Глава 70. Признание

Коробка, в которой Тельмар содержал кобру, была открыта. Ничего не препятствовало тому, чтобы змея высунула наружу часть своего блестящего чёрного тела. Капюшон был зловеще развёрнут. Кобра шипела. Целитель стоял всего в полуметре с палкой в руке. Сначала Снежана даже не поняла, что он делает. Почему не закрывается от змеи, почему тычет в извивающееся тело палкой? Он обезумел? Не знает, что кобра плюётся смертельным ядом?

Снежана начала быстро спускаться по приставной лестнице в подвал. Держала кинжал наготове, чтобы в любой момент можно было отсечь кобре голову. Тельмар был так сосредоточен на змее, что, похоже, не слышал приближение Снежаны.

Преодолевая последние метры, она догадалась, что он специально дразнит кобру — хочет спровоцировать её агрессию. Вторая рука Тельмара была обнажена до локтя. Он махал ею перед жуткими жёлтыми глазами — добивался, чтобы змея, защищаясь, плюнула ядом. Но та поступила по-другому — вцепилась клыками.

— Адова тварь! — со стоном заскрипел зубами Тельмар.

В этот момент Снежана подскочила и замахнулась кинжалом.

— Нет! — целитель среагировал моментально. Оттеснил Снежану, прикрывая кобру собой. — Не убивай. Она нужна для опытов.

Снежана так и замерла с кинжалом, занесённым над головой.

Тельмар надавил кобре на горло, заставив разжать пасть. Быстро запихнул в коробку и прикрыл крышкой.

Произошедшее ввело Снежану в полушоковое состояние. Но она не дала себе беспомощно остолбенеть. Она не имела права на шок. Нужно было срочно оказывать Тельмару помощь — из места укуса струйкой текла кровь. Снежана не знала, впрыснула ли кобра яд во время укуса. Или она им только плюётся? Но в любом случае необходимо в первую очередь остановить кровотечение.

— Где антисептики и перевязочные материалы? — взглянула она на целителя. Снежана ещё плохо ориентировалась в его склянках.

Вместо того, чтобы ответить, Тельмар, морщась от боли, сварливо проскрипел:

— Ты заперла за собой дверь на магический замок?

— Нет.

— Ступай запри.

Снежана быстро выполнила команду. Тельмар тем временем, кряхтя, поднимался наверх. Она помогла ему. Усадила на стул и снова потребовала:

— Где антисептики?

Тот указал кивком нужный стеллаж.

— Средняя полка, флакон с жёлтой жидкостью.

Снежана нашла всё, что нужно. Разложила на столе и начала обрабатывать место укуса.

— Зачем вы это сделали? Зачем спровоцировали, чтобы кобра вас укусила?

— Она не должна была кусать. Свою жертву она атакует, плюясь ядом. И по моим расчётам у неё уже должно было накопиться достаточно яда. Обычно она выпускает его, стоит открыть крышку. Но в этот раз, она вела себя совсем по-иному — мне пришлось дразнить её, чтобы заставить плеваться. И всё равно она не стала этого делать. Решила проявить агрессию по-другому — пустив в ход клыки. А знаешь почему? Жаль, я это понял слишком поздно. Её мешочки с ядом оказались пусты.

Тельмар с осуждением посмотрел на Снежану. Как будто это не он, а она сделала что-то не так. Как будто нет ничего странного в том, что он только что рассказал. Как будто это нормально — заставлять змею оплёвывать себя отравой.

— Не знаешь, почему её мешочки с ядом оказались пусты? — въедливо спросил Тельмар.

Да знала Снежана, знала. Уже сложила в голове два плюс два и всё поняла. Когда обследовала подвал и из любопытства открыла коробку, кобра выпустила яд. А новая порция образоваться не успела.

— Это моя вина, целитель, — не было никакого смысла скрывать от Тельмара свою вылазку в погреб. Тем более, лекарь уже и так обо всём догадался, судя по его язвительному укоризненному взгляду. — Но это ведь только к лучшему. Обычный укус вылечить легко. А что было бы, если бы на вас попал смертельный яд? Я всё равно не понимаю, зачем вы дразнили кобру, — Снежана закончила обрабатывать рану и начала перевязывать. — Вы что, хотели ставить опыты с ядом на себе?

Тельмар молчал. А Снежане и не нужен был его ответ — она и так чувствовала, что её догадка верна. Она восхищалась самоотверженностью целителя. Но можно было обойтись и без такого крайнего риска.

— У вас ведь есть мыши. Почему не на них?

— Я пробовал на мышах. Это не дало результата. Теперь держу их только как корм.

Бедные мышки. Снежана закрепила повязку, разложила по полочкам склянки и коробки и села на стул напротив Тельмара.

— Вы пошли на этот отчаянный шаг, потому что сегодня ночью у принца был особенно сильный приступ?

— Значит, король тебе уже всё рассказал?

Тельмар глубоко вздохнул.

— Не смотри на меня так восхищённо. Я не заслужил восхищения, — он скрыл повязку, раскатав рукав рубашки. — Я ничем не рисковал. На меня не действует яд кобры Ллахонсе.

— Не действует?

— Да. Я представитель одного из лаамарийских родов. Если ты действительно росла в Лаамарии, должна знать, что местным не страшен яд чёрной кобры.

Кажется, Тельмар догадывался, что насчёт лаамарийского происхождения Снежана солгала. Но какую тайну хранит он сам? Снежана чувствовала, что с этой коброй всё гораздо сложнее, чем она думает. Всё-таки причастен Тельмар или нет к трагическим событиям, произошедшим с королевой и принцем?

— Целитель, так для чего вам кобра? Для опытов? Чтобы найти противоядие?

Он снова вздохнул. Посмотрел из-за косм с какой-то тоской.

— Сейчас — да. Но раньше я держал змей для других целей.

Слух сразу зацепился за слово «змеи» — множественное число. Выходит, поначалу кобра была не одна?

— Для чего они были вам нужны?

— Яд кобры входит в состав многих северных зелий. У него удивительные свойства. Смешанный в небольших количествах с другими компонентами он приобретает самые разные магические свойства.

— Вы изготовляли на основе яда зелья?

— Нет. Меня не интересовали зелья. Меня интересовали лечебные снадобья. Яд чёрной кобры имеет уникальную целебную силу, но нужно уметь правильно подобрать состав. Чистый яд — отрава. Я искал нужное сочетание компонентов — хотел изготовить снадобье для одного пациента.

— Для кого?

— Для себя.

Он имеет в виду свой горб?

Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза.

— Рассказать тебе историю лаамарийского мальчика-сироты?

Снежана кивнула. Она чувствовала, что это будет автобиографический рассказ. Она заранее знала, что история не будет простой. Она знала, что ещё никогда и никому Тельмар не рассказывал того, что скажет ей. Видимо, настал час, когда он больше не может держать это в себе. Оно должно вырваться наружу прямо сейчас — боль, тоска, невыплаканные слёзы, а ещё что-то, чего Тельмар стыдится.

— Я выходец из опального лаамарийского рода. Все мои близкие погибли во время последнего мятежа. Кто не погиб, подвергся гонению. Не осталось никого из родных. И не осталось ничего в память о них. Даже наш родовой артефакт был где-то утерян. Судьба пожалела только меня — уродливого мальчика-горбуна. Меня ждала убогая жизнь. Скитания, нищета и голод…

У Снежаны комок подступил к горлу. Она всегда остро реагировала на такие истории — сама росла без мамы. Но остаться совсем одному…

— Сколько вам тогда было лет?

— Одиннадцать.

Совсем юный.

— Но как вам удалось попасть во дворец?

— Династия придворных целителей в тот момент испытывала не лучшие времена. В семье Саафедия, королевского лекаря, одна за другой рождались исключительно девочки. Но девочки не наследуют дар целительства. Во всяком случае, если речь не про северянок. Когда Саафедий переступил шестидесятилетний порог, он понял, что должен искать преемника на стороне. Он исколесил всё королевство в поисках одарённого мальчика. Все, кого находил, оказывались не достаточно способными. Не знаю, как он решился заглянуть в северную провинцию. Наверное, отчаяние толкнуло его на этот шаг. На тот момент я путешествовал с бродячим цирком. Это был мой единственный хлеб — выставлять своё уродство на потеху публики. Судьбе было угодно распорядиться так, что Саафедий стал случайным зрителем циркового представления. Он почувствовал, что у меня есть дар. Лекарь устроил мне проверку и был так удивлён глубиной и силой моих способностей, что решил сделать преемником именно меня. Вот так я и очутился во дворце.

Тельмар опустил веки, будто воспоминания вызвали резь в глазах как от яркого света. Из нищеты бродячей жизни попасть в сверкающий роскошью дворец. Но стал ли мальчик-горбун там счастлив?

— Конечно, Саафедий решил скрыть моё происхождение. Никто бы не позволил ему готовить в преемники выходца с Севера, да ещё и представителя одного из опальных родов. Он обесцветил мне волосы и велел не стричь и не расчёсывать. Косматые пряди должны были скрывать лицо. Он опасался, что кто-то мог опознать во мне мальчика-горбуна из бродячего северного цирка или того хуже, разглядеть черты, присущие нашему роду. По его задумке я должен был прослыть при дворе чудаковатым неопрятным подростком. Он был уверен, что за мой дар мне простят любые причуды.

— Вы не держите на него зла?

— Нет. Я ему благодарен. Он был строгим и суровым наставником. Не всегда справедливым. Со своими слабостями и недостатками. Но он открыл для меня мир целительства. Дал почувствовать, что я могу быть нужным людям. Что моё предназначение спасать жизни, а не быть посмешищем в цирке.

— Вам не было горько, что вы спасаете жизни тем, чьи предки, по сути, виноваты в вашем безрадостном детстве?

— Мой наставник научил меня, что высший долг целителя — помогать всем. Любому, кто нуждается в помощи. Не важно, из какой он провинции, не важно, какого он возраста, женщина или мужчина, король или нищий. Не важно, на чьей стороне воевал, не важно, друг или враг… но… но, конечно, я не мог забыть того, что произошло с нашим родом. Нет, я никогда не думал о мщении. Если ты дал клятву целителя, должен забыть о низменных чувствах. А жажда мести — один из самых грязных пороков. Но я мечтал продлить наш род. То, что я остался единственным представителем, накладывало на меня ответственность. Я очень хотел обзавестись семьёй. Хотел личного счастья. Хотел, чтобы у меня появился наследник… Странные мечты для горбуна, правда? — Тельмар невесело усмехнулся. — Кто согласится выйти замуж за уродца?

— Поэтому вы и стали проводить опыты со змеиным ядом? Хотели найти средство, чтобы выпрямить горб?

— Да. Когда моего наставника забрал к себе все-Творец, я решился раздобыть чёрных кобр и начать эксперименты.

Тельмар замолчал, но Снежана уже знала, что произошло дальше. Однажды целитель недосмотрел за одной из своих змей. Она выбралась на свободу и заползла в королевский сад. Именно она и напала на королевскую семью, отдыхавшую под тенью фруктовых деревьев.

— Я не знаю, как такое могло произойти. Я всегда плотно закрывал крышку. Но в тот раз, она оказалась чуть сдвинута. Ровно настолько, что более тонкая молодая кобра смогла проскользнуть наружу, — Тельмар сделался чёрным от горького раскаяния. — Это я виноват в том, что произошло с королевой и принцем.

Он обхватил голову руками, согнулся пополам в скорбном отчаянии.

— Мне было бы легче, если бы я смог тут же признаться королю в своём грехе, но я не мог. Король бы немедленно приказал меня казнить. Но кто бы тогда боролся за жизнь его супруги и сына? Я знал, что являюсь самым сильным целителем королевства. На тот момент не было никого, кто мог бы стать моим преемником.

Снежана ощущала его боль как свою. Огромная саднящая язва в его горбу, напитанная чёрной эоллой — это не проходящее чувство вины, это накопленная годами скорбь и досада на самого себя.

Он действительно виноват. Его преступная небрежность забрала как минимум одну жизнь. Но все имеют право на прощение.

— Целитель, вы уже искупили свою вину. Честным служением долгу, спасением десятков жизней.

Он долго молчал. Потом взял себя в руки. Распрямился насколько можно.

— Мне станет легче, только когда я смогу сознаться королю. Но пока не время. Ты тоже молчи. Сначала мне нужно подготовить преемника. Этим преемником станешь ты. Надеюсь, проявишь должное усердие, — последнюю фразу Тельмар произнёс уже своим привычным въедливым голосом.

Снежана не знала, что и ответить. Ей льстило, что целитель считает её способной. Но она всё ещё сильно тосковала по дому, чтобы строить какие-то планы на свою жизнь в этом мире. Она хочет вернуться в привычную среду.

Снежана не стала заверять Тельмара, что будет пытаться оправдать оказанное ей доверие. Но может, у неё всё-таки есть, чем порадовать целителя. Пока слушала его рассказ, у неё всё время в голове проскакивала шальная мысль: а что если Капля Захра — это артефакт рода Тельмара? Вероятность не так уж низка. Есть несколько совпадений, которые могут оказаться не случайными.

— Целитель, как называется ваш род?

— Зачем тебе? — проворчал Тельмар недовольно.

О, уже и вредность ему вернулась.

— Надо, — бросила Снежана загадочно короткую фразу.

— Дидрей-л’Захра, — снизошёл он до ответа.

У Снежаны от волнения руки задрожали. Она отвернулась от Тельмара и расстегнула верхние крючочки блузы, чтобы можно было пробраться за пазуху к потайному карману бюстье. Целитель, конечно, недоумевал, что затеяла Снежана. А она так спешила, что пальцы плохо слушались. Ей не терпелось как можно скорее показать ему Каплю. Как будто секунды что-то решают.

Она, наконец, смогла ухватить артефакт и вынуть наружу. Вложила его в руку Тельмара. На мгновение ей показалось, что перед ней не умудрённый опытом седовласый мужчина, а маленький растерянный мальчик-горбун. Сирота, потерявший всех родных, настрадавшийся от насмешек и унижений. Оставшийся один в огромном неприветливом мире. И вся его связь с близкими сосредоточена в этой маленькой вещице.

Капля, ожившая в его ладони, таинственно заблестела, заискрилась магическим светом. Из глаз Тельмара покатились слёзы…