30

— Все документы находятся в банке, тебе не о чем беспокоиться, — сказал Адриан, стоило войти в гостиную. Я активировала магию, чтобы Фабия не могла подслушать.

Мой жених все еще был спокоен, это спокойствие дарило сил и мне.

— Адриан, я боюсь, что она может что-то сделать, — призналась я. — Маргарет ведь подписывала бумаги, вдруг она подсунула ей что-то, что могло навредить? Например, Маргарет ведь могла подписывать бумаги и за мое жалование…

— Исключено, — хмыкнул Кейм и сел в кресло.

— У нас очень похожие подписи… — призналась я.

— Любой жандарм раскусит подобную уловку, у вас разные ауры, — верно подметил он.

Я заняла кресло напротив и сжала кулаки.

— Я не понимаю, что ей еще может быть нужно, — бессильно сказала я.

— Очевидно, она борется за дом, — задумчиво произнес Адриан.

— Но зачем? — недоумевала я. — Она ведь скрывалась от тебя и теперь решила рискнуть ради дома. Неужели и правда истратила все?

В душе все кипело от негодования, Адриан также нахмурился. И посмотрел за окно. Он застыл на какое-то время, а после резко вскочил.

— Карета, — сказал он и, опираясь на трость, быстро последовал к выходу.

— Что происходит? — не понимала я, пытаясь усмотреть то же, что и он, в окне, но там ничего не было. Несмотря на то, что передвигался Адриан хромая, я настигла его, уже когда он поднимался на второй этаж. Было видно, что он сильно взволнован.

— Что происходит, Адриан? — обеспокоенно спросила я.

— Кажется, видел карету.

Я быстро поняла смысл его слов. И уже на втором этаже кинулась к комнате, в которой провела сегодняшнюю ночь. Что-то подталкивало меня именно к ней, и я не ошиблась. Но Адриан не дал мне войти.

— Я первый, — грозно сказал он, и мне пришлось отступить, позволяя мужу первым войти. Я же вошла следом. И стоило преодолеть порог еще сегодня светлой комнаты, я увидела бардак. На полу валялась растерзанная перина, подушки, которые были распороты. Половицы, которые были отодраны, и самое главное — стена.

Стена, на которой я еще сегодня рассматривала мамину лилию, была разбита, а вокруг валялись кирпичи. И только наш с Маргарет портрет напротив висел и смотрел на все это безобразие.

— Теперь мы точно знаем, что ей нужен не дом, — ответил Адриан, проходя вперед. Я же с болью смотрела на лилию, чувствуя огромную утрату от потери такого любимого мамой цветка. Она говорила, что он олицетворяет их с отцом любовь и силы, с которыми они преодолевали все невзгоды.

— Только остается вопрос, что именно она здесь пыталась найти. И с чем она так поспешно скрылась, — закончил фразу Адриан.

***

Марк прибыл через несколько часов. Работы ему хватило, как и нескольким ребятам, которые прибыли вместе с ним.

Правда, результаты совсем не радовали стража. Ведь кухарка Адриана так и не приехала, а моя тетушка успешно скрылась в неизвестном направлении.

— Она была грязной? В пыли? — спросил Марк. Я покачала головой, вспоминая ее идеальный образ.

— Значит, весь беспорядок натворила еще до вашего приезда, — сказал он, нахмурившись.

— Мы ничего не слышали, пока были внизу, — ответил Адриан, — да и времени мы провели слишком мало, чтобы она успела здесь все разгромить. Хотя скрылась она также быстро и тихо.

— Уверен, что у Фабии есть сообщник, — тут же постановил Марк, — по наведенным справкам, прибыла она в столицу только сегодня. А значит, если пожар дело ее рук, ей кто-то помогал. Кто-то знатный и сильный настолько, что пытался скрыть магический след на месте пожара.

Неужели Фабии помогал какой-то аристократ? Я снова вздохнула, мучаясь в догадках. Какая же она хитрая. Обвела нас вокруг пальца всего за несколько минут. Не нужно было ее отпускать, ведь все сказанные слова были простым блефом. Ничего у Фабии не было. Только надежда, что Маргарет умрет и она сможет надавить на меня. Но и она провалилась, столкнувшись с уверенностью Адриана.

Марк выглядел озадаченным и уставшим, как, впрочем, и Адриан. Мой жених был бледнее, чем обычно, и часто морщился при движении. Должно быть, повязки приносили ему боль.

— Она хорошо скрылась, — хмыкнул Марк.

— Ей рано или поздно придется вылезти, — тут же сказал Адриан, пытаясь вселить в меня надежду. Но я не была готова на «поздно».

Сколько можно терпеть все это? Теряться догадках и бояться завтрашнего дня. Если Фабия это все устроила, значит, она должна понести наказание. Ведь из-за нее Пэгги лежала в лечебнице, как и Маргарет.

А Адриан терпел боль. Я почувствовала прилив злости и решимости.

— Если ее сообщник кто-то знатный, значит, мы можем воспользоваться браслетами и найти его на приеме. Просто нужно подобрать большой прием, — уверенно сказала я.

— Как у лорда Дернли, — подхватил мои слова Марк, его глаза азартно блеснули. — Он ведь проводит его завтра. И, насколько мне известно, приглашенных половина столицы.

— Нет, – резко сказал Адриан, — мы не будем рисковать. Это исключено.

Он прорычал последнюю фразу, посмотрев на меня.

— Она может прятаться слишком долго, — не менее уверенно сказала я, посмотрев в темные глаза. — Адриан, она хитра и знает, что попалась. Сколько можно жить в страхе? Если у нее есть подельник, он может нанести удар в любой момент.

— Тогда мы наймем охрану, — не сдавался он. Снова прятаться? Ни за что!

— Этого мало! Я устала прятаться, я хочу наконец ответить ударом тому, кто чуть не убил моих родных, — сказала я, чувствуя, как впиваюсь ногтями в кожу от того, что сильно сжимаю кулаки.

— Жертвуя собой?! — уже прокричал Адриан.

— Ты будешь рядом, на мне будет браслет. Риски слишком малы, — наставила я.

— Любой риск касательно тебя огромен, я сказал нет, — твердо заявил он, сузив глаза.

Я повернулась к Марку, который старался делать вид, что не замечает нашего скандала.

— Я сама могу принимать решения, — сказала как можно спокойнее. — И я решила, что приму участие в приеме.

Повисла тишина. Марк поднял голову и посмотрел на Адриана.

— Прекрасно, — прозвучал разочарованный голос моего жениха, — как я мог забыть, что не имею права командовать леди Элеонорой. Ведь она так самостоятельна, и я ей никто.

Слова ударили меня под дых. Я кинула взгляд на Адриана, но он даже не посмотрел в мою сторону, со злостью направившись на второй этаж.

— Даже не попрощался, — тихо сказал Марк, а я с болью обдумывала его последнюю фразу. И когда спина моего жениха исчезла, обратила внимание на притаившегося жандарма.

— Элеонора, я думаю, вам стоить обсудить это решение, — устало сказал Марк.

— Я уверена в своем участии, — сказала я и, чувствуя неловкость, добавила: — И, думаю, Адриан меня поймет. Просто нам нужно поговорить.

Марк кивнул.

— Да, поговорить — лучшее, что вы могли бы сделать.

Жандарм уложил записную книжку за пазуху и бросил взгляд на дверь. А я поняла, что скоро останусь один на один с женихом, и это тревожило.

Ведь я боялась тех слов, что могу услышать. Но Адриан должен понять. Я не собиралась терять счастье, которое только-только приобрела. Напротив, я собиралась за него бороться.

— Я приеду завтра утром, — сказал Марк. — Возьму жандармов, которые вас подготовят. Без Адриана идти опасно. Хотя отмечу, что такие крупные званые вечера проводят нечасто, и другого случая, боюсь, долго не представится.

Я кивнула, думая так же. И мы с Марком распрощались. Теперь меня ждало самое сложное — разговор с Адрианом. Голодным Адрианом.

Именно поэтому я решила вооружиться хотя бы тарелкой оладий перед тяжелым разговором.

***

Адриан

Снял с себя камзол и кинул на кресло. Головные боли стали сильнее, как и боль от ожогов. Я старался не морщиться, когда ходил. Не хотелось выглядеть ничтожным в глазах Элеоноры.

Но, должно быть, именно таким я и выглядел. Особенно с учетом того, как глупо упустил Фабию и не заметил прямо под носом кухарку, которая быстро продалась за пару монет, став чьей-то шпионкой. Впрочем, неудивительно, ведь я ее совсем не знал.

Думаю, она предала меня без особых угрызений совести, легко предавать незнакомца, особенно если это выгодно.

Вздохнув, я начал расстёгивать рубашку. Каждое, даже медленное движение отдавалось болью. Повезло, что огонь не тронул лица, иначе стал бы еще большим уродом, чем сейчас. Однако и тело, покрытое волдырями и шрамами, также не делало из меня желанного мужчину.

Мазь на бинтах присохла за день. Ведь повязку было необходимо менять несколько раз в сутки, а я пренебрегал этим из-за обилия навалившихся дел.

Я злился на то, что Элеонора не желала меня слушать. Она была единственным, что у меня осталось, что заставляло вставать меня по утрам, таким не рискуют.

Но она так уперто стояла на своем, ей было плевать на мои слова. Это злило и пугало одновременно.

Я тяжело и медленно стягивал рубашку, чувствуя каждое соприкосновение с кожей как порез. За рубашкой последовали повязки. Каждый бинт стал для меня новым испытанием, и я сжимал челюсти, чтобы не закричать.

Стук, раздавшийся в дверь, заставил вздрогнуть.

— Я занят, — сказал строго, чтобы девушка и не думала заходить. Не нужно, чтобы она видела меня таким.

— Адриан, нам нужно поговорить, — со вздохом сказала Элеонора.

— У меня нет желания говорить сейчас, — честно ответил я, рассматривая подвисающий на груди бинт. Я думал, Элеонора станет спорить, но вместо этого повисла тишина.

Глупый, понадеялся, что невеста все же где-то проявит послушание и уйдет. Но разве Элеонора умела проявлять послушание? Отнюдь. Дверь неожиданно скрипнула, и сама леди Фокс оказалась в комнате.

— Нам нужно поговорить, — уперто сказала она, недовольно поджимая губы. — И это не терпит времени.

В первую секунду она не заметила, в каком положении меня застала. Я же обратил внимание на тарелку, которая была заполнена оладьями. Запах выпечки сразу же заполнил комнату и напомнил, что сегодня я только завтракал, как и Элеонора.

А вот леди Фокс, рассмотрев ситуацию более тщательно, слегка покраснела, понимая, что видит меня в одних штанах. Я подумал, что вот-вот моя леди ретируется. Но не тут-то было. Она поставила тарелку и, полная решимости, посмотрела мне в глаза.

— Я помогу, — серьезно сказала она.

Я внимательно смотрел на ее реакцию, ожидая увидеть в глазах отвращение, но в них была только жалость. Впрочем, и это было весьма унизительно.

— Нет, — тут же возразил я, но Элеонора уже оказалась рядом и положила руку мне на грудь. От холодных пальцев я вздрогнул.

— Тебе больно, — сказала она подавленно, подняв голову и столкнувшись с моими глазами.

— Я справлюсь сам, — сказал я, не желая признаваться в слабостях.

— Я хочу помочь, — сказала она, нежно начала отрывать повязку и, когда я сморщился, неожиданно подула. Это действие заставило меня улыбаться.

— Что ты делаешь? — спросил, улыбаясь тому, как моя невеста забавно надувает щеки.

— Матушка говорила, что так легче переносить боль, — сказала она, и я не заметил, как одна из повязок оказалась снята.

Осталось еще две. И она снова повторила забавный ритуал. На удивление, так боль и правда переносилась легче.

— У тебя мягкие руки, — сказал я слегка хрипло. Несмотря на боль, от касаний Элеоноры я моментально почувствовал и возбуждение.

Это также позабавило: великолепный из меня герой-любовник, весь в бинтах. Элеонора сняла последнюю повязку и с улыбкой посмотрела на меня.

— Я наложу новые, — сказала она, и я понял, что спорить бессмысленно. Поэтому дал ей коробок с подготовленными повязками и мазью. А сам сел в кресло.

Элеонора снова удивила меня, она присела рядом на колени, чтобы было удобно наносить бинты. Это снова заставило мысли блуждать в совершенно неправильном направлении.

Элеонора была аккуратной, ведь очень старалась. Ее мягкие пальчики нежно скрывали одно моё увечье за другим. Невеста работала не хуже целителя. Но какой-то момент я услышал, как она всхлипывает, это заставило меня протянуть руку и поднять ее подбородок.

Пальцы тут же почувствовали влагу, она вся была в слезах. А голубые глаза заполнились туманом горечи.

Я подался вперед.

— Что с тобой? — спросил, старясь не хрипеть, но хрипоту вместе с возбуждением оказалось сложно скрыть.

— Переживаю за тебя, — ответила она и прикусила щеку, этот жест был таким заметным. Она прикусила ее сильно, я был уверен, что до крови.

— Зачем ты делаешь себе больно? — спросил я.

— Так легче успокоиться, — пожала она своими хрупкими плечами.

— Я не хочу, чтобы ты делала себе больно.

Я так же, как и Элеонора, оказался на полу. Это удивило ее не меньше, чем она меня. Элеонора округлила прекрасные глаза, которые затягивали меня, как бездна, и я понял, что сейчас должен сказать, что чувствую к ней. Именно сейчас.

— Я люблю тебя, — опередила меня она. Я застыл, потому что не мог поверить, что слышу эти слова от Элеоноры. На миг в голове словно раздался гул, не давая сосредоточиться. Элеонора опустила глаза. — Я не выпила то зелье, Адриан, потому что любила тебя уже тогда. Я не хотела тебя подставить, просто знала, что принцесса увидит все что нужно и без приворота. Понимаешь? Я бы никогда не предала тебя.

И я понимал. Понимал, каким именно я был ослом. Улыбнувшись собственной глупости, я даже не мог подобрать слов. Да и они были не нужны, уже давно.

Поэтому я подался вперед и поцеловал самую желанную в моей жизни женщину в губы. Она тут же ответила.

Все в ней было нежным, ее губы, ее движения. И только привкус крови и слез напомнил, как много перенесла эта хрупка девушка, которая уже лежала на ковре и смотрела на меня с неподдельным желанием.

Я навис сверху, любуясь ее чертами, ее взглядом, полным восхищения.

— Я хочу, чтобы ты больше никогда не переживала, — признался я. — Если бы я только мог тебя спрятать…

Элеонора приподнялась на локтях и уже впилась в мои губы более страстно. Она стала решительнее.

— Я хочу для тебя того же, — ответила она мне прямо в губы. — Но мы не можем спрятаться ото всех. А значит, должны быть готовы бороться за все, что у нас есть.

Храбрая и упертая Элеонора. Родная, любимая, желанная. Каждый сантиметр ее кожи словно наэлектризован и ждет моих прикосновений. Каждый вздох и стон подарен именно мне.

Такая прекрасная без платья. Когда оно валяется рядом, и я могу чувствовать ее под собой каждым мускулом. Мои губы скользят все ниже, пробуя ее на вкус.

Ее руки в моих волосах. Она предусмотрительно не касается моих ран, но не избегает их. Она целует каждый шрам и смотрит с восхищением.

Ее ноги обвивают мои бедра, позволяя мне сделать ей больно. Забрать то, что теперь стало нашим общим.

Мы стали единым, я чувствую ее боль как свою и клянусь себе, что больно делаю ей последний раз. Нежно целую в шею, шепчу признания в любви на ухо и признаюсь, как она прекрасна. И чувствую, как нежность переполняет меня, когда она шепчет то же мне в ответ.

И когда она готова, плавно двигаюсь, чувствуя ее удовольствие. Оно у нас теперь тоже одно на двоих.

Весь мир сосредоточен в этом хрупком теле. В ее ответных движениях, в ее страсти и стонах. В том, как она выгибается, чтобы чувствовать мои губы, чтобы кусать и отвечать мне любовью.

И я наслаждаюсь ей, так же, как она наслаждается мной. И когда ее тело трясется от удовольствия, я чувствую его все, до капли. Маленькие молнии летают между нами. Она кричит мое имя, отчего удовольствие становится полным, другим, немыслимым и никогда раньше мною не испытываемым.

— Я тоже люблю тебя, — признался я, когда она вытянулась рядом на ковре.

Я поцеловал ее шею, отчего она улыбнулась и зажмурилась.

— Значит, ненужный мешок оказался очень даже необходимым.

Ее фраза выбила меня из колеи, я замер и спустя полминуты понял, о чем она.

— Ты помнишь? — спросил с удивлением, смотря в хитрые голубые глаза, которые казались темными в приглушенном свете.

— Разве такое забудешь? — улыбнулась Элеонора. Она потянулась, и я снова почувствовал возбуждение, подавшись вперед, но она неожиданно слегка отстранилась.

— Я хочу бороться, Адриан, — уверенно сказала она. Я вздохнул.

— Боюсь рисковать, ты единственное, что у меня есть, — искренне сказал я и провёл пальцами по её растрепавшимся волосам. Эти волосы сводили меня с ума с первого дня нашего знакомства.

— Я это знаю, — сказала она, — но нам придется. Мы должны найти того, кто пытается разрушить наше счастье. Найти и наказать.

Она говорила уверенно, и столько злости было в ее сжатых кулачках.

— Какая вы кровожадная, герцогиня Кейм, — говорю я в ее приоткрытые губы.

Элеонора улыбнулась и округлила глаза, она подалась вперед, и снова я почувствовал ее сладкий вкус.

— И ненасытная, — добавил я, позволяя увлечь меня за собой.

***

Элеонора

Утром я проснулась в кровати. Это стало удивительным открытием, так как заснула я на полу. Мышцы приятно ломило, и я улыбнулась, вспоминая весь вчерашний вечер.

Это было непристойно. А ведь я леди. Но какое до этого дело, если я была счастлива и впервые счастье казалось действительно полным.

Адриан любил меня. Мои родные в безопасности и идут на поправку. Что еще нужно для счастья?

При воспоминаниях о вчерашней ночи во мне отдавались желания и ощущения. Мурашки по коже и волны удовольствия растекались по всему телу. Да, пожалуй, это тоже нужно было для счастья.

Посмотрев на пустую тарелку, я улыбнулась еще шире. Адриан оладьи оценил.

Единственное, что омрачало утро, так это отсутствие жениха. Но Кейм говорил, что утром уедет смотреть, что стражи нашли в сгоревшем поместье. Возможно, там было что-то важное.

Поэтому, встав с кровати, я последовала в уборную и, приведя себя в порядок, накинула платье. От которого в голове сразу появились яркие картины. Пожалуй, будь сейчас Адриан здесь, мы могли бы их воплотить в жизнь. Ведь больше между нами не осталось преград.

Посмотрев в зеркало, я увидела себя другой. Розовощекой, счастливой и с какой-то хмельной улыбкой. Влюбленной. Именно так, влюбленной! И мне это безумно шло.

Я надеялась увидеть и Адриана таким же. Думаю, он будет выглядеть еще лучше, если я приготовлю обед.

Поэтому поспешила вниз, но с прискорбием обнаружила, что Адриан уже пришел, и, к сожалению, в компании Марка. А значит, яркие картины отменялись, уступая место планам.

— Доброе утро, — сказал Адриан, оказалось, он только вошел.

Я посмотрела на его слегка растрепанные волосы и лицо, на котором также появился румянец. Румянец для Адриана был чем-то необычным и новым. Он тоже был влюблен, это читалось по взгляду. И шло ему не меньше, чем мне.

— Доброе утро, — ответила я, не сдерживая улыбки. Но, вспомнив, что здесь еще и Марк, ради приличий улыбнулась и ему. Жандарм же выглядел весьма сосредоточенным.

— Адриан сказал, что вы решили принять участие в званом вечере.

Я снова перевела взгляд на жениха и посмотрела с благодарностью. Адриан словно прочитал мои мысли и кивнул.

Казалось, мы стали понимать друг друга еще лучше за одну ночь, и это неудивительно, ведь в какой-то момент мы были одним целым.

— Да, — подтвердила я. — Пора покончить с тем, кто принес столько боли.

Я заметила, как Адриан сжал челюсть.

— Отлично, — подтвердил Марк. — Через час придут стражи, которые подготовят вас к мероприятию и объяснят, что делать с браслетами. Я же проинструктирую в целом о правилах, которых стоит придерживаться.

Адриан, словно что-то вспомнив, запустил руку в камзол. Я заметила, как легко он двигался. Вчера он морщился от любого движения руками. Но сегодня, казалось, и забыл про свои раны.

Возможно, мазь, прописанная целителем, наконец начала действовать. Это грело сердце. Ведь я так хотела, чтобы он был здоров и не испытывал боли. Слишком много ее было в его жизни.

Адриан вытащил какой-то сверток, и я спустилась, чтобы принять его. Кейм выглядел весьма загадочным.

Я кинула взгляд на Марка, пытаясь прочитать в его глазах ответ. Но и жандарм отвернулся, не давая никаких подсказок.

Впрочем, я быстро избавилась от обертки и тут же улыбнулась.

— Уверен, она была тебе дорога.

Я провела руками по заколке, единственному, что у меня осталось от мамы. Яркие камешки светились на солнце, а белые лилии напоминали о том, как мама улыбалась. Ведь отец дарил ей их на каждый праздник.

— Она любила лилии, — покачала я головой, вспоминая, с какой любовью она относилась к рисунку на стене.

— Я найму лучших бытовых магов, Элеонора, — сказал Адриан, положив свою руку сверху. — Рисунок восстановят именно таким, каким он был.

Мы и правда стали одним целым. Я посмотрела на этого удивительного красивого мужчину и улыбнулась. Только он мог сделать меня счастливой, одним касанием и парой слов. Только он понимал меня как никто другой.

Марк покашлял, напоминая о себе, и мне стало стыдно за свою рассеянность. Уже несколько раз за утро я забывала о его присутствии.

— Позвольте угостить вас оладьями, — предложила я, — думаю, за час мы успеем поесть и обсудим, что нам с Адрианом предстоит на званом вечере.

Адриан

Это был один из самых больших и шумных званых вечеров на моей памяти. Стоило войти в дом, как я сморщился от громких звуков музыки и неумолимой болтовни. Пожалуй, мероприятие можно было даже назвать скорее балом, чем званым вечером.

Слишком позднее время для приема. Возможно, на севере принято принимать гостей, когда уже село солнце, но для столицы решение Дернли стало необычным.

Все в поместье кричало о роскоши и богатстве владельца. И, признаться, я бы ни за что не посетил этот вечер, если бы не намерение Элеоноры вывести Фабию на чистую воду.

Кинул взгляд на невесту, она уверенно шла вперед и была совсем не похожа на ту Элеонору, с которой я выходил в свет первый раз. Удивительно, насколько взрослее становится человеком под грузом проблем. Пожалуй, именно тяжелые дни закаляют нас и делают сильнее.

Прямая спина, уверенный взгляд и ровная походка. Элеонора тщательно вглядывалась в толпу, теряясь в догадках, кто именно был соучастником Фабии.

Но сложнее всего пришлось, когда она отпустила мою руку.

— Идиотские правила, — напомнил я, смотря на то, как Элеонора слегка подтягивает юбку красного платья.

В ее волосах блеснула заколка под светом свечей.

— Марк сказал, что если мы будем вдвоем, вероятность, что преступник подойдет ко мне, намного меньше, — напомнила Элеонора то, что я слышал сегодня несколько раз.

И, несмотря на то, что звучали эти слова логично, я снова сморщился.

— Будь аккуратнее, — не остался в долгу я и повторил фразу в сотый за сегодня раз.

Эли кивнула.

— Марк где-то рядом, — напомнила она, а после улыбнулась и задержалась взглядом на мне. Всего миг, от которого все тело почувствовало тоску и непринятие того, что я не могу касаться любимой женщины.

Будь моя воля, заперся бы с ней в покоях, хотя бы на несколько дней. Хотя, пожалуй, несколько дней — слишком мало. Мне нужна была целая жизнь.

Элеонора ободряюще улыбнулась и со вздохом сделала шаг в толпу, смешиваясь с гостями. Я же пошел следом.

Нужно было найти достаточное расстояние, чтобы не спугнуть преступника и в то же время следить за Элеонорой.

— Герцог Кейм, — раздался знакомый голос, когда я внимательно следил за тем, как Элеонора разговаривает с какой-то леди.

— Ваше величество, — ответил я на приветствие монарха. Его присутствие заставило занервничать. Признаться, я не ожидал, что прием будет насколько грандиозным, что его посетит и королевская свита.

— Признаться, лорд Дернли организовал одно из наиболее масштабных событий этого бального сезона, — начал он вести пустой разговор.

Будь на месте короля кто угодно, я бы поспешил уйти в другое место. Мне было некогда обсуждать разного рода глупости и восхищаться званым вечером, который, по большей части, меня утомлял.

Искоса кинул взгляд на Элеонору и почувствовал еще прилив злости, ведь моя невеста уже разговаривала о чем-то с самим владельцем поместья.

Это ревность, теперь понимал я, но от этого чувство не становилось менее жгучим и неприятным. Я вспомнил слова Марка о том, что король в списке подозреваемых, и заставил себя сосредоточиться на коротком разговоре.

— Весьма интересный прием, — согласился я, легонько коснувшись браслета на руке. Браслеты выдали нам с Эли обоим.

Их было сложно распознать как средство отслеживания эмоций. Они выглядели изысканно, мой был серебряным и толстым, а на Элеоноре — плетеный, золотой и аккуратный. Они гармонично дополняли наши наряды и не вызывали никакого подозрения.

Марк же сказал, что от своей внешности они не теряют в работоспособности. И уже спустя день браслеты покажут тех, кто особенно дышит к нам неприязнью.

— Лорд Генри умеет удивлять, — довольно сказал король. — Впрочем, не он один.

Монарх о чем-то задумался, а я пока снова сосредоточился на Элеоноре. Она все еще стояла рядом с Дернли, что выводило меня из себя. И какого злого духа он прилип к ней?! Почему она не уйдет как можно дальше?

— Должен признаться, что испытываю неприятные чувства, — отвлёк меня от мыслей монарх, он вздохнул и слегка поправил дорогой камзол с золотой вышивкой.

Я же впервые заметил, как много пар глаз уставились на нас, и поморщился. Но спустя уже миг приказал себе не показывать отвращения.

И зачем он только подошел ко мне? Из-за короля я был в центре общего внимания и мог легко заразить этим вниманием Элеонору, чего делать было нельзя. Иначе все напрасно.

Напомнив себе, что Марк рядом, а Элеонора ни разу меня не обманывала, я повернулся к королю.

— Что вас так расстроило, ваше величество? — спросил я, приказывая себе держать зрительный контакт.

— Я был несправедлив к тебе, — неожиданно сказал он и покачал головой. — Думаю, я был слишком подвержен людскому мнению. Но теперь я уверен, что должен вернуть часть земель в твои владения. И мне крайне неприятно из-за инцидента на охоте.

Монарх выглядел по-настоящему расстроенным и даже покачивал головой. А я задал себе вопрос: что это, уловка? Слишком подозрительно звучали его признания.

Снова напомнил себе, что я действительно мог мешать именно королевской семье. Слишком близко стоял к престолу.

— В случившемся на охоте нет вашей вины. Но я буду благодарен за ваше доверие, — старался я звучать как можно почтительнее.

Чего он добивался? Его присутствие и лишние взгляды сильно меня раздражали. Я задавался вопросом, где королева или принцесса. Возможно, меня уже вовсю изучают и ковыряются в моей голове.

В таком случае, нужно быть спокойным и держать себя в руках. Что нынешнему мне давалось куда тяжелее.

Я видел, что король снова желает что-то мне сказать, и подготовился еще к одному шокирующему признанию. Но неожиданно свет во всем приёмном зале потух.

— Ну надо же какая нелепость, — удивленно сказал король. Я сделал шаг вперед и закрутил головой. Всего пара минут в темноте, и свет зажегся снова. Но в тот момент я успел почувствовать беспокойство, словно молния резко прошлась по телу.

— Бытовые маги шалят, — сказал король, в то время как я искал глазами один-единственный силуэт.

— Что-то случилось? — спросил монарх, удивлённый моими действиями.

— Элеонора, я не вижу ее, — больше даже для себя сказал я.