Глава 12

Ветер шуршал в кроне дерева, капли дождя стучали по зонту. Я кинула последнюю горсть земли в яму. Несмотря на то, что в этом мире никто никого не хоронил, я должна была устроить Воришке достойные похороны. Этот пес был важен мне, я слишком привязалась к нему. Закрыв глаза, я помолилась богу своего мира.

— Прощай, Воришка, ты был самым хорошим псом, — долго задерживаться у импровизированной могилки было нельзя, и я поспешила уйти, произнеся напоследок прощальную речь для моего пса.

С момента отравления прошло четыре солнца, и я уже не плакала навзрыд в своей комнате. Король позволил мне отдохнуть некоторое время, и я была благодарна за возможность немного отойти от утраты. Все во дворце жалели меня (хотя и слышала непонимающие шепотки, ведь не все разделяли любовь к животным), и многие пытались как-то мне помочь. Принцесса Эремина каждый вечер приглашала меня на чай в Лиловую гостиную, пытаясь развеять мою грусть; Филис, тоже присутствующий на этих чаепитиях, не уехал домой, постоянно отвлекая меня от печальных мыслей разговором; принц тоже по-своему пытался подбодрить меня, подбрасывая в книжную какие-нибудь вещицы в подарок.

— Ну, кончила? — встретил меня поджидающий чуть дальше от свежевырытой могилы Зун.

Он самолично вызвался меня проводить, даже не спрашивая, зачем я тащу тело мертвого пса на какую-то поляну. Я тоже не спешила просвещать его в свои планы и похоронные традиции моего родного мира. Даже тело пса до нужного места я донесла сама, не разрешив Зуну мне помочь: этот ритуал был слишком интимным, чтобы я позволила присутствовать на нем непосвященным.

— Да, спасибо, что проводил, — я благодарно кивнула.

Зун помог мне забраться на лошадь, ту самую, с чьими копытами я познакомилась по прибытии в этот мир, и мы поехали. Я специально выбрала место подальше от дворца, чтобы меньше думать о Воришке и меньше ходить к нему. Чем реже бываешь на могиле, тем легче забыть, во всяком случае, так было со мной.

— Уж не соображаю, зачем ты не хотела сжечь пса в столице? — Зун подергал себя за косу: он всегда так делал, когда что-то не понимал, — Я знаю отличную контору ритуальных сжигателей.

— Зун, я не сжигала Воришку, а закопала его в землю, — будто ребенку объяснила я.

— Сестренка, я говорил тебе, что ты странная? — Зун цокнул языком, но дальше расспрашивать не стал.

Именно такая толерантность к чужим обычаям, верованиям, традициям или действиям мне в нем очень нравилась. Даже если Зун будет сильно что-либо не понимать, даже если действия других не соответствуют картине мира парня, он никогда не станет высказываться по этому поводу. Сейчас мой спутник также просто прокомментировал мою странность, но больше ничего не добавил. Я была за это благодарна, ведь у меня совсем не было настроения просвещать его во все тонкости только что проведенной процедуры.

— Что ты планируешь делать дальше? — Зун спросил меня, когда мы уже почти подъехали ко дворцу.

— Думаю найти настоящего отравителя и передать его королю, — сказала я, посмотрев в небо, где теперь пребывала душа моего любимца.

Я не верила, что простая служанка могла иметь отношение к заговору против правителя. Все это время несчастную женщину, как мне удалось узнать, пытали, стараясь выведать информацию о преступлении, но она молчала и только отрицала свою причастность. Кроме жажды справедливости я хотела отмстить настоящему убийце моего четвероногого друга. Я не позволю ему гулять на свободе после столь зверского поступка. Количество прочитанных в прошлой жизни детективов, я полагала, дадут мне возможность расследовать это дело.

— Сама не справишься, — пожал плечами мой спутник. В его тоне я отчетливо уловила неверие в мои силы.

— Ты сможешь мне помочь? — мне, действительно, было интересно, ведь помощь мне не помешает.

— Я, нет, — он усмехнулся и помотал головой, — но милорд точно не откажет.

Филис? Это неплохая идея. Он образованный, добрый, чуткий и, главное, он был в тронном зале в тот день, когда все произошло. Да, стоит попросить его о помощи. Надежда обрести своего Ватсона слегка воодушевила меня.

***

Герцога я выловила в коридоре. На самом деле, у меня было множество возможностей просить его о помощи — в последнее время мы сталкивались в Лиловой гостиной на чаепитиях у принцессы, кроме того, Филис часто приходил в книжную, чтобы проведать меня. При всем этом мне хотелось поговорить с ним на тему расследования без лишних ушей: во-первых, так точно никто не сможет обвинить Сквалло в заговоре со мной, если моя задумка провалится; во-вторых, таинственность погружала меня в атмосферу настоящих детективов.

— Герцог, позвольте украсть Ваше внимание на время, — и не дожидаясь утвердительного ответа (я была уверена, что он будет именно таким), я завела его за ближайший угол. То ли мой вид был слишком решительный, то ли тон не оставил права на отказ, но мужчина безропотно пошел за мной.

— Рад, что твоя печаль стала слабее, — он говорил слишком спокойно для человека, которого только что так бесцеремонно отвлекли от его дел.

— Благодаря всеобщей поддержке, Вашей, в том числе, — не сказать этого было бы невежливо. Однако, больше на формальности времени тратить я не хотела. — Герцог, у меня будет к Вам просьба, исполните ли Вы ее?

— Ты можешь обратиться ко мне, если что-то гложет твою душу. Я постараюсь разрешить твои тревоги, если это мне под силу, — и тут же, будто прочитав мои мысли, Филис добавил. — Твоя просьба относится к недавней попытке покушения?

— Откуда Вы…? — сказать, что я была удивлена, значит, не сказать ничего.

— Зун сообщил, что ты намерена разыскать настоящего отравителя.

Зун, болтливая душа. Как же я не догадалась, что он непременно выболтает все своему господину. Но, с другой стороны, мне теперь не придется объяснять свою задумку.

— Вы поможете мне проникнуть в темницы? Хочу расспросить служанку, что подавала вино, — я мило похлопала ресницами, надеясь, что таким образом смогу убедить герцога помочь мне.

Филис кивнул, и вскоре мы уже пробирались по узким коридором подземелья. Не очень приятное место: грязно, темно и пахнет сыростью. Где-то в глубине мрачных темниц слышалось копошение крыс и клацающие звуки, будто кто-то точит зубы о металл или, не дай бог, кости. По всему пути попадались решетки камер, но заключенных в них почти не было. Как поведал мне герцог, законы этой страны предполагают заточение только до выяснения обстоятельств преступления; во всех же иных случаях полагалась смерть.

— Госпожа книжница? — окликает меня тихий голос из одной из комнат-клеток.

Я тут же обернулась на звук и выхватила у сопровождающего меня Филиса факел, чтобы лучше рассмотреть фигуру. Это была именно та служанка, которая подавала вино в день смерти моей собаки, но как же плохо она выглядела! По некогда привлекательному женскому лицу расползлись темно-фиолетовые синяки, на одной щеке расположилась свежая багровая ссадина, правый глаз заплыл.

— Госпожа книжница, что вы тут делаете? — продолжала удивляться служанка.

Герцога она не видела — он стоял поодаль в тени — и поэтому обращалась только ко мне.

— Я хочу вытащить тебя отсюда и наказать настоящего отравителя, — я опустилась на колени, чтобы смотреть ей в глаза. — Прошу, расскажи, что ты делала в тот день.

Женщина робко кивнула и рассказала мне все. И о том, как провела утро, и о просьбе Циллара принести вино, и о королевском винохранилище. Голос ее сначала звучал запуганно, она будто стеснялась меня, но постепенно женщина говорила все живее и живее.

Про королевского сомелье я расспросила еще раз. Этот человек заинтересовал меня: именно он распоряжался всеми винами, попадающими к королю, и именно он имел возможность незаметно отравить напиток. Единственное, что я узнала — он поступил на службу во дворец совсем недавно, всего год назад, под протекцией одного очень важного лица (какого, моя собеседница не помнила), и еще ни разу не был замешан ни в чем хоть сколько-нибудь предосудительном.

— Госпожа книжница, Вы думаете, это был господин виночерпий? — мне показалось, что в ее глазах мелькнула надежда на отрицательный ответ.

Я кивнула. В моей голове уже рождался план, как пробраться в подвал. Допросить или обыскать виночерпия нужно было обязательно.

— Я постараюсь во всем разобраться, — я поднялась с пола.

Расспрос был окончен, пора было уходить. Филис нервно поглядывал в сторону выхода, и я поспешила уйти.

— Герцог, — обратилась я к Филису уже на обратном пути, — я могу просить Вас помочь проникнуть в винохранилище?

— Ты рассчитываешь найти доказательства вины виночерпия, верно? — он читал меня, словно открытую книгу.

Я кивнула, подтверждая его догадку. Филис вздохнул, но не возразил.

*** В старом подвале было сумрачно: только свет факела в руках Филиса освещал помещение. Пахло холодным сухим камнем, деревом и терпким вином — словом, всем, чем положено пахнуть в винном погребе. Для вылазки я выбрала ночное время: никого в винохранилище быть не должно, можно спокойно провести обыск, не рискуя попасться подозреваемому на глаза. Если честно, спускаясь сюда, я ожидала наткнуться на пауков или крыс, но ни паутины, ни нор обнаружено не было. Чистота радовала меня, но в то же время заставляла опасаться, не была ли она следствием попытки замести следы. Однако, когда я поделилась опасениями с Филисом, он сказал, что сомелье всегда был редкостным чистюлей и очень трепетно поддерживал порядок на отведенной ему территории. Полок и бочек в погребе оказалось много, ко всему прочему пришлось проявить предельную осторожность, чтобы не уронить какую-нибудь из бутылок, находившихся настолько близко друг к другу, что между ними проникнуть мог только неизвестно как взявшийся тут ветерок. Бочки же стояли до такой степени неустойчиво, что если бы Филис не поддерживал их, пока я искала за ними, то они бы с грохотом скатились со своих поддонов, перебудив весь дворец. Но ни там, ни там мы ничего не нашли.

— Этого не может быть, — шепотом сокрушалась я, — он точно виновен, где-то должны быть доказательства.

— Ничего не найдено, и придется смириться с таким положением, — также шепотом ответил мне герцог.

— Мы осмотрели каждый уголок.

— Нет, — в том, что это именно сомелье подлил отраву в вино короля, я не сомневалась, и смириться с отсутствием улик не могла. Кто-то должен понести наказание за смерть Воришки.

Мой мозг начал судорожно работать, вспоминая все уловки и трюки, вычитанные когда-то в детективах из прошлой жизни. Мои глаза забегали по стенам и полу погреба, выискивая места, которые могли быть пропущены до этого. За одним из стеллажей я заметила тень, тут же встала и направилась туда.

— Мы осмотрели не каждый уголок, — почти ликуя я обернулась к Филису, — тут мусорный ящик.

Мой спутник ничего не сказал, а только подошел ближе, давая мне свет. По его лицу, конечно, было видно, что капаться в мусоре не входило в его планы, но отговаривать Сквалло меня не стал. Мне самой не улыбалось рыться в мусоре, но правда была важнее брезгливости, и я заглянула в корзину. Через некоторое время на свет был извлечен подозрительный бутылек с остатками прозрачной жидкости на дне. Запаха не было, что и было странно. На крышке — жирный отпечаток двух пальцев.

— Герцог, как Вы думаете, может ли это быть тем, что мы искали? — шепотом спросила я.

— Вполне возможно, что так оно и есть, — Филис забрал находку у меня из рук, повертел в свете факела, понюхал и вернул назад. — Но стоит удостовериться. Отнеси это Его Величеству, и он найдет ответ.

— Его Величеству? — я резко повернулась к нему, желая отыскать в его глазах намек на шутку. Не отыскала.

Король хотя и был ласков и приветлив со мной, все же представал фигурой серьезной и, в какой-то мере, грозной. Не удивительно, что от одной мысли об аудиенции с ним (об обычном разговоре наедине не приходилось даже думать) я трепетала от великого восторга и не меньшей робости.

— Герцог, я не смею, — постаралась отговориться от такого поворота дел я. — Как же простая книжница может говорить с королем на такие темы? Лучше уж Вы сообщите Его Величеству о находке.

— Его Величество всенепременно захочет отблагодарить того, кто укажет ему на отравителя, — Филис подошел еще ближе ко мне, так, что между нами почти не осталось свободного пространства. — Ты решила разобраться в этой сложной ситуации, ты догадалась о личности истинного отравителя, и ты нашла бутылочку. Кто как не ты заслуживаешь королевской награды?

Я молчала. Все его рассуждения были верны, но робость перед королем все еще терзала меня. Филис провел ладонью по моим волосам.

— Паутинка, — тут же прокомментировал он свои действия. Жаль, я бы хотела, чтобы он меня погладил. — Так когда ты расскажешь Его Величеству о находке?

— Следующим солнцем, наверное, за рассказом, — и только произнеся эту фразу, я поняла, что попалась на уловку герцога.

— Ты правильно сделала, что решилась, — он похвалил меня и, развернувшись на каблуках, отправился к выходу из погреба.

Чтобы не остаться в темноте, я поспешила за мужчиной. И только поднимаясь по ступенькам я поняла, что мой спутник обманул меня дважды: в погребе не было паутины.

***

Когда я сообщила королю о находке, он был взбешен. Не из-за меня, естественно, но реакция слегка пугала. Такого злого мужчины я еще в жизни не видела (а мне приходилось наблюдать, как соседские ребятишки поцарапали гвоздем припаркованную во дворе иномарку, и что из этого получилось). Нет, Его Величество не кидался стульями, не ломал мебель, но в его умных слегка печальных глазах сверкала такая молния, что ни один смертный не осмелится приблизиться.

Когда Циллар проверил содержимое бутылька и доложил, что в нем, действительно, был яд, я ожидала, что король будет полыхать еще большим гневом. Но мои ожидания не оправдались: Его Величество после получения новости, напротив, успокоился и, как мне показалось, расслабился.

— Приведите виночерпия Дивена, — приказал он слугам и устало подпер голову рукой, — Какое благо, что ты нашла преступника, — обратился он уже ко мне. — Какую награду пожелаешь?

— Ваше Величество, — я тут же присела в реверансе, как и положено при общении с правителем, — для меня лучшей наградой будет поимка истинного убийцы.

— Голубушка, твое благородство похвально, но не стоит спорить с королем, — надменно проговорила королева. — Если Наш королевский муж желает выдать тебе награду, выбирай скорее и не строй из себя скромницу.

Я на самом деле не хотела никакой награды, и подозрение королевы в фальши меня рассердило. К счастью, отвечать на ее реплику мне не пришлось. В тронный зал ввели сомелье. Кажется, этого высокого худого человека с густыми длинными курчавыми волосами черного цвета уже предупредили о причине вызова его к королю: он был сильно бледен (не сказать, что я раньше знала оттенок его кожи), длинные руки слегка тряслись, а невеселый взгляд узких глаз лихорадочно бегал из стороны в сторону.

— Дивен, — грозный голос Циллара отвлек меня от рассматривания виновного, — вина твоя доказана и причины отпираться от своих деяний у тебя нет. Зачем ты желал причинить вред великому королю?

— Господин Циллар, — подал голос несостоявшийся отравитель, — этот недостойный же сделал все так, как Вы велели — отчего же теперь Вы отрекаетесь от своих слов? — овальное лицо вытянулось в изумлении, а толстые губы задрожали в обиде.

— Что?! — изумился королевский заклинатель. — Да как ты смеешь обвинять меня!

Циллар отступил на шаг, словно желал спрятаться за тронами правителей. Зеленые глаза смотрели с непониманием, а шесть пальцев каждой руки поочередно то сжимались в кулак, то разжимались. Лицо мужчины поочередно сменило свой цвет — сначала густо залилось краской негодования, потом побелело, словно перед ним предстал призрак. Королевский заклинатель заметно нервничал. Король нахмурился, задумчиво поглаживая бороду.

— Любой кто мыслит головой, догадается, что этот злодей просто не желает смириться со своей жалкой судьбой и, получая кару за свои злодеяния, готов утащить кого угодно за собой! — внезапно королева поднялась со своего места, одной силой своего яростного голоса сметая все сомнения короля! — Это не более, чем клевета и дешевая попытка подставить милого Циллара! Наш королевский супруг не поверит в такой жалкий обман, — ее голос несколько дрогнул, будто она не была до конца уверена в грядущих поступках своего венценосного мужа.

Глаза королевы пылали жестоким огнем, и мне не хотелось бы в него попасть. Она ни на секунду не допускала, что Циллар может быть соучастником, а, возможно, и организатором преступления. Зато я это допускала, особенно теперь. Услышав подобные слова и проследив реакцию двух мужчин я вполне могла подумать о заговоре. В книгах, которые я читала в прошлой жизни, такой поворот событий встречался нередко, и я не могла исключать его в реальной ситуации.

— В подобных обвинениях нельзя ссылаться лишь на слова, — молвил Его Величество. — Циллар долгой и упорной службой доказал верность короне и королю, а вот вина его ничем, кроме этих слов не подкреплена. Уведите бывшего виночерпия.

— Премного благодарен, что верите в меня, Ваши Величества, — отойдя от шока, сказал Циллар, низко кланяясь.

— Ваше Величество, я не виновен! — начал роптать виночерпий. — А если и виновен, то только в том, что следовал указу господина Циллара!

Но никто его уже не слушал. Вскоре два стражника вывели преступника вон. Скорее всего скоро его ждет казнь, вполне заслуженная за смерть моего пса. Но все же я не была удовлетворена полностью: слова сомелье породили во мне сомнения.

— Госпожа книжница, — услышала я голос короля, — ты определилась с наградой. Проси, чего пожелаешь: за спасение Нашей жизни все будет малой платой.

— Ваше Величество, не примите за дерзость, но я, правда, не знаю, что просить, — я снова поклонилась.

— Наш королевский муж, — обратила на себя внимание королева, — раз она не знает, какую награду просить, позвольте ей быть на Совете правителей следующей луной не только как королевской книжнице, но и как гостье.

— Наша королева, как всегда, полны прекрасных идей! — воодушевился король. — Ты согласна присутствовать на Совете?

— Почту за честь, — я не могла отказать правителю. — Позвольте оставить Вас на этом.

Выйдя за дверь я выдохнула. Цепкий зеленый взгляд, которым меня проводили из зала не выходил из головы. Циллар точно замешан в отравлении. Виночерпий был под покровительством какого-то значительного лица, и этим лицом вполне мог быть королевский заклинатель. Жирный след на крышке бутылечка тоже не давал покоя. Только теперь я сообразила, что он вполне мог быть свежим, а значит улику специально подкинули. Эти случайные совпадения превосходно срослись друг с другом и в результате такой комбинации, случайными они уже не казались. С Цилларом точно все не так просто.

***

— И я думаю, что должна найти настоящего отравителя, — я ходила взад-вперед, измеряя шагами комнату. — Герцог, Вы поможете мне найти его?

Сейчас мы оба находились в королевской книжной, куда я привела Филиса почти сразу после разговора с королем. Там я изложила устроившемуся в кресле мужчине все свои мысли относительно роли Циллара в недавнем покушении. Естественно, за неимением неопровержимых доказательств имени королевского заклинателя я не называла, заменив его на ’’еще одного человека’’. По мере моего рассказа лицо моего слушателя становилось все мрачнее и задумчивее.

— Значит, ты уверена, что господин виночерпий не совершал покушения, и его арест — это лишь обман? — Филис пристально посмотрел на меня; его лицо уже было слегка печально, будто он уже услышал расстроивший его ответ. — Ты знаешь, что ошибочные обвинения не только уничтожат твое положение при дворе, но и навлекут на тебя гнев Его Величества?

— Никак нет, — я тут же остановилась, будто вкопанная, чтобы отвести от герцога мысль о том, что я могла передать королю невиновного, — он виновен и получил за свои злодеяния надлежащую кару. Однако, все мои размышления сводятся к тому, что виночерпий делал это по чьей-то указке, по крайней мере, он делал это не один, — я подошла ближе к мужчине, чтобы вновь задать вопрос, в положительном ответе на который я не сомневалась. — Так Вы поможете мне отыскать настоящего отравителя?

— К сожалению, мне придется тебе отказать, — медленно покачал головой герцог. — И тебе тоже советую не заострять внимание на этом случае.

От столь неожиданного отказа я едва не упала на ровном месте. В том, что Филис всегда будет на моей стороне и никогда не откажет в помощи, я ни на миг не сомневалась. Видимо, зря.

— Но Вы же сказали, что, если что-то гложет мою душу, я могу обратиться к Вам, — я переубедить его, напомнив недавнее обещание. — Вы обещали, разрешить мои тревоги.

Я почувствовала влагу, которая выступила на моих глазах от обиды. Как так, разве Филис не обещал мне помогать? Разве он не был на моей стороне? Кажется, все мои печальные мысли выступили на моем лице — Филис подошел и мягко погладил меня по спине, утешая.

— Я говорил, что постараюсь, если это будет в моих силах, — тяжелый вздох мне не показался, — но тут я ничего не могу сделать. И ты тоже, — прибавил Филис твердо.

— Да, наверное, было слишком легкомысленно просить Вас о помощи, — я тоже грустно вздохнула. Глупо было надеяться, что если герцог Сквалло расположен ко мне дружелюбно и не раз выручал меня из затруднительных ситуаций, то он будет продолжать помогать мне. В конце концов, у него тоже есть свои дела, а я даже не член его семьи, чтобы их из-за меня бросать.

— Я попробую сама разобраться в этом, — уже решительней добавила я.

— Даже не думай, — резко оборвал меня герцог, — ты не знаешь, кто этот человек, не знаешь, сколько власти в его руках. Это может плохо повлиять на твое положение во дворце.

— Герцог, этот человек убил Воришку, я не позволю ему уйти безнаказанным, — я совершенно точно была уверена в своих намерениях и, что еще более важно, в том, что они не пойдут прахом.

Этого я уже не понимала. Одно дело, когда Филис отказывается мне помогать, другое, когда он отговаривает меня. Из-за попытки отравить короля погиб мой четвероногий друг! Кто бы не стоял за отравлением, он должен получить по заслугам! Нашу почти начавшуюся ссору прервал скрип двери и, так неожиданно появившийся в книжной принц.

— Я так и думал, что застану кузена тут, — протянул он.

— Мой царственный кузен что-то хотел? — Филис даже не посмотрел на него, что, впрочем, было в порядке вещей между этими двумя.

— Моя королевская сестра искала Вас, — принц вальяжно прошел мимо, аккурат межу нами, провел пальцем по столу, будто после утренней уборки там могло найтись много пыли, и уселся в кресло, которое ранее занимал Филис. — Впрочем, как погляжу, тут творится преинтереснейшее действо. О чем разговор? — юноша с интересом уставился на меня.

— У меня есть предположение, что за отравлением Его Величества стоит не один человек, — тут же рассказала я: причин не доверять наследнику престола у меня не было. — А сеньор герцог запрещает мне узнать, кто второй человек, — возможно, в моем тоне было чуть больше жалобы, чем нужно, но это меня нисколько не смущало. Если я — человек принца, неужели не имею права лишь чуточку пожаловаться ему?

— Марина, — с нажимом произнес Филис, — не исключено, что этот человек обладает большой властью во дворце и пользуется уважение Его Величества. Очень вероятно, что он сможет повернуть все твои мысли и доказательства против тебя же. Ты не должна так рисковать собой только из-за простой собаки! — последнюю фразу он почти прокричал мне в лицо.

— Простой собаки? — эти слова я прошептала, но ярость во мне была столь безгранична, что рвала изнутри, и не закричала я только из нежелания, чтобы этот разговор вышел за пределы книжной. — Воришка был не просто собакой, он был моим другом, и я не собираюсь прощать убийцу.

— Тебе нет нужды этого делать, — чужие руки легли на мои плечи, будто обнимая. — Кузен, Ваше поведение с дамой достойно скорее крестьянина, чем герцога; разве можно так бросаться словами? — в укоризне принца слышалось неприкрытое довольство. — К счастью, я сын не блудливой девки, а королевы, и выше власти Моего Высочества только власть короля, — теплый воздух коснулся мочки моего уха, и я поняла, что наследный принц на моей стороне.

— Спасибо, Ваше Высочество, приятно уметь такого справедливого покровителя, — сказала я ласково, все еще сурово глядя прямо в ледяные зрачки Сквалло, — Герцог, кажется Вас искала принцесса. Не буду препятствовать Вашему уходу.

Я обернулась к поддержавшему меня принцу, сделала реверанс на прощание и ушла в свою комнату. Все еще разозленная, я не отказала себе в радости громко хлопнуть дверью. Штукатурка не посыпалась, хотя жест и без этого выглядел эффектно. Злость на предательство (а отказ от помощи мне я расценивала именно так) от близкого мне человека все еще будоражила сознание. Кажется, с тех пор, как я очутилась в этом мире я впервые злилась на Сквалло. В своем намерение продолжать расследование я была тверда, и теперь, когда принц пообещал мне покровительство, я точно не отступлю.

***

Грохот двери едва не оглушил; в книжной комнате давно не было настолько громких звуков. Филис даже зажмурился.

— Ух, так наша книжница имеет такой искристый характер, — довольно улыбнулся Аргамак. — Это становится интереснее, чем я рассчитывал, — он задумчиво облизал указательный палец, уже предвкушая, как эта девушка станет его.

— К чему были эти слова? — резко спросил Филис. — Разве моему царственному кузену не известно, что, продолжив свое расследование, она только привлечет к себе беду?

— Естественно, мне это известно, — принц осклабился, обернувшись к собеседнику. — И более, мне известно, что если она нарвется на гнев матушки, то мне придется отступить, а она, судя по всему, имеет все шансы на него наткнуться. Но нет ничего легче обещания, разве не Вам это знать, мой дорогой кузен? — издевательски протянул он.

— Зачем Вам это делать? — Филис едва сдержался, чтобы не схватить своего наглого кузена за ворот одежды. — Все девушки во дворце в распоряжении принца, оставь Марину в покое.

— Все девушки дворца уже известны Моему Высочеству, а эта книжница — новое, неизведанное приключение, — Аргамак со скучающим видом рассматривал ногти на руке. — Более того, она нравится Вам, кузен, а я уже говорил, что все, что нравится кузену, будет принадлежать мне. Ах да, — прибавил он, — моя королевская сестра искала встречи с Вами. Кузен, не заставляйте ее ждать своего ’’любимого кузена’’, — последние слова он произнес едко, с затаенной ненавистью в голосе и вышел из комнаты.

Филис тяжело вздохнул. Ссора с Мариной, намечающееся соперничество с итак настроен к нему не слишком дружелюбно принцем — все это не вписывалось в планы герцога. Решив поделиться своими переживаниями с кузиной, которая, если не даст совет, то хотя бы поможет отвести душу, Филис тоже ушел из комнаты. Говорить с Мариной не было смысла: она точно не захочет говорить с ним.