Глава двадцать шестая

Глава двадцать шестая

Как Люка Фабрис покинул город, я не узнала. В последнюю встречу он выглядел подавленным, коротко попрощался и сказал, что вряд ли вернется когда-нибудь в Леайт. Уверил, что не держит зла и напишет обо мне в дневнике. «Голубка» к тому времени давным-давно ушла из порта, но других кораблей было предостаточно, а по тракту до Крирейна каждый день выезжали экипажи.

Будь я совсем одна — без дел, слуг, подготовки к празднику — долго бы обдумывала историю Годарда Обена и ночной разговор с Реджисом. Но на следующее же утро появились сначала вездесущий Анри, отметивший удобство ночевок в таверне, потом почтальон с письмом от Элти, уже купившей свадебное платье и всерьез раздумывающей над приездом в Леайт. Дела увлекли так быстро, что вспоминала о случившемся я только перед сном и при встрече с дознавателем, не изменяющим привычке приходить в таверну.

Марта задолго до праздника решила, что подавать гостям — меню вышло не слишком большим. И она, и Анри твердили, что на маскарады люди не приходят поесть от пуза — как танцевать на полный желудок? Терк вспомнил о моряцкой жизни и рассказал, как однажды попал на бал к какой-то северной леди. Еды, по его словам, было чтоб только эль в брюхе не громко плескался — одни закуски. Я решила довериться чужому опыту.

Эри неожиданно предложила приготовить пирожные с яблочными дольками в карамели. Не знаю каким богам она молилась, но Марта позволила занять место у печи и почти не делала замечаний.

- Готово, прошу, - улыбалась Эри, подавая блюдо с полосочками сладкого теста, украшенными тоненькими яблочными дольками и ароматом корицы, заполнившим кухню и зал. - Госпожа Сорель. Господин Анри, попробуйте — обещаю, вам понравится.

- Что скажете? - неуверенно покосился бухгалтер.

- А что говорить? Я в сластях не разбираюсь и вообще готовить не умею.

- Ох, Сорель, - он цокнул и потянулся к блюду. - Вам бы все на мне проверять…

- Рецепт моей матушки, - защебетала Эри, гордо расправляя плечи. - Она готовила их на каждый день рождения. Да не бойтесь так! Вон, поглядите на госпожу Марту.

Повариха тем временем прикончила первое пирожное и потянулась за вторым.

- Недурно, девочка, недурно. Только в следующий раз сахару поменьше в тесто клади и раньше из печи вынимай — суховато чуть.

- Так и сделаю. Господин Равьен, нравится? Еще хотите?

Она едва ли не цыпочки встала, не сводя с Анри взгляда. На последнем кусочке тот не выдержал внимания - поперхнулся и закашлялся.

- Светлые боги! - Эри всплеснула руками и побледнела. - Выпейте-ка воды. Вот, держите. Права госпожа Марта - тесто передержала. Господин Анри, вы как?

Он шумно перевел дух, ополовинил кружку и с глубоким кивком произнес:

- Мне понравилось. Вкусно.

- Правда? - расцвела Эри. - Светлые боги, я очень старалась. Госпожа Сорель, можно на праздник приготовлю?

Во вкусах и видах сладостей я разбиралась из рук вон плохо. Покойная мама их готовила и покупала редко, боясь, что у меня испортятся зубы. В приюте давали печенье только по праздникам, а в школе наставницы говорили, что много сладкого вредно. В столице мы с Элти баловали себя вкусностями, но вникать в разнообразие и особенности приготовления я не собиралась.

У Эри получилось хорошо, но и впрямь немного приторно. Нежной яблочной кислинки не хватало, чтобы уравновесить карамель и сладкий коржик. После первого же кусочка захотелось выпить прохладной воды, а лучше освежающего чая из трав. Впрочем, какая разница, если на праздник придут моряки? Им хоть пирожное, хоть лежалая селедка — лишь бы элем запивать.

- Готовь, если Марта не против. Только яблоки на рынок сама пойдешь выбирать. Анри, выдайте денег.

- Пойду, госпожа Сорель, обязательно пойду. Госпожа Марта, обещаю все советы выполнить. Господин Анри, в следующий раз вам точно понравится.

Бухгалтер кивнул и, пока Эри отвернулась, послал хмурый и не обещающий ничего, кроме долгой и нудной отповеди о тратах и потакании дурацким идеям, взгляд. Возможно, он бы начал ее прямо здесь, но открылась дверь и заглянул Тибо.

- Госпожа Сорель, а я вас везде ищу. О, боги, что за дивный аромат? Новый рецепт? Марта, я влюблен…

- Будет заливать-то, - хмыкнула повариха, смахивая с подола крошки. - Ты ж после каждого обеда чуть не жениться на мне собираешься. Не я это готовила, а вон, девочка.

- Эри? - удивленно поднял брови Тибо. - Помилуйте, боги… Восхищен твоими талантами. Попробовать можно?

Не дожидаясь ответа, он уселся за стол, взял пирожное и наткнулся на неприязненный взгляд Анри.

- Тебе бы только жрать. Лучше б музыкантов поскорее искал. Кто будет играть на празднике, а?

- Мои хорошие друзья. Приедут со дня на день, - с вызовом ответил Тибо. - Я госпоже Сорель уже говорил, она здесь хозяйка.

И, не оставляя запыхтевшему от негодования Анри шанса продолжить дальнейшие обвинения, произнес:

- Вас, госпожа, спрашивает мужчина - Ноэль Лэндри.

- Можешь съесть все пирожные до единого, - быстро улыбнулась я и направилась в зал.

Ноэль наравне со многими в городе знал о смерти Годарда Обена. Тот много раз бывал в магистрате, исправно платил налоги, тщательно вел документы и не доставлял чиновникам никаких проблем. О случившемся на самом деле и вдова, и ее деверь, рьяно взявшийся за дела, умолчали. Господин дознаватель вовсе не собирался раскрывать подробности расследования и мог утаивать их даже от самого бургомистра. Люди, конечно, шептались, мол, странно: здоровый и полный сил человек вдруг умер от болезни сердца. Кое-кто злословил о бедняжке Сесиль, но дальше тихих пересудов дело не пошло.

- Сорель, рад снова вас видеть, - Ноэль уже привычным жестом задержал руку в своей.

- Вижу, заехали по пути? - я кивнула на его наряд. - Куда направляетесь сегодня?

После ужина у леди Бланш Лэндри все чаще наведывался в таверну. Один или с кем-нибудь из знакомых. Он непременно заводил беседу, шутил, говорил комплименты и спрашивал о предстоящем празднике. Благо, дел было невпроворот у обоих — шел месяц взимания налогов — Ноэль многие дни проводил в разъездах, а я постоянно отвлекалась на хозяйственные проблемы. Бесед наедине, да и любых намеков на благодарность за быстро подписанное прошение пока удавалось избегать.

- В Альто — они тоже под управлением магистрата.

Его взгляд каждый раз заставлял сердце стучать чуточку быстрее. Становилось не все равно, как сегодня лежат волосы и по фигуре ли платье, не кажусь ли заспанной или помятой, не горблю ли спину. По утрам раздумывала, во что нарядиться и не завить ли локоны, ведь Ноэль непременно должен прийти и сказать, какая я сегодня красивая.

- Разве я мог проехать мимо таверны и не заглянуть?

- И славно, что не могли, - улыбнулась в ответ.

Однажды обмен любезностями закончится — либо в моей спальне, либо большими проблемами. Конечно, не все мужчины начинают мстить, получив отказ, но испытывать Ноэля не хочется. К тому же, да простят боги, я никак не могу принять решение. Хозяйке таверны даже полезно завести роман с местным чиновником, но зачем связывать себя с Леайтом еще сильнее?

- Прошу прощения, - прервал подошедший посетитель. Он был на голову выше Ноэля, крупного телосложения и обладал жесткими, завивающимися на кончиках, волосами. - Где бы мне найти Сорель Ирмас?

- Это я. Чем могу служить?

Молодой человек приподнял брови и посмотрел словно вместо чистопородного скакуна обнаружил старую негодную клячу, затем нагловато улыбнулся и произнес:

- А мы ведь совсем непохожи, госпожа Сорель. Оно и понятно, но я надеялся, что кровь-то не вода.

- С чего нам похожими-то быть? Я вас вижу впервые.

Гость подался вперед и, облокотившись на стойку, гораздо тише произнес:

- Я Дамиен, сын покойного Ларти Ирмаса, ну и ваш брат стало быть.

Едва договорил, меня бросило в холод. Дышать стало тяжело, мысли разом смешались, колени дрогнули.

- Если так, вы дурной шутник, господин Дамиен, - постаралась проговорить как можно ровнее. - У дядюшки Ларти и его жены не было детей.

Анри Равьен-старший предупреждал. Год — долгий срок. Одним богам известно, сколько тайн и наследников может объявиться. Но этот, кем бы ни был, лжет. Будто я не знала, что тетка Женива иметь детей не могла, а дядюшка смирился?

- Верно сказали, - кивнул Дамиен. - От законной жены отец детей не заимел, а вот любовница родила сына. Вы не пугайтесь, а то с лица сменились. Я все бумаги показать могу. Прошу-прошу, смотрите.

Любовница? Быть того не может.

Пока Дамиен копался в сумке и вытаскивал кожаную папку, я лихорадочно перебирала в памяти моменты из детства. Вот дядюшка танцует с теткой на морском празднике, вот обнимает, нежно целует на прощание, хвалит новое платье, уговаривает меня, мол, она не плохая, просто мы друг друга не знаем. Мама же часто ссорилась с ней и спрашивала, отчего брат среди всех женщин выбрал злобного духа из самой тьмы. Дядя каждый раз жену защищал, не давал в обиду. Любил, несмотря ни на что. И изменять не мог. Он был честным, добрым и справедливым.

- Здесь бумаги, госпожа Сорель. Взгляните - не вру.

Плотные листы легли на столешницу, и я помедлила прежде, чем взять их в руки. Непрочтенные, на расстоянии, они безмолвно хранят тайны и безопасны.

- Позволите взглянуть? - предложил Ноэль, слышавший весь разговор.

- А вы кто такой? - возмутился Дамиен и хотел бумаги удержать, но был отстранен повелительным жестом.

- Моя фамилия Лэндри, и я служу в магистре. Можете справиться, если любопытно. Прошу не мешать — в документах я больше вашего смыслю.

Не иначе сама Лорхана надоумила его заглянуть перед поездкой. Пусть Ноэль и не занимался наследственными делами, но в тонкостях юридических формулировок разбирался наверняка. Мой собственный опыт ограничивался работой в таверне и разбором теткиных архивов, да и то, без помощи Арни бы не справилась.

Кстати, Анри.

- Мод, позови господина Равьена. Сейчас же.

Дамиен обернулся на служанку, затем обвел глазами зал.

- Славное место отец выстроил. Я-то думал, госпожа, что от какого заезжего матроса родился — матушка правды не говорила. Оказалось, позора женатому человеку не хотела.

Держался он то ли простодушно, то ли уверенно — сразу и не понять. С виду вроде бы рубаха-парень, да и на дядюшку покойного похож. Чем дольше рассматривала, тем больше сходств подмечала. Высокий, крепкий, с буйными темными волосами, прямым носом на широкоскулом загорелом лице и огромными ручищами. Добавить седины, щетины да морщин — не отличишь. По возрасту ровесник или несколькими годами старше — из документов узнаю.

- Бумаги в порядке. Сорель, прошу, ознакомьтесь, - Ноэль передал папку мне. - Только в них ни слова о родстве с семьей Ирмас. Нет никакого свидетельства, что покойный Ларти ваш отец.

- Как же нет? - развел руками Дамиен. - До конца смотрели? Госпожа Сорель, там письмо матери с признанием: именно он, а не кто-то иной мой отец. Почитайте-почитайте. Она незадолго до смерти написала.

Я с тревогой взглянула на Ноэля, а тот чуть заметно улыбнулся.

- Видите ли, господин, это всего лишь письмо, не заверенное ни единым должностным лицом, имеющим на то право. Я сам десяток таких за полчаса нарисую. Другие доказательства есть?

На лице Дамиена появилось напряжение. Он сжал губы в тонкую полоску и со злостью уставился на Ноэля, снисходительно улыбающегося и глядящего свысока, несмотря на разницу в росте.

- Сорель, что случилось? - из кухни появился Анри. - Мод сказала: вы бледнее стены. Откуда документы? Доброе утро, господин Лэндри.

Ноэль кивнул, и на этом, полагаю, их общение окончится, как случалось всегда.

- Анри, мне срочно нужно встретиться с вашим отцом, - проговорила я, возвращая папку Дамиену. Тот выхватил ее с крайне оскорбленным видом. - Этот человек назвался моим двоюродным братом.

- П-постойте, как… что? - Анри непонимающе развел руками, поглядел на меня, на Дамиена, снова на меня.

- Он утверждает, что покойный дядюшка Ларти — его отец.

- Так и есть. Да взгляните — матушка говорила, мы похожи.

К горлу подкатила дурнота, и я ухватилась за край столешницы, чтобы не покачнуться, если закружится голова. Лишиться чувств вряд ли доведется, но и показывать собственную слабость не хочется.

- Проводите нас к отцу, Анри.

- При чем здесь отец, госпожа Сорель? - спросил Дамиен.

- Господин Равьен — нотариус. Ведет дела семьи Ирмас несколько десятков лет, и, поверьте, ни о каком сыне не слышал, - запальчиво произнес Анри. - Идемте скорее — он точно разберется.

Обиженный и разозленный недоверием Дамиен все же не стал спорить. Плохой знак. Если уверен, значит, прав. А, если прав, я могу собирать вещи и шагать на все четыре стороны, ведь в очереди наследования сын стоит выше племянницы.

Ноэлю нужно было уходить, но перед этим он попросил на два слова. Выходя из таверны, я чувствовала пристальный взгляд Дамиена.

- С радостью бы отправился разбираться в этом деле с вами, - сказал Ноэль уже на крыльце, поглаживая мою ладонь. - Зайду вечером, когда вернусь.

- Если еще найдете меня здесь, - жестко усмехнулась в ответ.

- Не торопитесь паниковать. Наследственные дела — самые сложные. Тяжбы по ним могут длиться годами. Даже если этот человек говорит правду, доказать будет крайне сложно. Не волнуйтесь и не бойтесь.

Ноэль бережно коснулся моей щеки, заводя за ухо прядь волос.

- Обещаю любую помощь, какая потребуется.

Приемные часы Анри Равьена-старшего, как обычно, были расписаны. Стоило войти, секретарь подскочил с места и принялся протестовать против вторжения. Но Анри-младший послал его во тьму и нырнул в отцовский кабинет, делая знак ждать. Через минуту вернулся и передал, что нас примут прямо сейчас, после какого-то купца со сложной фамилией. Просители в очереди было завозмущались, но я заявила, что дело не терпит отлагательств и будь на их месте сам подводный бог, это не поможет.

Браво, Сорель, еще одна чудная сплетня о твоих похождениях. Впрочем, скоро людям будет что обсудить.

Спустя несколько минут Равьен-старший пораженно разглядывал нисколько не смутившегося Дамиена и пытался подобрать правильные слова.

- Вы, молодой человек, значит, прибыли из, - он обратился к документам на столе. - Из Шарле? Это в двух часах от Прибрежной Мызы, верно?

Несложно понять, к чему вопрос. Дядюшка родился и провел детство в Мызе. В романе с женщиной из соседнего поселка нет ничего необычного. Разве только в четырнадцать лет он нанялся юнгой на проходивший вдоль побережья корабль, и в следующий раз вернулся в Мызу, когда узнал о гибели отца. Мама рассказывала, он их и познакомил в Леайте.

- Верно, господин Равьен, - кивнул Дамиен. - Да только я там не жил почти — уехал работать. Вернулся, когда мать захворала.

- И где работали?

- По-разному было, господин. Грамоте-то я почти не обучен, даром магическим боги не наградили, зато силы хоть отбавляй. И на торговых судах ходил, и у плотника в подмастерьях, и рабочим на строительстве усадьбы у одного лорда в северной провинции. Много где побывал, ни от чего не отказывался. Если б знал, что отец есть…

Дамиен махнул рукой и отвернулся, очевидно, желая спрятать обиду.

- А сейчас вы зачем явились?

- Как зачем, господин Равьен? Я-то жил, думал: один совсем. А, оказывается, и отец есть, и сестра, - он вполне миролюбиво поглядел на меня. - Жаль только, с живым с ним не встретился. Но по закону ведь мне наследство полагается?

Я сжала кулаки и промолчала лишь потому, что Анри, сидевший рядом, положил руку на плечо и сделал знак глазами.

- Наследство полагается лицам, указанным в завещании, или же, наследникам в порядке очереди, чье родство доказано и подтверждено. Сейчас только госпожа Сорель Ирмас имеет право наследовать ныне покойным Ларти и Жениве. В ее происхождении нет никаких сомнений, а вот ваше является большим вопросом.

Нотариус снова пробежал глазами по письму и добавил:

- Поскольку я лично знал Ларти долгие годы и, боги тому свидетели, слышал имя вашей матери, допускаю, что дело обстоит так, как вы говорите. Но для доказательства родства предстоит провести расследование.

- Проводите, господин Равьен, - Дамиен равнодушно пожал плечами.

Анри-старший сощурился и жестом подозвал его ближе.

- Начнем с проверки. Прошу, подойдите.

На столе появилась уже знакомая шкатулка из красного рахмальского дерева. Но на этот раз черный с синими прожилками истинный камень показался угрожающим. Как и все остальные, Дамиен был знаком с процедурой и без промедления протянул ладонь.

- Назовите ваше имя, - велел Равьен-старший.

- Дамиен Хорсис, господин.

Камень засветился синим.

- Назовите имя вашей матери.

- Лилли Хорсис.

Снова синий.

- Кого госпожа Лилли Хорсис называла вашим отцом?

- Ларти Ирмаса из Леайта.

Синий цвет.

Я беспомощно раскрыла рот и обернулась к Анри, сжимающему мою ладонь. Он покачал головой, призывая не мешать и не встревать в разговор. Ругань ничего не решит, раз проклятый камень говорит о правоте Дамиена. Он не лжет, спаси Лорхана! Неужели, все правда?

- Что ж, - помедлив произнес нотариус. - Госпожа Сорель, признаете законными притязания Дамиена Хорсиса?

- Нет! Не признаю, пока не будет настоящих доказательств. Дядя Ларти не имел детей ни от каких любовниц. Да и любовниц, полагаю, не имел. Если господин Хорсис желает получить наследство, пусть докажет права по закону.

Дамиен нахмурился, но отвечать не стал. Недоверие его явно оскорбило, и скрывать этого он не собирался.

- В таком случае, господа, понадобится время на выяснение всех обстоятельств дела, - заключил Равьен. - Вам, Дамиен, лучше никуда не уезжать из Леайта в это время.

- Куда ж мне идти? Быть может, госпожа Сорель будет любезна и позволит остаться в таверне?

- Не позволю, - выпалила я, и Анри снова сжал ладонь. - Если только не оплатите проживание. Вы еще не имеете никаких прав.

- Мы ведь, возможно, родня…

Еще бы! Родня, как же! Да только он получит доказательства — если получит — вышвырнет меня на улицу как плешивого кота. Не вспомнит о кровных связях, любезности и милосердии. Нет уж, я так легко не сдамся, буду биться до конца. И никакая чушь вроде смутного родства не перевесит стоящей на кону выгоды. Да от этого наследства вся моя жизнь зависит!

- Госпожа Сорель права, - мягко проговорил Равьен. - Вы не можете жить в ее доме, пока не докажете свои притязания.

- Тогда, - Дамиен поник. - Дам знать, где сможете меня найти в случае чего.

- Вот и чудно. Не смею задерживать. Анри, тебя тоже. А вот вы, госпожа Сорель, задержитесь.

Уходить Дамиен не хотел. Медленно укладывал бумаги в папку, затем папку в сумку, топтался на месте. Возможно, постарался бы задержаться еще, если б не Анри, нетерпеливо глядящий в спину и с поспешной любезностью предлагающий проводить и показать дорогу.

- Господин Равьен, - проговорила я, едва дверь закрылась. - Это не может быть правдой. Не могу поверить.

Нотариус подался вперед и, сцепив кисти в замок, со вздохом произнес:

- Вы нравитесь мне, Сорель, поэтому не стану вводить в заблуждение утешительными речами. Ларти я знал еще с юных лет. Помню, каким оборванцем он приехал в Леайт, спрашивал совета, куда вложить заработанные на флоте деньги, просил подучить его грамоте. Ваш дядюшка был славным и умным человеком. Но разбогатеть ему удалось только после женитьбы. Женива была очень красива, несмотря на разницу в возрасте, и, допускаю, Ларти мог испытывать к ней чувства. Но…

- Только не говорите, что дядя заводил любовниц!

Равьен помолчал.

- Их союз был браком по расчету, Сорель. Ларти не хватало денег, а Женива мечтала избавиться от родительской опеки и наконец зажить собственным умом. Она была уже не так молода, своенравна и устала сидеть в девках. Ума не приложу, как Ларти нашел подход.

- Он любил ее, - я еще надеялась не услышать очевидного.

- Скорее уж, она его. Ларти смотрел на жизнь практично, Сорель. Не скрывал, что женится ради приданого и радовался выпавшему шансу.

- Нет, не верю, - я помотала головой, с трудом подавляя желание заткнуть уши. - Дядюшка души не чаял, хоть тетка и была старой грымзой. Он просто не мог…

- Мог, Сорель. Встречался с Лилли Хортис до брака и какое-то время после. Она работала швеей в лавке Бастиана возле магистрата. Лилли была хороша собой, всегда улыбалась и никогда не спорила. Ларти даже обмолвился, будто тем и нравилась. Потом они расстались и больше не сошлись. Но ни о каком сыне я не слышал.

На плечи опустилась каменная тяжесть — ни вздохнуть, ни заплакать, ни заговорить. Уставившись на собственные руки, я не решалась встретиться взглядом с нотариусом. Разве мог человек, учивший честности, так поступать? Рассказывать вечерами сказки о героях, чьи бескорыстие и правдивость творили чудеса, а после говорить: «судьба подарила шанс разбогатеть». Неужели, дядюшка Ларти был таким?

- А если родство Дамиена подтвердится?

- Закон будет на его стороне. Но не спешите отчаиваться, Сорель. Поскольку Ларти нет в живых, а завещания в свое время он не оставил, невозможно узнать его волю касательно наследника. Сына не признавал, а вас любил и хотел воспитывать. Можете не согласиться и начать тяжбу. Скажу сразу, уйдет очень много времени и, боюсь, целиком таверну за собой не сохраните. Но можете добиться раздела или выплаты своей доли. Такие случаи не редкость.

- А если ничего не выйдет? Придется несколько лет ждать, пока не выкинут пинками за порог?

- Возможно, сумеете договориться и заключите соглашение. Сорель, вы не первая, кто сидит в этом кабинете с подобными вопросами. Я отлично понимаю и злость, и обиду, но ничего не поделать. Послушайтесь совета: не устраивайте ссор, даже если Дамиен станет приходить в таверну — это плохо скажется в случае тяжбы. Сделайте вид, будто он обычный посетитель или его вовсе нет.

Кого сейчас нет, господин Равьен, это меня самой.

Я должна была задуматься раньше — слишком уж гладко все выходило. Не стоило позволять себе привыкать к дому, слугам, к небольшим успехам, к городу, чтоб он во тьму провалился. С моим везением самая долгая тяжба закончится полным крахом. Боги, ну неужели я не заслуживаю немного покоя и нормальной жизни? Неужели придется вернуться в каморку под чердаком и месяцами откладывать на зимнее платье?

Анри-младший ждал на улице — топтался под окнами отцовского кабинета, щурясь от солнца и нетерпеливо поглядывая в сторону крыльца.

- Ну как, Сорель?

- Сшейд его знает. А где Дамиен?

- Ушел ваш новоиспеченный братец, - невесело хмыкнул бухгалтер. - Пытался поговорить, расспрашивал. Но вы меня знаете: покрутился минут десять и зашагал вон туда, в сторону порта — жилье, видно, искать.

Не сговариваясь, мы медленно направились в сторону таверны.

- Что делать будем?

- «Будем»?

- Не прикидывайтесь, - Анри предложил опереться на его руку. - В качестве хозяйки вы меня устраиваете более чем. Есть, конечно, личные недостатки, но можно бороться. Работать на этого верзилу не собираюсь — двух слов не свяжет и сразу предприятие загубит. Учтите, Сорель, отдадите «кота и лютню» - ноги моей там не будет.

Вопреки дурному настроению захотелось улыбнуться.

- Светлые боги, Анри… Страшнее угрозы в жизни не слышала.

- Вот бойтесь и не вздумайте опускать руки. Знаете, сколько всяких проходимцев и охотников за чужим добром? Уж поверьте. Сам одному помогал. И еще, Сорель, прямо сейчас надо поговорить с Мартой и Терком — вдруг, что-то знают? И обязательно подумайте, что отвечать людям — скоро слухи пойдут. Держите лучше язык за зубами.

Он взглянул на меня и тише добавил:

- И плакать не вздумайте. Глаза вон покраснели.

Я на мгновение прислонилась головой к его плечу, а Анри в ответ легонько сжал ладонь. Нанять его на работу, пожалуй, было лучшим их всего, что успела сделать в таверне.

- Так что делать будем?

- Спрашиваете? К празднику готовиться. Вы денег Эри выдать обещали.

- Я обещал?

- Ну не я же учетные записи веду.

- Ладно, - нахмурился Анри. - Но если потратит хоть одну лишнюю монету…

- О, боги, да что ж вы за скряга?

Утром, глядя на отражение в зеркале, я по-настоящему радовалась празднику. Размышляла, не слишком ли смелый наряд придумает Ламар Бенуа и оценит ли его старания местная публика. Тот не поддавался ни на какие посулы, твердо стоял на своем и не показывал эскиз. Пока в Леайте не торопились отдавать должное модным экспериментам, и Ламар предложил взять плату только за ткани при условии, что я не буду знать, каким выйдет платье.

Я представляла себя в маскарадной маске, с блестящими нитями в волосах и в костюме, которому даже Бланш Сибилл позавидует. Хотела услышать новые баллады Тибо и, возможно, станцевать с кем-нибудь. Хотела увидеть как можно больше людей, чтобы о таверне заговорили и на следующий день каждый спрашивал соседа: «а вы разве не были в «коте и лютне?». Я надеялась на успех, которым можно гордиться. И надо же было появиться Дамиену, чтобы все испортить!