Глава 15. Илюшины страхи

Воскресным утром Мика проснулась разбитая. Всю ночь мучили кошмары. Сначала явилась дама в мужском костюме. Шла на девочку, криво ухмыляясь. Стянула галстук и сделала петлю, чтобы накинуть на шею жертве. Затем приснился лежащий на земле отец и ликующий над ним отчим, а перед пробуждением Мика увидела сестру. Вика захлёбывалась в воде, отбиваясь от стаи медуз.

— Уф… — выдохнула Мика, проснувшись, и потёрла лодыжку. Нога ныла, словно после ожога, оставленного ядовитыми щупальцами.

День предстоял длинный и невыносимо скучный. Бабушка Анфиса решила временно не давать поручений горе-внучке, предоставила Мику самой себе. Сегодня самозванка с радостью облачилась бы в шутовской костюм. Лишь бы не киснуть в одиночестве. Но начальница Тамара Ильинична строго-настрого запретила трем друзьям появляться в торговом центре в субботу и воскресенье. Мол, подросткам в выходные работать не положено.

Чтобы скоротать резиновое время, Мика провела новую ревизию Викиных вещей. С ненавистью посмотрела на перевязанные лентой письма. Полистала учебники, испытав лёгкую зависть. В компании других детей учиться, наверняка, интереснее, чем в одиночестве. Магистр Том — замечательный педагог, но Мике всегда не хватало ещё пары девочек или мальчиков в учебной комнате.

В завершении самозванка перебрала одежду сестры и обнаружила две свободные рубашки — серого и голубого цвета. То есть, не рубашки, а эти… мут… флут… футболки. Примерив обновки, Мика осталась довольна: струятся по телу, нигде ничего не обтягивая. Решено, в них она пойдёт на работу в ближайшие дни.

Голову не оставляли тревожные мысли. О бедняжке Ольге Дубиной, о Павле Юрьевиче Коновалове с желто-черными искрами в глазах, и, конечно же, о похищенной Полине. Хоть бы девушку вернули целой и невредимой! Не навредили, как Илюшиной маме! Да, это не исправит Микин трусливый поступок, но жить без презрения к себе станет чуточку легче. Беспокоили и родственники. Отец с утра пораньше умчался на улицу, не доев завтрак. Едва дочка вошла в кухню, вскочил из-за стола и уронил табурет. Обнаружив накануне на её шее кулон с зачарованной водой, Николас шарахался, как от морского чёрта. А Вика снова играла в молчанку, продолжала дуться.

— Ну, вас всех в пучину! — разозлилась Мика, устав складывать вещи сестры.

Захлопнула дверцу шкафа и взяла самопишущую палочку, которую люди использовали вместо перьев с чернилами. Приготовилась написать близняшке гневное послание. Однако палочка отказалась выводить буквы. Казус повторился и со второй палочкой. И с третьей. Мика несколько минут изумленно взирала на огненный лист.

— Вот, кентавр лохматый!

Дело не в палочках! Бумага отказывалась принимать новое письмо, потому что Вика не прочла предыдущие. Или, что ещё хуже, листы уничтожены. Неужели, случилось что-то плохое? Мика больно закусила губу. Ох ты, дно морское! Лучше пережить целую бурю Викиного гнева, лишь бы не стряслось беды.

По квартире пронёсся неприятный звенящий звук. Мика поморщилась. Теперь девочка знала: он означает появление гостей. Но услышав в первый раз, перепугалась и спряталась под стол.

В дверь спальни постучали.

— Вика, за тобой Таня зашла, — в комнату заглянула бабушка Анфиса. — Гулять зовёт.

Самозванка задумалась. Настроение не подходило для прогулок. Но всё лучше, чем сидеть в четырёх стенах и сходить с ума от беспокойства за сестру.

Таня ждала в подъезде, прислонившись к перилам.

— Странная футболка, — проговорила она, наклоняя голову. — Она тебе велика.

— Зато удобно! — парировала Мика. Для прогулки она выбрала голубую «обновку».

Подруга пожала плечами. Мол, как угодно.

— Слушай, — Танин голос зазвучал просительно. — Тёмка с папой дома застряли. Хлам на балконе разбирают. Меня мама попросила к ней на работу зайти. В приют. У них там сегодня концерт. Нужны зрители. Идём со мной. Пожалуйста!

— В приют? — переспросила Мика.

В голове бабахнуло от волнения. Там жил мальчик Илья Дубин! Расспрашивать ребёнка о похищении — опасно. Но судьба сама даёт шанс.

— Идём.

— Отлично, — протянула Таня удивлённо. Она не ожидала, что подруга согласится без боя. — Я тебе должна буду. Ты ведь ненавидишь это место. Из-за того, что тебя туда отправить хотели.

— Но не отправили же, — с деланным равнодушием пробормотала Мика.

Ох, когда же она перестанет попадать впросак?

По дороге Таня трещала про историю, которую показывал телефизор. Мика успела познакомиться и с этим ящиком, обитавшим в квартире. Он был не белый, как другие, а серебристый. Стоял в комнате Николаса. Особого интереса телефизор не вызвал. Сначала было забавно сидеть рядом с Анфисой Петровной на диване и смотреть, как внутри ящика разговаривают люди. Но Мика быстро заскучала. У героев пьесы одна любовь на уме. Зато бабушка за них переживала, надеялась, что поженятся.

Мика слушала подругу в полуха, глазела по сторонам. Они шли незнакомой дорогой между пятиэтажными домами, в противоположном направлении от торгового центра. Железных карет вокруг поубавилось, и девочка чувствовала себя спокойнее. Она привыкала к внешнему виду жителей Обыкновении. Перестала провожать взглядом каждого коротко стриженного мужчину или женщин в чересчур открытой одежде.

— Пришли, — проворчала Таня минут через десять. — Ты не подумай ничего плохого. Мне жалко здешних детей. Но каждый раз мерзко. Не понимаю взрослых, которые их бросили.

— Я тоже, — отозвалась Мика, вспомнив родителей.

Она ожидала, что место, где живут покинутые дети, будет серым и невзрачным, и ошиблась. Территорию оградили высоким забором, но за ним встретила зелень: много деревьев и клумб. Сам дом выглядел приветливо: на стенах снаружи и внутри красовались яркие рисунки. И всё же здесь обитала невидимая глазу грусть. Хмурая, как поздняя осень. У окна стоял худенький мальчик лет шести. Прильнул лбом к стеклу, вглядываясь вдаль, где за деревьями прятались ворота. Он обернулся на шаги. Вопросительно посмотрел на девочек.

— Вы мою маму не встретили? — спросил он тоненьким голоском. — У неё волосы оранжевые. Как у лисы.

У Мики защемило сердце. Она вспомнила себя маленькую. Сейчас об этом думать противно, но когда-то девочка тоже ждала возвращения мамы. Верила, что Доминика её любит.

— Серёжа, почему ты ушёл?

Из глубины длинного коридора вышла светловолосая женщина в праздничном красном платье. Сразу стало ясно, что это Танина мама — Валентина Евгеньевна. Огненная шевелюра детям досталась не от неё, но черты лица были точь-в-точь, как у дочки.

Малыш посмотрел обиженно.

— Вдруг мама придёт? — проговорил он упрямо.

— Охранник дядя Валера тебя позовёт, — Танина мама настойчиво потянула ребёнка за руку.

— Правда-правда?

— Конечно. Сейчас начнётся концерт. Серёжа, ты же не хочешь пропустить самое интересное?

Валентина Евгеньевна передала мальчика другой сотруднице и устроила экскурсию для Мики. Таня-то много раз приходила в приют и отлично ориентировалась. В общих комнатах девочка увидела много игрушек и книг, малыши выглядели чистыми и ухоженными. Но Мику не покидала горечь. Если б могла, отдала бы всё волшебство Моревии, чтобы нигде в мире не осталось одиноких детей. Сестра тоже могла расти здесь. Без папы. Мика впервые осознала, какая молодец бабушка Анфиса. Подарила Вике и Николасу настоящий дом! Не позволила разрушить маленькую семью.

— Здесь мы летом устраиваем чаепития, — Валентина Евгеньевна вывела девочек на веранду и остановилась, тяжело вздохнув. В дальнем тёмном углу с книжкой в руках сидел мальчик, не старше Серёжи. Темноволосый и очень бледный.

Это был самый печальный ребёнок на свете. На лице ни намёка на улыбку и детскую беспечность. Щёки впали, словно малыш жил впроголодь.

— Это Илья Дубин, — шепнула Таня. — Помнишь, их с мамой прошлым летом искали?

— Да, помню, — ответила Мика через силу.

— Илюша любит одиночество, — объяснила Валентина Евгеньевна. — Отказывается выходить с другими детьми на улицу, плачет. Поэтому такой бледный, совсем солнечного света не видит. Аппетит у него плохой. Приходится заставлять кушать. Год здесь живёт, а улучшений нет. Почти не разговаривает.

Илья оторвался от книжки и посмотрел на гостей. Валентина Евгеньевна и Таня не вызвали у него интереса. Но едва взгляд остановился на Мике, ребенок вздрогнул.

— Я тебя знаю, — пальчик указал прямиком на юную колдунью.

— Конечно, знаешь, — закивала Танина мама. — Это Вика Волкова. Вы раньше жили по соседству.

— Нет. Она оттуда. Её тоже украдут.

У Мики задрожали коленки, Таня мрачно посмотрела на мать.

— Какие странные мысли, — пробормотала Валентина Евгеньевна. — Позову кого-нибудь. Илью не стоит оставлять одного. На концерт ему нельзя. Пугается шума.

— Я останусь, — предложила Мика. — Кажется, со мной он не против поговорить.

Не дожидаясь позволения Валентины Евгеньевны, она подошла к мальчику и устроилась на полу напротив.

— Интересная сказка? Можно?

Илья послушно подал книгу.

— Я не умею читать. Картинки смотрю. Только до конца не переворачивай. Там злой колдун. Я его боюсь.

Танина мама ахнула.

— И правда, говорит, — подивилась она. — Хорошо, Вика, оставайся. Только потом проводи Илюшу на второй этаж к дежурной нянечке.

Мика показательно принялась перелистывать страницы. Дождавшись ухода Тани с мамой, захлопнула книгу и подвинулась ближе к мальчику.

— Не все колдуны злые. Бывают добрые. Как я.

— Ты не колдунья, — Илья снова раскрыл книгу в Микиных руках.

Девочка решила не настаивать.

— Тебе здесь не нравится? — спросила она.

Вопрос мог всё испортить, но Мика рискнула. Она не умела общаться с малышами, а остальные вопросы, вертевшиеся на языке, ещё тревожнее.

Илья пожал плечами.

— Тёти хорошие. Конфеты дают. Но тёти не… — он запнулся, губы задрожали.

— Не мама, — подсказала Мика. — У меня тоже нет мамы.

Девочка боялась, Илья замкнется или расплачется. Но он посмотрел сочувственно.

— Ты скучаешь? — спросил мальчик, касаясь Микиной щеки.

— Да, — соврала она.

А, впрочем, разве это ложь? Мика не скучала по Доминике. Но всегда тосковала по материнской заботе, которой не знала.

— Мама тебе снится?

— Нет.

— Мне тоже не снится, — Илья нахмурился. — Только злая тётя. Колдунья.

Сердце забилось в груди встревоженной птицей, но Мика не показала волнения.

— Она тебя обидела, да?

Мальчик замотал головой, став ещё печальнее.

— Колдунья сделала больно маме, — Илья всхлипнул, но не заплакал. — Я думал, она мамина подруга.

— Почему? Ты видел её раньше?

— Не видел. Мама сама с ней пошла.

— Сама, — повторила девочка задумчиво.

Всё верно! Полина тоже послушно прошагала с похитительницей в кабинет директора. Не сопротивлялась. Колдунья что-то делала с жертвами, подавляла их волю, заставляла подчиняться. Не удивительно, что Илья принял её за подругу мамы.

— Она мне не понравилась, у неё глаза плохие, — ребёнок проникновенно посмотрел на Мику и схватил за руку. Девочка почувствовала, как дрожат маленькие пальцы. — Я плакал, — признался Илья несчастно. — Но мама не слышала. Соседи тоже не слышали. Колдунья сказала: «Мальчик, не шуми. Нас никто не видит».

— Ого! — Мика вытаращила глаза.

Значит, колдунья провела мать с сыном у всех на виду, но сделала невидимыми. Но Мика заметила, как женщина в галстуке уводила Полину! Может, чары действуют только на жителей Обыкновении? А на других колдуний нет?

— Куда злая тётя вас отвела?

Илья насупился и вырвал руку.

— Ты не поверишь. Никто не верит.

Мика хотела сказать, что знает о картине. Открыла рот, но остановилась. Малыш напомнил перепуганного котёнка с шерстью вставшей дыбом от страха.

— Илья, ты сказал, что видел соседей, — девочка решила действовать осторожнее. — Значит, вы были во дворе?

Мальчик хмуро кивнул.

— Но домой не попали?

Он отрицательно мотнул головой.

— Пошли в другую квартиру?

— В другую, — признался Илья неохотно. — Там один дедушка живёт. Он не помогал.

Ответ мальчика подтвердил подозрения Мики. Раньше колдунья уводила жертв в квартиру Павла Юрьевича Коновалова — друга Серафимы Фёдоровны. Оттуда перемещала несчастных в королевский замок через картину с замком-кораблём. Но после смерти старика полотно попало в торговый центр, и теперь колдунья охотилась там. Для надежности заколдовала директора, как и прежнего владельца картины Руди.

— Илья, почему ты сказал, что меня украдут?

Мальчик вздохнул, подпирая ладонями подбородок.

— Я тебя там видел.

— Меня? — изумилась Мика. — Ты уверен?

Невозможно! Год назад она жила в «Жемчужной короне», а близняшка до недавнего времени не покидала Обыкновению и не подозревала о существовании колдовского мира.

— Видел, — повторил Илья упрямо. — Не настоящую. Нарисованную.

— На картине? — от удивления Мика потеряла бдительность и произнесла опасное слово.

Мальчик испуганно сжался, но кивнул.

— Они сказали, тебя нужно скорее привезти. Без тебя не получится.

— Что не получится?

— Не знаю!

Голова пошла кругом. Вспомнилось поспешное измерение магии. Мику решили забрать из дома раньше срока. Обычно будущие мастера фантазий переезжали в королевский дворец в пятнадцать лет, а ей едва четырнадцать исполнилось. Получается, план придумали ещё год назад?

— Илья, кто говорил обо мне?

— Колдуны! — выпалил мальчик, обнимая себя руками, будто мёрз. — Взрослый мальчик. Он злой!

Мика поняла, что Илья говорит о подростке. Хотела расспросить подробнее, но малыш засучил ногами и громко крикнул:

— Не хочу говорить! — он ударил ладошкой по книге. — Читай!

Мика заметила на щеке Ильи мокрую дорожку и подчинилась. Ей редко приходилось читать вслух, и получилось из рук вон плохо. Она заикалась и сбивалась, но мальчик не замечал изъянов. Слушал внимательно, успокаиваясь. Положил голову девочке на колени.

— Только колдуна не открывай, — попросил он сонно.

— Не буду, — пообещала Мика, касаясь цепочки на шее.

…Таня с мамой вернулись через полтора часа. Илья крепко спал, а Мика с улыбкой смотрела на страницу в книге. Пустую. Без колдуна. В первый раз за дни, проведенные в Обыкновении, она не жалела потраченной воды из кулона-капельки.

****

— Мне понравился концерт. Жаль, что ты его пропустила.

— Не страшно.

Девочки возвращались домой вдвоём, у Валентины Евгеньевны рабочий день не закончился. Разговор с Илюшей добавил Мике новые поводы для беспокойства. Один портрет в королевском замке мог свести с ума! Не говоря о «взрослом мальчике». Кто он? Родственник короля? Или начинающий мастер фантазий?

Возле дома девочки увидели Николаса. Он стоял в окружении местных мальчишек и что-то громко доказывал. Те хохотали и показывали на мужчину пальцами. К лицу Мики прилила кровь. Вспомнилось, как Вика в письмах Доминике рассказывала об издевательствах над отцом.

— Отойдите от него! — Мика бросилась на помощь, позабыв об обычном смущении.

Мальчишки обернулись, и среди них она узнала Семёна Павлова с Юрой Никольским. Первый стушевался и отступил, второй плотоядно улыбнулся.

— Придурочная пришла, — объявил он задиристо.

Остальные замерли в ожидании, переводя любопытные взгляды с Мики на Юру.

— Никольский, договоришься до фингала под глазом, — пригрозила Таня.

Глазищи рыжей подруги запылали, как у разъяренной кошки. Того гляди, кинется и расцарапает лицо.

— Напугала, — издевательски протянул Юра на радость зрителям.

Один Семён не оценил смелости. Завтра ему предстояло превратится в нового клоуна.

— Пошли отсюда, — задышал он другу в ухо. — Мне с ними работать.

— Отстань! — Юра грубо оттолкнул Семёна.

Тот не ожидал удара и покачнулся. Обиженно поджал губы.

Прохожие начали оборачиваться на группу недружелюбных подростков. Мика воспользовалась моментом и бросилась к отцу. Гадкий мальчишка Юра ничего не сделает, пока смотрят взрослые.

— Идём, — она потянула Николаса за руку, с грустью отмечая, что на рубашке появились новые дыры.

Отец простодушно улыбнулся.

— Этот мальчик, — зашептал он, кивая на Семёна, — сказал, что у него дома русалка живёт.

— Очень за него рада, — процедила Мика.

— Он врёт. Русалки живут возле замков в море.

— Я знаю, — девочка упрямо тащила упирающегося отца прочь.

Неосторожные слова послужили поводом для новой Юриной насмешки.

— Кукла тоже сошла с ума. Верит в русалок!

— Никольский, — Таня встала между мальчишкой и Микой с Николасом.

— Ударь, — предложил грубиян. — Не посмотрю, что ты девчонка.

— Юра, не надо! — закричал Семён. Он понимал, что завтра в торговом центре наглеца-приятеля рядом не будет.

Мика по привычке сжала кулон, готовясь обороняться. Отец заметил быстрое движение.

— Там вода из моря, — нахмурился он.

Взгляд вмиг стал внимательным, сосредоточенным.

— Папа, пойдём! — взмолилась Мика.

Отцовские глаза светлели с каждой секундой. Привычная дымка растворялась.

— Талисман морских колдуний, — голос Николаса зазвучал увереннее.

Он протянул дрожащую руку и сжал капельку поверх дочкиных пальцев.

Взгляды голубых и зеленых глаз встретились.

— Ты не Виктория.

— Ну, всё! Он теперь придурочную дочь не узнаёт! — расхохотался Юра. Но подавился смехом.

Мика не видела, что произошло. Лишь услышала звук пощечины. Она смотрела на отца. Его лицо исказилось от боли, словно голову пронзила молния.

— Папа! — перепугалась девочка.

Попытка удержать его провалилась с треском. Отцовский вес в два раза превосходил её собственный. Николас рухнул на асфальт и забился в припадке. Мика упала рядом на колени, плача от страха. Позади раздался дружный топот. Обидчики уносили ноги. Только Семён остался.

— Чего стоишь, дура?! — заорал он на Таню. — «Скорую» вызывай!

Не дождавшись реакции растерявшейся девочки, сам схватился за телефон.