами. Но я уже не стала спорить и вырываться. Послушно сделала глоток из склянки. Жидкость напоминала мятный отвар, только холодный. Этот холод разлился по всему телу, и даже сознание замерло. Я закрыла глаза и почувствовала, как разум отказывается работать и все больше и больше меня тянет в сон.

Эта была тьма. Она хваталась за мои мысли и грозила новыми кошмарами. И это пугало меня настолько, что разум нашел остатки сил и стал сопротивляться.

— Почему ты не хочешь засыпать? — спросил Адриан. Я не знала, как он понял, что я все еще в сознании, пусть и туманном.

— Не хочу растворяться в темноте, — пролепетала в ответ. Адриан вздохнул, а я попросила: — Пожалуйста, поговори со мной.

— Когда ты проснешься в ночной рубашке и увидишь, что я рядом, то, должно быть, убьешь меня, — прозвучал его шепот над самым ухом.

— Не убью, — выдавила я. Адриан прижал меня сильнее, он спрятал лицо в моих волосах. Повисла тишина. А я так не хотела оставаться в ней. — О чем ты думаешь?

— Боюсь тебя потерять, — сказал Кейм, мне показалось, что я почувствовала что-то мокрое на затылке. — Ты чуть не убила себя. Я не могу представить, как бы я жил, если бы тебя не стало.

— Нашел бы нормальную невесту, — сказала я, слегка зевнув, тело настойчиво требовало, чтобы я уснула.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — произнес Адриан мне на ухо. — Ты принесла в мою жизнь целый мешок с непривычными для меня вещами. Я не просил их, не желал. Рядом с тобой эти вещи кажутся значимыми, они заставляют меня улыбаться, но стоит тебе исчезнуть, как они убьют меня.

Я честно старалась осознать сказанное, но получалось плохо. Все словно проходило мимо меня, оставляя только образы. Вот Адриан, а вот мешок, который я притащила. И почему-то Кейм расстраивался, что этот мешок без меня был бесполезен и даже опасен.

— Значит, ты не должен меня отпускать, — сказала в ответ.

Под самым ухом раздался смешок.

— Должно быть, я делаю что-то не так, раз ты постоянно хочешь от меня уйти? — спросил он.

— Наверное, — снова зевнула я. А в голове все еще был мешок, рядом с которым стоял Адриан.

— Я не знаю, что мне делать. Возможно, ты подскажешь? Я боюсь надавить на тебя. Мне страшно сделать тебе больно. Что бы ты хотела?

— Чтобы ты меня полюбил, — сказала я первое, что пришло в голову. Адриан замер, я почувствовала, как он напрягся и стал неудобным. Но вскоре быстро расслабился, сделался мягким и удобным, как раньше.

— Так просто? — спросил он. — И тогда ты не уйдешь?

— Да, — ответила я.

— Хорошо, — сказал он, по голосу слышала, что герцог улыбается. — Это просто, ведь я люблю тебя с того самого дня, как ты послала меня вон в дождь на улицу.

В голове всплыли новые образы. Адриан Кейм, уверенный и холодный, с его дурацким предложением.

— Ты не любил меня, — я старалась набраться сил для второй части фразы, но Адриан успел заговорить быстрее.

— Почему же? — хмыкнул он.

— Ты не позвал меня замуж, — наконец набралась сил я.

Должно быть, я сказала что-то смешное, ведь Адриан рассмеялся, и я тоже улыбнулась. Мне нравилось, что он смеется. Мне нравился его чуть хриплый голос, и та лёгкость, с которой мы говорим. Это зелье было хорошим! Мне было так хорошо, просто говорить все, что крутилось на уме.

А еще мне нравились слова, которые он говорил. Я не могла понять их смысл, но чувствовала, что от каждого внутри разливается тепло. А темнота уходит, уступая светлым и добрым картинкам.

— Я хочу спать, — призналась Кейму, — не могу думать.

— Все правильно, ты должна спать, — подтвердил герцог.

— Я боюсь, — сказала я.

— Темноты? — спросил Адриан, я постаралась открыть глаза, но уже не смогла. Это стало для меня разочарованием.

— Завтра ты уже не будешь меня любить, — где-то внутри себя осознавала я. Адриан снова рассмеялся, и снова я улыбнулась этому.

Я попыталась вспомнить, что сказала. Наверное, это было что-то смешное. Ну и неважно, главное, Адриану это понравилось.

— Элеонора, я такой идиот, — сказал Адриан, — я постоянно говорил совсем не то, что ты должна была услышать.

— Почеууу, — выдавила я, скомкав часть слова.

— Расскажу тебе, когда проснешься, — ответил Адриан и поцеловал меня над ухом. Я уже совсем смутно понимала происходящее и, тем не менее, хотела возразить. Но не смогла, язык перестал шевелиться. — Какая же вы упертая, леди Фокс. Я долго пролежал в лечебнице, но не видел ни одного человека, который продержался бы так долго после приема снотворного.

Я возмущённо вздохнула. Сама не знала, чему возмущаюсь, но, кажется, меня оскорбили.

— Спи, Эли, спи. Не бойся, я буду любить тебя, когда ты проснешься, буду любить тебя завтра и послезавтра, и каждый день своей жизни. Обещаю.

Адриан еще что-то сказал, а потом еще. Но я уже не слышала. Кажется, он говорил о нашей жизни, которая будет счастливой. В моей голове тьма распалась перед ярким светом. Я увидела силуэт герцога, он не хромал, а шел спокойно, без боли. Кейм подхватил на руки маленькую девочку, которая была очень похожа на него. Рядом оказалась Пэгги, она что-то говорила, и Маргарет, на которой было чудесное розовое платье. Она улыбнулась и помахала мне. А вокруг были любимые мамины лилии, и светило солнце. И где-то в глубине души я понимала, что это сон. Но в этот раз решила не просыпаться до последнего.