Глава 14

— Ваше Величество, Вы хотели меня видеть? — я кротко поклонилась, приветствуя государя.

Совет правителей завершился совсем недавно: только прошлым солнцем иностранные гости уехали из дворца. И я намеревалась воспользоваться священным правом на отдых, о даровании которого мне сообщили сразу после бала. Незапланированный вызов к королю стал для меня сюрпризом.

Сегодня в тронном зале, вопреки обыкновению, была королева. Обычно у нее находились другие дела, соответствующие ее статусу и обязанностям, поэтому ее нахождение тут меня слегка удивило, но не так сильно, как присутствие старичка-цензора. Уж ему-то я точно не могла придумать причину для аудиенции с королем. Аргамак, сидевший подле матери, вызывал у меня меньше всего вопросов, так как слишком часто бывал в тронном зале.

— Марина, прошедшее торжество ты провела в Нефритовом зале в компании наследного принца? — вопрос король задал спокойно, но от этого спокойствия мурашки побежали по телу.

— Да, Ваше Величество, — я не знала, к чему ведет разговор, но предчувствовала, что хвалить меня никто не будет.

— Наш королевский муж, она признала свою вину, кроме того, есть слова свидетеля, — проговорила королева, указывая на старичка-цензора. В тоне ее слышалось лишь призрение в мой адрес. — Девчонка, зачем ты ударила Нашего дорогого сына?

Вот оно что. Даже не думала, что Аргамак нажалуется мамочке на легкий щелчок веером. С другой стороны, чего я ожидала от инфантильного подростка с манией величия? Но, кажется, он уже чувствовал свою вину: стоило мне посмотреть на него из-под бровей, юноша тут же стыдливо отвел взгляд к окну.

— Ваше Величество, — обратилась я уже к королеве, — позвольте мне заметить, что Его Высочество жульничал в игре, которая, по его же словам, должна была быть честной. Разве следует будущему монарху нарушать данное слово в таких мелочах?

— Верно, будущий король должен держать данное слово, — поддержал меня король, красноречиво взглянув на сына, отчего тот насупился и еще пристальнее стал вглядываться в окно. — Только и простой книжнице не следует причинять вред принцу.

— Но, Ваше Величество, это совсем не было вредом, — попыталась оправдаться я, — Его Высочество никак не пострадал.

— Помолчи, с тобой король говорит, — прервала меня королева. — Она оскорбила Нашего драгоценного сына, Наш королевский супруг, накажите ее за дерзость.

— Но и Наш сын оскорбил госпожу книжницу, обманув ее в игре, — возразил жене король. Кажется, он уже не злился: черты лица разгладились, сведенные к переносице брови разошлись, кулаки разжались.

Королева, видно, не нашла, что ответить. Ущемленная таким ответом, она села на место, и больше не проронила ни слова, только злобно смотрела на меня, будто желала испепелить, а прах развеять над столицей.

— Господин Якуес, — обратился король к старичку, — сколько раз книжница нанесла удар принцу?

— Один раз, Ваше Величество, — старичок-цензор, до этого молча стоявший за троном монарха, учтиво поклонился.

— Что ж, — король задумчиво почесал подбородок, — единожды виновный получит наказание единожды, — он перевел взгляд со старичка на все еще не смотрящего никуда, кроме окна, принца. Затем посмотрел на меня.

— Циллар, — от твердого голоса правителя королевский заклинатель, стоящий за троном королевы, вздрогнул, — сколько ударов палками полагается за неумышленное причинение вреда королевской особе?

— Пятьдесят палок, Ваше Величество.

Королева, услышав этот ответ, победно вздернула подбородок. Я же испугалась предстоящей перспективы. Быть битой палками — очень болезненный опыт, и я, видевшая, как это происходит в фильмах, надеялась никогда не подвергнуться такой унизительной и несправедливой процедуре.

— Наш сын тоже поступил некрасиво, Мы снизим количество ударов до двадцати пяти, — уточнение короля мне лучше не сделало.

Я уже была готова наплевать на свою гордость и бросится в ноги монарха, выпрашивая прошения или замены наказания на что-то более гуманное. Неожиданно для меня и всех собравшихся в зале, принц прекратил пялиться в окно и вскочил со своего места.

— Отец, Вы не должны так поступать! — дальше он продолжил уже тише. — Марина ни в чем не виновата, — он все еще стеснялся смотреть в глаза отцу, предпочитая рассматривать вычищенный до блеска пол. — Это я не сдержал слово и поступил нечестно — он скривил губы, будто ему было сложно это сказать, — и я должен понести наказание.

— Нам поистине греет душу, что Наш сын понимает это, — улыбнулся король.

По этой довольной улыбке я поняла, что на самом деле бить меня палками никто не собирался. Его Величество, воистину, не только грамотный политик, но и тонкий педагог. Так вынудить зазнавшегося ребенка признать свою вину даже моя мать, проработавшая в детском саду больше двадцати лет, не смогла бы.

— Наш королевский супруг, неужели вы собираетесь наказать Нашего драгоценного сына? — королева была не на шутку встревожена, ведь ни одной матери не понравится, если ее дитя захотят избить палками, даже заслуженно.

По слегка побледневшему лицу Аргамака я поняла, что он тоже не верит в неприкосновенность своей натуры в такой ситуации. Я не могла допустить, чтобы к моему другу (да, я считала его другом, несмотря на то, что он наябедничал на меня) применили такое жестокое наказание. Он же не допустил, чтобы так поступили со мной, хотя и мог промолчать.

— Ваше Величество, — я заговорила сразу же, как идея пришла мне в голову, — если мне будет позволено, я бы хотела просить с Его Высочества исполнения уговора.

— Господин Якуес, — снова обратился правитель к старику-цензору, — ставка в игре была высока или мала?

— Одно желание, Ваше Величество, — щуплый старик поклонился королю.

— И сколько раз Наш сын победил честно? — продолжал допрашивать цензора Его Величество.

То, что он не спросил это у меня, было вполне объяснимо. Не пристало государю мило беседовать с книжницей. Скорее всего, таким образом король еще хотел устроить сцену морального порицания для сына, ведь у него он тоже ничего не спрашивал.

— Один раз, Ваше Величество, — почтительно ответил старичок.

— И сколько раз его победа была вызвана обманом?

— Один раз, Ваше Величество, — так же почтительно, как в прошлый раз, говорил старичок.

Правитель снова задумался. По всей видимости, это дело представляло для него трудность.

— Циллар, — король обратился к своей правой руке, — если Наше Величество распорядится, чтобы за обман наследный принц расплатился, как за проигрыш, это будет угодно светилам?

Королевский заклинатель растеряно посмотрел на королеву, которая явно была против этой затеи. Затем на принца, который старательно делал вид, что его не интересует исход беседы.

— Светила одобрят это решение короля, — у него просто не было права ответить иначе: несогласие с волей монарха может быть чревато проблемами.

— Очень хорошо, — король пригладил бороду и обратился ко мне. — И так, какое же желание должен исполнить Наш сын?

— Я бы хотела… хотела бы… — я замялась на мгновение, не зная, чего бы пожелать. К счастью, идея пришла ко мне в голову достаточно быстро, чтобы не смущать королевскую чету. — Я бы хотела ужин в лучшем трактире столицы.

Это требование казалось мне самым подходящим: оно не очень смущающее, чтобы говорить о нем при не вовлеченных в игру людях, не слишком обременительное для Аргамака, так как я знала, что деньги у него водились в достатке, и подходит под мои нужды. Кроме того, я, наслушавшись рассказов Зуна, давно хотела поужинать в этом трактире.

***

Отблеск от пламени свечи однодневным мотыльком трепетал на лице юноши напротив меня. Аргамак недовольно сморщил нос, поджав тонкую нижнюю губу. Даже лучший трактир Кадринеса с его узкими лавками, сальными свечами, пивными бочками повсюду и отплясывающими на фоне то ли танцорами, то ли шутами не мог угодить неимоверно высоким требованиям наследного принца. А меня устраивало все: и уловимый запах сырости, смешанный с таким же почти незаметным звериным ароматом, едва заглушаемый даже кучей ароматических свечей в зале; и вялые официанты-подавальщики, будто не выспавшиеся; и скромная еда, выставленная на стол.

— Зачем ты выбрала поход в это место? — пробурчал Аргамак, всем своим видом показывая, что в таверне ему не нравится. — Лучше бы какую-нибудь безделицу просила, как положено порядочным дамам.

— Не привередничай, — я подмигнула принцу. — Не моя вина в том, что ты решил наябедничать матушке.

Аргамак не желал, чтобы кто-либо знал, что его сиятельная особа заходила в место, подобное «Гусю и шпаге», поэтому сегодня мне было даровано священное право называть Его Высочество по имени и на «ты». К сожалению, только до того, как солнце скроется за горизонтом.

— Говорю тебе не первый раз: не я был тем, кто сообщил об этом, — подросток зашептал, перегнувшись через стол, чтобы никто не подслушал. — Если бы Якуес не сказал отцу, ничего бы не произошло.

Как я поняла, этот господин Якуес, кто вчера выступал в качестве свидетеля “зверского избиения” мною особы королевских кровей, во дворе был персоной не важной, но очень полезной. Он совмещал в себе роли цензора, эконома, бухгалтера и еще много кого. У этого старичка везде были уши и глаза, и даже Циллара на его место королевского заклинателя устроил именно он. Последний факт немного меня напрягал.

— Держите, — к нам подошла грузная, дородная трактирщица.

На стол она выставила две кружки, в которых плескалось (и, к слову, едва не расплескалось на доски стола) не что иное, как хмельной эль — напиток, сваренный из ячменя, воды и дрожжей — и ушла, громко топая деревянными башмаками. Ради этого напитка я и выбрала своим желанием поход сюда. Зун и Криста как-то во всех красках расписали мне преимущества эля именно в «Гусе и шпаге», и теперь я не могла дождаться момента, чтобы его попробовать.

— Ты уверена, что это можно пить? — недоверчиво спросил Аргамак, рассматривая светло-соломенную жидкость.

— Сейчас мы это и узнаем, — я подмигнула ему и под одобрительное улюлюканье толпы зевак выпила залпом половину кружки. — Ммм… Истинный утолитель горестей и жажды.

Эль был сладким и отличался запредельной крепостью. Кисловатый привкус и едва различимый фруктовый акцент придавали ему неповторимую изюминку. Не то чтобы я раньше сильно увлекалась такими напитками, но этот эль мне действительно понравился.

— Гадость, — принц все же сделал небольшой глоток и тут же поморщился. — Предпочитаю вино.

— А Филис, между прочим, не брезгует едой обычных людей, — я постаралась поддеть друга.

— Естественно, — усмехнулся юноша, — не пристало сыну продажной девки брезговать тем, чем питалась его мать.

От удивления я не смогла сдержать напиток во рту, и он выплеснулся из моего рта. К счастью, предыдущий глоток был небольшим, и на моего собеседника ничего не попало. Аргамак недовольно поджал губу, и в его взгляде я прочла презрение к своей выходке. Зато остальных посетителей это позабавило.

— Что ты сказал? — я недоверчиво захлопала глазами. Поверить в такую новость было сложно.

— То и сказал, — сощурился принц, но рассказ продолжил. — Покойный брат моей матушки и отец моего дорогого кузена, будучи единственным сыном своего отца, после себя желал оставить как можно больше детей мужского пола и не гнушался легкомысленными связями. В браке у дядюшки Атрейо был только один сын. Кроме него, в род были приняты, — Аргамак начал загибать пальцы, считая своих кузенов бастардов, — сын от баронессы, два сына от дочери торгаша и сын проститутки с острова Вранбу, с которой герцог сошелся, будучи во хмелю. Двадцать пор назад по Труизу прошла болезнь, скосившая множество людей, в том числе герцога, его супругу, а также четырех законных сыновей. Сын девки из веселого дома остался единственным наследником целого герцогства.

— А что стало с матерью? — увлеченная историей, я даже не заметила, как съела больше половины одуванчикового хлеба, заказанного на двоих.

— Мать? — юноша будто не сразу понял, о ком я, но вскоре сообразил. — А что мать? В веселых домах долго не живут, вполне вероятно, что она скончалась от грязной болезни. Во всяком случае, мой дорогой кузен оказался на попечительстве моей матушки, когда она еще не успела явить на свет меня, — последнюю фразу он сказал с раздражением и обидой в голосе.

— Эй, пусечка, — трактирщица, снова подошедшая к нам, обращалась ко мне, — счас тута мужское время начнется. Ты б сваливала со своим дружком, — в ее грубом голосе слышалась забота, — Ты девка видная, вы еще и про увеселительные дома болтаете, уходи, пока твоего бугаи эти не прибили да тобой не попользовались.

И она, подмигнув мне, выставила на стол пустую кружку для оплата обеда. Мы, и правда, засиделись: на улице уже смеркалось. Аргамак, либо желая поскорее вернуться во дворец, либо припуганный перспективой драки с местными бугаями, поспешил высыпать на стол горсть золотых динариев. Я закинула в рот последний кусок хлеба, и мы вышли из трактира.

— Ну, ты довольна? — задал вопрос Аргамак сразу же, как мы вышли за порог.

— Ни единой жалобы, сервис отличный, — весело кивнула я. — Спасибо, весело провели время.

— Отлично, теперь Мое Высочество тебе ничего не должно, — Аргамак снова почувствовал себя наследным принцем.

Вечер, действительно, выдался на славу: я вкусно поела, попробовала новый напиток, узнала немного интересного. Хотя Аргамак не описывал детали и приводил только факты, история происхождения Филиса тронула меня. Мне даже стало его немножко жалко, ведь я сама, в какой-то мере, потеряла свою семью из-за попадания в этот мир. Даже представить не могу, какаво было ему, маленькому ребенку. Уже перед сном я решила, что мне следует обязательно помириться с герцогом в его следующий приезд.