Глава 21 · Баба Шуша

Трава хлестала по ногам, я остервенело топтала кусты и цветы, выдирая их с корнями. Негодяй! Зачем тогда все это? Зачем целовал? Почему не оттолкнул сразу? А я, дура, распустила нюни. О боги, я ведь чуть не отдалась ему! Более того, даже сейчас схожу с ума из-за того, что этого не произошло!

Да может, я ему неинтересна! Ну поиграл от нечего делать, а когда запахло жареным, вдруг встрепенулся. Ой, а что будет, если принц ее выберет? Одни неприятности! А кому оно надо? Поэтому вали-ка ты, Диньдилика, в замок, а дальше посмотрим… И если принц тебя отвергнет, я, может быть, сжалюсь и подберу…

Так я накручивала себя, пока не устала бежать. Остановилась, переводя дух, уселась на поваленное дерево и разревелась. Он прав! Это я дура, а он тысячекратно прав! И поступает сейчас как мужчина, а я веду себя как взбалмошная идиотка!

Я не имею права так запросто пренебрегать принцем, это действительно чревато! И ведь не подумала даже, вешаясь на Лайэля, а что будет, если принц действительно выберет меня и в брачную ночь обнаружит, что невеста не невинна! Лайэль только что избавил меня и мою семью от неминуемого позора и опалы! Как я потом посмотрела бы в глаза Греттель?

О боги! А я его обидела… Ушла, состроив оскорбленную невинность, вместо того чтобы поблагодарить. Мы вместе зашли так далеко, мы вместе виноваты! И ему сейчас совсем нелегко! А каково ему будет, когда я буду блистать на финальном отборе? Каково ему будет ждать вердикт принца? Об этом я, конечно, тоже не подумала.

Я подскочила и бросилась обратно. Нужно успокоить его, обнадежить, обнять. Еще ничего не ясно, возможно, выбор просто падет на другую! Мы вместе пройдем через это. Поддерживая друг друга, а не ругаясь. Ведь он сегодня думал только обо мне! Мало какой мужчина сможет устоять перед таким соблазном, но нет! Он позаботился о моем будущем, о том, чтобы у меня не было потом неприятностей. Я не подумала, а он подумал за меня… Святая Эффа, какой же он молодец!

Слезы ручьями текли по щекам, когда я ввалилась обратно в избушку.

— Лайэль!

Тишина. Помятая кровать и куча хлама вдоль стены. Похоже, он ушел сразу вслед за мной.

— Лайэль! — я выскочила из избушки и побежала к берегу. Лодка на месте, а его нигде нет.

Целый час я лазила вдоль берега, срывая голос, пока не поняла, что солнце почти село. Вернулась в избушку в надежде, что он поплутает по лесу, успокаивая нервы, и вернется, чтобы лечь спать. Даже вздремнула, облокотившись на подоконник. Проснулась от того, что спина затекла. Солнце давно село, и лишь небольшая размытая малиновая полоска на горизонте сигнализировала, что еще не глубокая ночь.

Сколько я здесь сижу? Почему его нет? В голову полезли непрошенные мысли. Он молодой здоровый парень, а я сегодня довела его до крайней степени кипения. Наверняка побежал «изливать» накопившуюся страсть к какой-нибудь своей подружке. И да, это вполне нормально, мне его не в чем упрекнуть! Сижу тут, как идиотка, а он наверняка ошивается в замке!

Я скрипнула зубами, снова накатила злая досада. Кому-то сегодня перепадет, но не мне. Впервые осознала — я ей сейчас завидую! Той неизвестной мне красотке, которую сейчас мой Лайэль сжимает в объятиях! Пусть временно, пусть разово, пусть только для того, чтобы снять напряжение, но все равно! О-о-о! Так и с ума сойти недолго…

В замок я влетела разъяренной фурией, доведя саму себя до крайней степени отчаяния.

— Где он? — заорала я, врываясь в кухню. — Где? — в запале обшарила все кладовые и погреба, громыхая дверями и совершенно позабыв о том, что большинство обитателей замка ложится спать с закатом.

— Кто? — кухарка, завершающая последние приготовления на кухне, испуганно вздрогнула и рассыпала ложки. — О боги! Сьерра Диали, кого вы ищете? Вашего кота?

— Что случилось? — на шум из комнат повыскакивали поварята.

— Сьерра Диали, вы что-то потеряли?

Да. Совесть я потеряла и разум. Перебудила весь замок. Сумасшедшая! И все на фоне неудовлетворенного желания. Лайэль, чтоб тебя!

— Простите. О боги, простите, — поспешила ретироваться из кухни я, попутно неумело придерживая рукой сползающую груду тарелок. Благо, ее успела подхватить кухарка, вот бы шуму было!

— Что с вами произошло? — они с интересом оглядывали меня и недоумевали.

Только сейчас поняла, как я, должно быть, выгляжу. Даже не представляю, что они подумали. Поехавшая крышей невеста накануне финала отбора разыскивает в кухне столь полюбившегося ей рыбака, чтобы вытащить его из постели очередной подружки! Ужас! Волосы дыбом на всю длину. До чего я дошла?

— Можно… мне воды? Мне что-то нездоровится.

— Что за шум, а драки нет? — растолкав поварят хрупким плечиком в кухню зашла баба Шуша. Оглядев всех суровым взглядом, остановилась на мне. Жутко я, наверное, выгляжу, словно бешеная лиса покусала.

Я невольно поежилась под ее взглядом и спрятала за спину трясущиеся руки.

— Идем со мной, — сурово мотнула головой бабуся и шикнула на любопытных: — А вы кыш! Кыш по норам! Все им нужно знать, да нос кругом засунуть! — и даже не оглядываясь направилась в свою обитель.

Перечить бабе Шуше я не осмелилась.

— Как звать тебя? Всех не упомню, — не оборачиваясь, спросила бабулька, переступив порог, и сразу зашуршала кулечками с травами.

Хижина бабы Шуши, или как уважительно называл эту постройку Ваффель — лаборатория, находилась неподалеку от северного крыла замка и выходила к лесу, а не в сад. Когда-то давно баба Шуша была лесной ведуницей, и сейчас жить предпочитала так же — подальше от шума и мирских благ. Что, однако, не мешало ей соседствовать с дворцовой кухней. А что? Тепло, сытно, да ингредиенты все под рукой.

Жилище было обставлено скромно и уютно. Большую его часть занимала та самая лаборатория. Столики и полочки были заставлены разноцветными колбами и склянками, кругом благоухали пучки высушенных трав, да и живых, в горшочках, тоже хватало. В нишах в стенах сияли разноцветные колбочки-светильники, мягкий теплый свет стелился вокруг, привлекая ночных мотыльков.

Она смахнула стайку суетящихся бабочек с одной из колб, открыла ее, понюхала и, удовлетворенно хмыкнув, отставила в сторону. Потом нацепила на нос очки и вопросительно взглянула на меня.

— А… Диали. Меня зовут Диали Амалия дель Моро, — опомнилась я.

— Слыхала фамилию такую… — проворчала бабка, заваривая травяной сбор в цветастом чайничке.

— Мой отец пал героем в Меридорской битве…

— Помню, помню эту битву… Много душ загублено, много было выжжено землицы… — она укутала чайник полотенцем. — Ты садись, чего встала? Присядь да расслабься, да расскажи, зачем пол замка на ночь глядя разбудила?

Я снова почувствовала себя неудобно.

— Мне просто нездоровится… я, наверное, пойду…

— Никуда ты не пойдешь, — сурово осадила бабка. — Я для того тут и приставлена, чтобы вас блюсти, да головушки ваши бедовые лечить. Это все нервы, — она прошаркала к резному буфету и выудила оттуда изящную чашку. — Перед финалом. Эх, девки, все я понимаю, только изводить себя зачем? Давай-ка, выпей успокоительный отвар.

— Я… н-не… не надо…

Баба Шуша строго взглянула на меня. Так, что я сразу поняла: надо так надо. Осмотрелась, поискав глазами, куда присесть. На плетеном кресле у окна дрых Пушель. Вот засранец! Даже усом не повел, чтобы поприветствовать меня! Только перевернулся на спину, закинув лапы на вышитую подушечку, зевнул и снова захрапел. Хорошо устроился, лохматый!

Бабка кивнула на мягкий пуфик, наполнила чашечку и протянула ее мне. Вокруг разлился упоительный аромат летнего леса. Я с удовольствием втянула его носом, присела и сделала глоток. Вкусно.

— Вот так, ну а теперь скажи, зачем так волноваться, а? Эко ж довела себя до стресса! Тут какое дело? Все под звездами ходим, судьба — она на то и судьба, чтобы сама нас выбирала. Не мы ее. А она. И там, — она многозначительно указала пальцем вверх, — уже давно все решили. И не стоит убиваться, коли выбор падет не на тебя. Значит, звезды тебе другую судьбу уготовили, только и всего. Остается смиренно принять. Ты слушай бабу Шушу, уж я-то знаю, чего говорю…

Я с удовольствием прихлебывала отвар, разглядывая разноцветных птичек, что сонно щебетали под балками крыши. Как же уютно и спокойно в её обители добра. Я даже позавидовала Пушелю.

— И потом, наш принц… — баба Шуша с сомнением помолчала, но продолжила: — Он вовсе не подарок. Красавчик, конечно, но характер жуть! Хорошо, хоть внешне на отца похож, чтобы красотой свой нрав нелегкий компенсировать. Э-хе-хе… К нему не каждая подход найдет. Это ж еще такое вытерпеть надо! Уж сколько Его Величество с ним с детства намаялись. Думали, повзрослеет — легче станет, ан нет… только хуже… Поэтому, мож, оно и к счастью, если не выберет…

Ох, бабушка! Твоими бы устами! Еще к какому счастью! Я глубоко вздохнула и сомкнула ладони вокруг горячей чашки. Пальцы мерзли и дрожали, хотя ночь обещала быть теплой…

— Ты пей, пей, а потом ложись спать, да мысли все из головы прочь гони! А завтра будет завтра, и нечего сегодня об этом думать.

Слова бабы Шуши ложились живительным бальзамом на мою истерзанную душу. Отвар приятно пах травами, успокаивал. Голова стала тяжелой, меня неумолимо клонило ко сну.

— Спасибо, — я осторожно выдохнула, пытаясь привести мысли в порядок. Нахлынуло умиротворение и тоска. Сейчас бы и впрямь освободить голову и уснуть. — Я пойду, пожалуй.

Я поднялась и уже было направилась к двери, но баба Шуша решила «успокоить» меня напоследок.

— Не бойся, выберет тебя! И старая стинарра тебя отметила, как особу подходящую, да и внешне наш принц на таких, как ты, шибко падкий… А уж меня и подавно не проведешь, я такие вещи наперед чувствую!

Все. Это было последней каплей. Меня не спасет даже бочка отвара. Я тяжело осела обратно на стул, обхватила лицо руками и, не в силах сдерживать отчаяние, горько разрыдалась.

Сказать, что баба Шуша удивилась, это значит промолчать. Ушлая старушка быстро смикитила, что рыдаю я вовсе не от счастья.

— Вот те на! Да что ж такое? — удивленно всплеснула руками она. — И чем же он тебе не люб?

— Ничем, баба Шуш! — заикаясь, прорыдала я. — Я по любви замуж хочу, не по расчету!

— Экая ж ты дура, право дело! И кто тебе плохого про него напел? Этот старый хрыч Ваффель? Да не слушай ты его! Пенек трухлявый! Из ума давно выжил, старый попугай! Да и я хороша… — засуетилась она. — Наговорила всякого. Только ты, девка, знай. Коли мужик капризный иль с характером, то это только лишь до той поры, пока его не охомутали. А уж коли влюбился — все, хоть веревки вей, хоть на веревочке води — твой будет! А долго ли влюбиться? Дело молодое…

Вон Флориан до вашего приезда тоже приходил. Сделай, говорит, баба Шуш, так, чтобы моя избранница меня любила. Не как принца, а как человека, мол. Как у родителей моих. Ишь, говорю, чего захотел! Я, можа, и фея, да чувствами не торгую. Как я тебе это сделаю? Пальцем щелк — и все готово? Нет, такие вещи надо заслужить. А то какая же это любовь, коли ты за нее не боролся, ночами не спал, да душой не терзался?

Как у родителей… Они-то свое выстрадали и заслужили сполна. Как сейчас помню, сижу я в землянке, грибы перебираю. Батюшки! Ползет из леса… Кровища за ним по траве змеею стелется, на теле нет живого места! Увидал меня и упал. Думала — все, и дух вон. Еле-еле в избу затащила. Лесные боги! Его словно волки жевали да выплюнули! Насилу отмыла, раны зашила да заговорила. Неделю отварами отпаивала. Сильные травы, раны серьезные были, горел в лихорадке.

Очнулся спустя дней десять, смотрю — мужик молодой да видный, то ли эльф, то ли человек — не разберешь. Чего, говорю, с тобой случилось, бедолага? А он, видишь что, с меридорским демоном дрался. Порвал его тот знатно. В те времена как раз противостояние дошло до крайней точки. Твари заполонили леса. Я уж по ночам и спать боялась, избенку мхом закидала, да двери на ночь подпирала, да разве это спасет? Повезло просто, что ни одна тварь в мою глушь не забредала.

Так вот. Приюти, говорит, бабуль, покуда силы наберусь. Не боец я сейчас, да для своих обуза. А мне-то что? Живи, говорю, да сил набирайся, вот только если твари нагрянут, я тебя не спасу.

Они и нагрянули. Но только не твари, а девка эта бедовая. Зараза ушастая. По следу за ним вышла, по запаху крови. К избушке подкралась как тень, ни ветка, ни листок под ее ногой не дрогнул. Меня, ведьму лесную, провела, все мои ловушки да силки обошла. Глядь, а она моего болезного одной рукой уже за шею обжимает, а в другой у ей кинжал, и кинжал этот у его горла блестит!

Насилу успела. Да что ж ты, говорю, кура остроухая, творишь? И меня можа, бабку старую, за компанию порешишь? Та глазами зырк, его от себя оттолкнула, да под ноги сплюнула. Второй кинжал достала, крутанула в руках и говорит, тебя, мол, не трону, коли не скажешь никому, что я его убила. Скажи, говорит, что волки в лесу задрали, а ты нашла да закопала что осталось.

А этот лежит, силушки-то нет, только ухмыляется. Ни слова не сказал, ни рукой не пошевелил, словно нету его. Думаю, ну что ж, придется мне своего питомца защищать. И чем же, говорю, тебе он досадил, кура патлатая? А она отвечает, мол, принцесса она, и ее за этого бедового насильно замуж выдают. А погибнет он — и спросу нету: и королевствам мир, и ей не мучиться. Тут-то я смикитила, что питомец мой никто иной, как принц наш Антуанэль. Ну, думаю, спасать его надо, тут дело важное да государственное.

Говорю, экая ж ты дура! И много ль у тебя других мужиков на примете? Она только плечами пожала, типа, найдутся. А где там найдутся? Сама не сказать, чтоб красавица, так, на любителя, да и замашки как у мужика. Воительница, одним словом. Солдатка. Вижу — засомневалась, ну я ей дальше прожимаю. А много ль среди них таких? Каких? — бровью ведет. Красивых, говорю. Подхожу, значит, да простыню с него срываю. А на ём из одежды-то только бинты. Знаю я вас, девок, на слово вас не возьмешь, дай глазом прощупать! Тот хмыкнул, да к стене отвернулся, даже прикрываться не стал. Мол, любуйся на литые булки! Медленно так, явно мою идею подхватив, да красуясь. А что уж там, коли есть чем покрасоваться!

Я покраснела.

— Баба Шуша! — вот уж не ожидала от ушлой бабки таких фривольных речей и поступков. А с виду божий одуванчик.

— А что баба Шуша? — удивилась она. — Все то естественно, чем природа одарила! Так вот, значит, отвернулся и молчит, мол, вы там сами пообщайтесь, а мне ваши бабьи всхлипы малоинтересны.

Гляжу, эта кура притихла. Клювик распахнула, коготки свои попрятала. Я говорю, мне-то, собственно, чего? Я его выходила, а ты нашла. Коли нужен — забирай, коли нет — убивай, только не в моей избе, я только что полы помыла. А лучше, говорю, головушкой своей подумай. Много ли мужиков красивых да родовитых у нас по лесу разбросано? Думаешь, они тут как грибы под кажным кустом тебя ожидают? Дура, говорю, ты, и мозги твои куриные. Нет бы, пообщаться сначала с мужиком, посмотреть, что он да как, глядишь — и по сердцу придется?

И права я оказалась. Ить сама же потом эта кура ушастая клещом в него вцепилась, да в свои норы подземные ехать отказалась. Влюбилась. А ведь приходила, чтоб убить. То-то же. И ты, глупая, зачем заранее рыдаешь? Дай судьбе все по полочкам расставить. Там твою судьбу решают, — она ткнула пальцем в потолок. — А не ты. Там знают, кто по судьбе тебе, а кто нет. Коли не по судьбе тебе Флориан, так и не выберет он тебя никогда, а коли выберет — задумайся, а сколько всего должно было совпасть, чтобы вы вот сейчас вместе оказались?

Я слушала, открыв рот, именно этого эпизода из истории королевской четы я не знала.

— Да, да! — она выразительно посмотрела на меня. — Пятнадцать лет они наследника ждали. Пятнадцать! Для чего? Для того, чтобы вы с ним встретились именно сейчас. Может, ты его судьба, и оттого он так долго не рождался? Будь он на пятнадцать лет старше, была бы ты тут на отборе? Нет, — сама себе ответила бабуся и принялась убирать со стола. — Он давным-давно женатым был бы, и уже детей растил. А сам Антуанэль? Ему ведь уже за тридцать было, когда он свою куру ушастую встретил. Ить такой мужик красивый, а получается, ее дожидался. Зачем? А чтобы она от него Флориана родила, а тот тебя на отборе выбрал. Или не тебя. А ту, кому он небом предназначен. Ту и выберет, поверь. Вот такая цепочка, и ни одно звено убрать нельзя! А коли попробуешь силой вытянуть звено да что-то изменить, сама понимаешь, тут беде быть, да кабы та цепочка и не порвалась вовсе. Так что не думай, девка. Все за тебя уже придумано. Ты успокойся и смиренно жди.

Глядишь, потом, как и Силиция, ко мне бегать станешь. «Баба Шуша, дай мне какое-нибудь зелье, чтобы я сына понесла!» — забавно изобразила она королеву и засмеялась. — А какое тебе зелье? У меня-то оно откель? К мужу своему под одеялку прыгай, вот у него такое зелье есть!

Я закрыла лицо руками и покачала головой. Ну баба Шуша! Вот же бабулька бесцеремонная!

— А что ты краснеешь? Я завсегда за то, что природно и естественно! Это жизнь, разве это не прекрасно? Так и вышло, я ей сразу сказала — будет сын! И кодлу эту из Совета годами затыкала. Я, можа, тоже поначалу эту куру недолюбливала, больно познакомились мы странно, зато потом подружились. Но вот Антуанэля я в обиду нипочем не дам! Как тогда его выходила, так до сих пор ответственность несу. Тем более добро он помнит. Когда меридорские драконы запалили мой лес, он сам послал людей, чтобы меня вытащили. Не забыл, не бросил. Тут целые королевства горят, а он бабку бросился спасать! Забрал в свой замок, приютил, хоромы выстроил, — она с любовью обвела взором свое жилище.

— А Флориана я своими руками принимала. Никому больше Силиция не далась. И он мне, как и его отец, одинаково дорог. Так что не говори, что для тебя он плох. Да, характером целиком в мамашу Дроу пошел, тоже воинственный, дерзкий да вспыльчивый, со своими тараканами. Но он принц, девка. И он мужчина. А уж ли женщине не знать, как мужчину приручить? Иди. Иди и не вздумай слезы лить! А то превращу в сизоутку, будешь на озере крякать да всю жизнь ловить лягушек!