Глава 18. Домогательства

Элиан Дарлайн * Дамир быстро ускакал, словно его смыло приливной волной. А я встрепенулся, приходя в себя от услышанной информации. Значит, та соблазнительная блондинка, которая сейчас спит в моей кровати – дочь какого-то короля. Поборол в себе искушение разбудить её, чтобы позадавать вопросы. Впрочем, в том неадекватном состоянии, в котором она находилась после лечения галаитскими снадобьями, она мне мало что расскажет внятного. Так что решил отложить расспросы до утра, а сам приступил к приборке. Надо было не просто вынести из хижины щепки и осколки, а где-то их утилизировать, поэтому для начала вырыл яму неподалёку, в которую принялся скидывать весь мусор. Под утро изрядно утомился. Сгонял к водопаду, принял душ и вернулся в свой потрёпанный дом. Надо бы поспать хотя бы пару часиков до рассвета, но кровать в моём жилище была всего одна, и та – занята. Впрочем, она была довольно широкой, так что я решил расположиться с краю. А едва лёг рядом с блондинкой, как она, не просыпаясь, закинула на меня ногу, положила руку на мою грудь, голову на плечо и горячо выдохнула в шею: – Котик... Кублоидные кварки, вот я попал... И как теперь уснуть? Чресла моментально охватило вожделение, а кровь превратилась в жидкий огонь. Так, адмирал, отставить все грязные мыслишки и спать! Главное – дожить до рассвета, а там разберёмся. Задача оказалась почти невыполнимой: Блонди не просто практически залезла на меня сверху, но и тискала во сне, как большую плюшевую игрушку. Но я же живой! Все губы себе искусал, борясь с искушением подмять под себя разгорячённое соблазнительное женское тело, которое так бесцеремонно по мне елозило и гладило в разных чувствительных местах. Это была настоящая пытка! От цели меня отделяли лишь тонкое кружевное нижнее бельё, мои шорты и остатки порядочности. Но не хочу потом до конца своих дней жить в сокрушении, какой я мерзавец. – Котик! – в который раз с блаженством выдохнула блондинка уже на рассвете, и мой внутренний зверь нетерпеливо уркнул, всеми фибрами тигриной души желая наброситься на податливое девичье тело, чтобы отлюбить до звёздочек в глазах. Кажется, этот звук вырвался из моего горла наружу. Блондинка резко распахнула глаза и уставилась мне в лицо своими голубыми очами-омутами. Переход от сонной неги к вселенскому ужасу занял несколько секунд. Словно в замедленной съёмке я наблюдал, как её глаза расширяются, лицо перекашивается, а рот приоткрывается в крике – пока ещё беззвучном. – Не ори, – строго предупредил я, не желая быть оглушённым женскими воплями. – Ты сама на меня залезла, я тебя даже пальцем не тронул! – А-а-а??? – протянула Блонди нежным голоском на грани истерики. – Ты хоть что-нибудь помнишь? – внимательно посмотрел я на неё, стараясь не шевелиться, в то время как дева неловко ёрзала по мне, пытаясь слезть, как солдат с полевой мины, которая и ужас внушает, и рванёт в любой момент. – Нет, – в шоке выдохнула девушка. Как я ни старался, моё возбуждённое состояние не осталось незамеченным. – Ой... – пискнула она, увидев мою боеголовку. – Не бойся, я его придержу, – попытался пошутить я, но блондинке было не до шуток. Она рванула с кровати со скоростью боевой торпеды эль-восемь, но запуталась ногой в одеяле и эпично рухнула вниз. Вот ведь чудо непутёвое! Едва успел её поймать у самого пола, чтобы она не расшибла себе голову. Снова уложил на кровать, а сам сел на краешек и внимательно уставился на это паникующее, но такое соблазнительное существо. – Ты Зверь, верно? А где Амалия? – прерывающимся голосом спросила Блонди, натягивая одеяло до подбородка. – Твоя наставница с Дамиром, – ответил я и уточнил: – Ты и правда ничего не помнишь? Блонди в шоке помотала головой. – Я ремонтировал свою рибуленовую коробку с реверсионной сигма-связью и никого не трогал, как ты ворвалась в мою хижину, шлёпнула меня по заду, назвала котиком и отдавила мой хвост сапогом, – сухо перечислил я унизительные факты. – Ой-й-й... – от стыда блондинка зарылась в одеяло по макушку, и я продолжил: – Потом твоя напарница меня побила, Дамир назвал её своей любимой женой и утащил. А ты вырубилась, я едва успел тебя подхватить. Положил тебя на свою кровать, другой в хижине нет. И, поскольку ты была в грязной верхней одежде, мне пришлось её снять. Вы порушили всё, над чем я работал много недель. Внесли полнейший хаос в мою жизнь. Я всю ночь прибирался, а потом до рассвета терпел твои домогательства. Ты залезла на меня сверху и гладила во всех местах, называя котиком. И что мне теперь с тобой делать? – Понять и простить... – донеслось скорбное из-под одеяла.