Глава 17

17 апреля, среда

Проснулась я оттого, что не ощущала тепла. Поднялась и поняла, что Стаса нет. В сердце кольнуло, и дрожь пошла по телу – не к добру. Включила свет и, заметив, что теплых вещей нет, испугалась. Натянула джинсы и кофту, так как температура на улице была минус пять, и вышла из комнаты. И здесь его не было. Взглянув в окошко, увидела снег, падающий хлопьями. Поразительно. А я позавчера теплые вещи убрала.

Достала теплые ботинки и пуховик и вышла на улицу. Заметив свечение от фар, поняла, что Строгов в машине, собирается уезжать.

«Зачем? Куда?»

Резко бросилась к нему. Не думала о глупостях, лишь плохое предчувствие не давало покоя. Все во мне говорило, чтобы не пустить его. Готова была на все, чтобы только не допустить беды. Открыла дверь и бросилась к машине, когда Строгов собрался отъезжать. Ударила по стеклу и посмотрела внутрь, замечая взволнованный взгляд мужчины.

Стас заглушил машину и вышел. Я поскорее обошла и взволнованно спросила:

– Ты куда?

– Анюта… – начал он, но я видела, что правду не скажет, а только попытается успокоить.

– Стас, я спросила, куда ты собрался в пять утра? – резко выдала, желая знать правду.

Он вздохнул и нехотя выдал:

– Мне позвонил Давыдов. Договорился о встрече.

Внутри все оборвалось. Я подошла ближе и, вцепившись в его куртку, воскликнула:

– Нет. Ты никуда не поедешь!

– Анюта, со мной все будет хорошо, – уверенно выдал он.

– Нет! Не будет! Не будет! Так и Николай говорил, когда поехал разбираться, а потом его в лесу мертвого нашли.

– Да пойми ты… я ведь и докажу, что Давыдов твоего мужа убил. Справедливость восторжествует. Ведь твой муж не единственный кого он убрал, там есть и юная девушка…

Ничего не поняла. Нахмурилась и прошептала:

– Какая девушка? Ты о чем говоришь?

– У Сереги есть двоюродный брат. Его дочь. Лиза.

– То есть… ты…

– Серегу отстранили, я помогаю ему.

– Подожди, но как…

– Меня подстрелили его люди, когда я назначил ему встречу. Но там невозможно было доказать. И тогда ты меня пасла.

– Подожди! Подожди… Ты один назначил встречу ему, чтобы разобраться? А он отправил людей?

– Анюта, я не могу разговаривать. Мне нужно ехать. Завтра… вернее, уже сегодня у нас все будет хорошо. Мы уедем и забудем эту деревню и все, что случилось как страшный сон. Будем счастливы, – убежденно говорил Строгов, сжимая мои плечи.

– Нет, это слишком опасно. Опасно! Пожалуйста, не нужно, – упрашивала, не собираясь его отпускать. Плевать на разборки. Я хотела, чтобы он жил и мечтала быть с ним счастливой. А сейчас… Николай тоже думал, что все хорошо, но случилось несчастье – его убили.

Рывок, Стас поднял меня, закинул на плечо, и понес к дому. Начала бить его по спине и кричать:

– Немедленно поставь меня!

– С ребятишками нужно быть. С ними. Я приеду, и потом обещаю – все у нас будет хорошо.

– Нет, Стас, пожалуйста. Пожалуйста, – почти кричала, злясь, что он не понимает. Зачем нужно рисковать? Зачем?

– Ань, прекрати драться! Я сильнее, и мне нужно ехать.

– Тогда возьми меня, – с надеждой просипела, считая, что Давыдов ничего не сделает Стасу. – Возьми, чтобы я была уверена, что все будет хорошо. Пожалуйста!

– Нет, ты с детьми. Никуда. Ни до какого леса. Поняла? – с этими грозными словами он открыл дверь и поставил меня на ноги.

– Будь здесь.

Я только сделала шаг к нему, как услышала плач. Обернулась и посмотрела в сторону детской комнаты. Дочка.

– Соня пить хочет. Иди, – выдал Стас, делая шаг от меня к двери.

– Пожалуйста, не уходи, – заклинала его, но мужчина лишь дернул на себя и горячо поцеловал, шепча на ухо: – Иди к дочери. Все будет хорошо. Я знаю.

Стояла и смотрела, как он уходит, а внутри бушевала буря. Дочь еще сильнее заплакала, и я бросилась к ней. Оказавшись у кровати, погладила по голове, успокаивая свою девочку. Когда она посмотрела на меня, ласково прошептала:

– Ну все, маленькая, успокойся. Я здесь.

– Мама, я пить хочу, – пролепетала малышка, хватаясь за мою руку.

Дала воды и укрыла одеялом, чувствуя, что готова разреветься от отчаяния. Дождавшись, когда дочь уснет, пошла на улицу. Естественно, я не планировала бегать по лесам, но не могла спокойно сидеть.

Снег все сыпал и сыпал, а мороз щипал за лицо. Разыгралась настоящая зима в апреле, но я этого совсем не замечала, словно это нормально. Я стояла на дороге и смотрела вдаль.

Через время я дрожала от холода, слыша стук своих зубов. Реветь уже не могла, потому как горло першило от боли. Время остановилось и, казалось, прошла вечность.

Сто раз выходила на дорогу, но ничего не видела. Ничего.

«Как же так? Почему он так долго? Что там происходит?»

* * *

Когда услышала звуки, быстро бросилась на улицу. К воротам подъехало несколько машин, в том числе и Сергея. В машине Стаса сидел неизвестный мужчина в форме, поэтому на мгновение застопорилась, не зная, что и думать. Я бросилась к Сергею, и когда добежала, заметила на пассажирском сидении Строгова. Застыла на месте и смотрела, как он осторожно выходит, открывая рукой дверцу, отмечая, что плечо пуховика в крови. Бросилась к нему и, не прислоняясь, прошептала:

– Боже мой… В тебя стреляли. Сумасшедший, зачем же ты поехал?

– Все хорошо. Пуля чуть задела, – выдавливая улыбку, подбодрил он меня. – Главное, что теперь Давыдов за все ответит.

Осторожно обняла его за шею, дрожа всем телом. Эмоции зашкаливали, была счастлива, что он жив. С нежностью всматриваясь в любимые уставшие глаза, попросила:

– Пойдем домой? – мужчина сделал шаг ко мне, но скривился, поэтому испуганно выдала: – О боже! Нужно вызвать скорую…

– Я уже вызвал, в пути, – заверил Сергей, оказавшись рядом, с недовольством осматривая рану друга, и добавил: – Рад, что все хорошо.

– Пойдемте в дом? – пригласила, желая поскорее оказаться внутри, чтобы позаботиться о своем герое.

Мужчины кивнули, а Сергей пообещал, что подойдет чуть позже. Мы прошли в дом, и я усадила Стаса в кухне на стул, а сама поставила чайник на плиту, желая обработать рану и напоить горячим чаем.

Услышав шорох, обернулась. Мужчина пытался снять верхнюю одежду. Подошла ближе и помогла снять пуховик. Пораженно смотрела на бронежилет с дыркой от прострела и поспешила избавиться от него, проверяя на раны.

– Анюта, все нормально. Только плечо, там царапнуло.

Прижалась к его телу, закрыла глаза от счастья и призналась:

– Как ты меня напугал. Я чуть с ума не сошла.

Он задумчиво посмотрел, а когда хотел отойти, притянул и спросил:

– Я бы вернулся к тебе… – сделал паузу, жадно поедая глазами, и убежденно добавил: – Знал, что все будет нормально.

– Это он… убил Николая? – спросила, прекрасно зная ответ, но отчаянно желала услышать.

Мужчина кивнул, сжимая мою ладонь, и произнес:

– Да. У меня был микрофон. И когда он взял меня на прицел, то поделился тем, что произошло три года назад.

Не могла сдвинуться с места. Окаменела. Была в шоке. Хоть я подозревала, чувствовала, была убеждена в том, что именно Давыдов убил моего мужа, но эмоции заглушили сознание.

Строгов на мгновение замолчал, очевидно, не желая вдаваться в подробности, чувствуя мое состояние. Он выдал кривую улыбку, свидетельствующую о печали, и поделился:

– И про Лизу он упомянул после моего утверждения в подозрении. Поверь, мы долго к этому подготавливались, поэтому я знал, на что давить. Теперь осталось немного, в ближайшее время Давыдов покажет, где его люди закопали девочку.

Стало страшно. По коже пошли мурашки. Я провела по его волосам ладонью и прошептала.

– Но как… так получилось?

– Безнаказанность порождает вседозволенность. Она только поступила в институт, поздно вечером зимой приехала в район, и когда автобус через час отправился дальше, ее уже не было. Только вещи передали родителям.

Закрыла рот рукой, ужасаясь, что дальше случилось. А тем временем мужчина продолжал:

– Один свидетель был – бомж Григорий. Он видел, что она разговаривала с Давыдовым, притом, как хорошие знакомые, а потом села к нему в машину. Через несколько неделю мужчину нашли – убитого и замерзшего на помойке. Стали расследовать. Бывшая сожительница поделилась, что через два дня после происшествия приходил к ней и хвастался деньгами, предлагал вернуться. Она предположила, что из-за денег его прирезали свои же. Больше потом его никто не видел.

– А как вышли на Давыдова?

– Подруга призналась, что девушка по интернету стала общаться с состоятельным мужчиной, который пообещал спонсировать любые ее капризы. Потихоньку стали докапываться и вышли на него. Но у Давыдова тут все схвачено, поэтому обходили как могли.

– И он…

Мужчина кивнул и притянул сильнее, вдыхая мой запах, словно искал тепла.

– Теперь все закончится?

– Да. Правда, еще будет следствие, но там уже Серега сам. А мы… Ань, я все же надеюсь, ты не передумала переезжать отсюда? Давыдов теперь не будет мешать, и ты… можешь поменять решение.

– Не передумала, – ответила с улыбкой, чувствуя, что очень этого хочу.

Послышались шаги, и в дверях показался Сергей. Он улыбнулся и выдал:

– Стас, иди, там скорая подъехала. Посмотрит Петровна тебя и дальше по вызовам покатит. А я, если хозяйка не против, то горячий чай выпью.

– С радостью, – сказала и выключила чайник, который в эту секунду закипел. Закрыла газовый баллон и достала из буфета кружку.

Стас поднялся, посмотрел на меня и друга, и выдал:

– Я рядом. Серега, смотри мне!

Мужчина засмеялся и весело проговорил:

– Да все с тобой понятно. Давай иди. Там… Петровна… невероятно нервная женщина. Она вечно куда-то бежит и всегда всем недовольна.

– Работа у нее такая, – произнесла я, наливая крепкой заварки в кружку.

– Ага, это точно, – подтвердил мужчина, присаживаясь на стул, провожая друга, выходящего из кухни.

Когда налила чай, поставила на стол кружку и пододвинула к гостю конфетницу с печеньем и пастилой. Задумалась и вспомнила, что еще клубничное варенье есть. Нужно угостить. Достала банку из холодильника и начала осторожно переливать в пиалу.

Мужчина внимательно наблюдал за мной, а потом выдал:

– Рад, что у вас все так вышло. Совсем не ожидал, что вот любовь выйдет из задания.

Пролила мимо, зацикливаясь на последних словах. Осторожно вытерев рукой, резанув кожу о торчащий маленький осколок у горлышка, сдавленно спросила:

– Почему так?

– Ну как?! Представьте, Анна, он приехал ко мне, попросил все документы, кто и что. Спросил про вас, с кем живете, про Давыдова, что за деревня, а потом… звонок ночью, чтобы забрал его. Приезжаю, а он ранен, но вместо больницы просит отвезти в деревню к этому дому.

Поставила банку на стол, не в силах держать, в полной уверенности, что разобью. Руки дрожали.

Старалась заглушить эмоции. Выдавила улыбку, чтобы Сергей не понял моего состояния, и просипела:

– Приятного аппетита!

– Спасибо, но все лишнее, люблю просто чай – горячий и крепкий.

– И что потом? – выдохнула, но уже не смотрела на него. Не могла. Судорожно вытирала кровь от пореза о чистую марлю. Как знала… не упаковала в аптечку.

И вообще… зачем я все упаковывала?

– А потом случилось то, что есть. Оказывается, бывают чудеса! И теперь вы не одна с детьми, есть сильное плечо. И Стас, наконец, нашел свою вторую половину, а то совсем помешался на своей работе, – весело заявил он, пока не посмотрел на меня.

Вероятно, на мне не было лица, потому как мужчина нахмурился и, очевидно, предположив, что сказал лишнего, виновато выдал:

– Ой, да вы не берите в голову! Главное, что сейчас…

– А что сейчас? – уточнила у него, до боли сдавив пальцы, стараясь держать каждый мускул, чтобы быть обычной и безразличной.

– Анна, вероятно, я что-то не так сказал или обидел? Вы простите… – начал он и поднялся.

Покачала головой и прошептала:

– Нет. Все верно. Я… даже вам благодарна. Знаете, – сделала паузу и добавила: – Вы скажите Стасу, что ему лучше быть в больнице. Пулевое ранение – дело серьезное, нужно быть под наблюдением, а я в роли медсестры участвовать отказываюсь. Вроде как надобность отпала – все преступники пойманы. И он… сам справится.

– Анна…

– Все хорошо. И я прошу покинуть мой дом, – попросила и коряво улыбнулась, проклиная себя за наивность. Поверила в сказку, как сопливая идиотка. Поделом мне. Надо же…

На мгновение стало нечем дышать, но я просто стояла. Не устраивать же сцен. Зачем? Спектакль окончен.

А Строгов хорош! Молодец! Даже слов нет… Не удивлюсь, если сам себе прострелил плечо.

– Анна, вы, вероятно, не так поняли, – попытался успокоить меня мужчина, что у него отвратительно получалось. Но ничего… пусть возьмет несколько уроков у Стаса, тот виртуозно все делает. Быстро научит.

– Ну что вы? Я все поняла. Прощайте. И прошу… не беспокоить нас… НИКОГДА.

На лице мужчины читала много эмоций. Совершенно не умел держать себя, в отличие от некоторых. Строгов невероятный актер! Талантище! Надо же… даже меня, наученную горьким опытом, побитую жизнью, заставил поверить в счастливую историю. Сказочник.

Сергей внимательно смотрел на меня, а потом пожал плечами и направился на выход, а уже у двери остановился и произнес:

– Анна, простите.

Повернулась и сухо заметила:

– Рада была помочь следствию. Всего доброго.

Он кивнул и вышел, а я… осталась в одиночестве, заставляя себя ровно стоять. Что уж теперь… Посмотрела на кухню и с ужасом осознала, что моих вещей нет. Мы ведь сегодня переезжаем. Все собрано и упаковано.

«Как глупо…»

Медленно подошла к столу и взяла кружку с недопитым горячим чаем. Вылила его в помойное ведро и пошла в спальню, где у входа лежала спортивная сумка Строгова. Заметив его второй телефон, затолкнула в боковой карман сумки и, схватив за ручку, вынесла в коридор, что выходит на улицу. Поставила на лавку, считая, что намек будет понятен, тем более Сергей ему передаст наш разговор.

Надо же… Получается, все знали. Или нет? Неважно. Все равно. Мне плевать. Плевать! И еще раз плевать.

Вытерла предательские слезы и пошла в дом, наблюдая, что скорая еще стоит у ворот, а вот машин почти нет. Посмотрела на дверь, и появилось желание закрыться, но сдержалась. С таким мужчиной не пройдет, он выломает дверь. Нужно сказать ему прощальные слова и не забыть про благодарность. Теперь моя главная проблема ушла, справедливость восторжествовала, и я вроде как могу спокойно жить. Да вот, какой он молодец и благодетель! Вероятно, он зря из полиции ушел, таких там как раз не хватает.

«Не стоит о нем. Мне же плевать… Я справлюсь…»

Так, теперь вопрос нужно решать с жильем.

Устало опустилась на диван, чувствуя себя развалиной. Словно мне было сто лет, и жизни я достаточно нахлебалась.

Но нет, это лишь сейчас. Слабость от неожиданности и предательства.

Но я опять не о том. Совсем не о том…

Важный вопрос – где жить? Оформление будет нескоро и затянется, хотя я попрошу Алису поторопить бабушку. Теперь это очень важно. А пока переберемся к родителям. Только вот там сестра с детьми… Конечно, будет тяжело, но можно потерпеть. Хотя Ольгу терпеть – нужны стальные нервы. Эгоистка и капризная принцесса.

Может, прореветься?! Поможет? Нет. Обойдусь. Он не стоит моих слез.

Предатель.

Хотя так хотелось завыть. Буквально сдерживала себя. Еще не время…

Послышались шаги, и я пообещала себе, что буду спокойной и дружелюбной. Герой же ко мне идет. Еще немного и смогу пожалеть себя за глупость.

Строгов буквально влетел в зал, источая возмущение и ярость. Он сделал шаг, но я остановила словами:

– Не стоит. Сумка там, больше твоих вещей нет. Попрошу освободить мой дом.

– Анют, ты что несешь? Мы сегодня переезжаем ко мне и все будет хорошо, – убежденно заявил Стас, хищно приближаясь ко мне. Попытался притронуться, но застопорился, когда я сухо отчеканила:

– Не нужно меня трогать!

Строгов секунду воспринимал мои слова, а потом присел на корточки, морщась от боли в плече. С огромной надеждой посмотрел на меня и проговорил:

– Анютка, красавица моя, не говори так. Я виноват в том, что без твоего ведома решил воспользоваться помощью, но когда познакомился… понял, что пропал. Черт, Анюта, ты пойми, мне нужно было в короткие сроки вывести Давыдова на конфликт и я…

– Решил использовать меня и моих детей? – помогла ему, чтобы он не украшал действительность.

– Черт! Я не по сценарию с тобой спал, – почти прорычал он, прикасаясь к моей руке, сбавляя тон. – Анюта, поверь, если бы ты не будоражила мою кровь, я бы никогда к тебе не прикоснулся.

– И на этом спасибо. А то бы… неприятно было, если еще и заставлял себя.

– Анютка, милая, перестань.

– Да, перестала я… Перестала, – устало выдала, считая, что нужно заканчивать разговор. Не нужен он нам, тем более, когда все во мне стремилось верить каждому слову обманщика. Но больше не стоило доверять. Прочистила горло и проговорила: – Ты прав – мы уезжаем: ты – к себе, а я – к родителям. Временно.

– Ты едешь ко мне! – рявкнул Строгов, отчего чуть не вздрогнула, совсем не понимая его претензий. Что еще нужно? Не наигрался в семью?!

– Так, товарищ Строгов, я попрошу вас не повышать тон и указывать в другом месте. Я выполнила свой гражданский долг – помогла, поэтому прошу не задерживаться в мо… – хотела сказать «моем», но ведь и дом уже не мой. Черт. Посмотрела в сторону окна, отмечая, что снег продолжает падать, и договорила: – в этом доме.

Медленно обернулась и посмотрела ему в глаза. Ощущая, как что-то дрогнуло в груди, понимая, что еще немного и разревусь, попросила:

– Прошу, уходи.

– Ань, я не уйду. Даже не собираюсь возвращаться в Москву без тебя и детей. Вы моя семья!

– Работа – твоя семья, а мы…

Он схватил за плечи и потянул вверх, прижимая к себе, но я не двигалась, оцепенела. Когда смогла говорить, уверенно сказала:

– Уходи!

Стас некоторое время смотрел на меня, а потом отступил и выдал:

– Анюта, ты мне дорога.

Безразлично кивнула и показала на дверь. Мужчина с обидой усмехнулся и пошел в правильном направлении. Внезапно обернулся и проговорил:

– Смотрю, ты счастливой быть не хочешь.

И он это мне? Мне?! Я как дурочка доверилась, поверила, позволила детям думать, что дядя Стас нечто большее для нашей семьи, чем гость, а все оказалось игрой очень умелого актера.

Усмехнулась и спокойно выдала:

– Вероятно. Поэтому не стоить тратить сил и слов. Уверена, на следующем задании ты попросишь Сергея не говорить о том, что не следует.

– Анюта…

– Все, Стас, уходи. Не нужно. Мне хватит того унижения, что сейчас испытываю. Выходит, все участники были в курсе задания.

– Только Сергей знал.

– И за это отдельное спасибо. До свидания.

Сказала и пошла в детскую комнату, желая закрыться и не видеть его. Стоило только оказаться за дверью, прислонилась спиной и стала ждать. Безмолвная неприятная тишина. Стас не уходил. Но стоило только закрыть глаза, как услышала грохот.

«Ушел. Вот и правильно! А то… задержался в деревне…» – подумала, сдерживая всхлипы, рвущиеся из груди, лишь ладонью вытирая слезы. Плакать нельзя – дети проснутся. И это так… ничего не значит. Просто мимолетная слабость, когда разбито сердце.