Глава 26

Едва мы въехали на мощеную камнем дорогу, я тут же почувствовала разницу в тряске. Можно сказать, что до этого момента нас просто покачивало на волнах.

– Как называется столица? Вы ни разу не обмолвились.

Моя усталость вылилась в злость, да еще эти чувствительные удары… В общем, я закипала. В основном из-за мыслей о знакомстве с родителями Адлара. За кого они меня примут? Опять придется терпеть уничижительные взгляды? Вот зачем мне это? Доказывать им, что я не такая? Ох…

– Раймира! – мечтательно закатив глаза, ответил Волдо с легкой улыбкой.

– Долго еще нам по булыжникам ехать?

Не успела я произнести, как карета остановилась. Уже? Адлар распахнул дверцу и бросил кому-то монету.

– За всех, – крикнул он, закрывая дверцу.

– Въезд за городскую стену платный, – прокомментировал его действия отец Бенедикт.

– Мы живем возле королевского дворца. Придется немного потерпеть, – успокоил меня Адлар.

Значит, в центре. Ох…

– Как ты представишь меня родителям? Чего мне опасаться? – Я нервно пыталась придать должный вид своему нищенскому наряду, стряхивая несуществующую пыль.

– Все по-прежнему: ты скрываешься здесь от вынужденного брака, я взял тебя под свое покровительство. Опасаться? Нечего тебе опасаться. Я все устрою. К тому же родители предупреждены.

Эх, мне бы его уверенность. Но, с другой стороны, за меня заступятся храмовник и Волдо. Да и потерпеть надо совсем недолго: после визита к королю я съеду от Адлара.

На смену людскому гомону пришла тишина. Карета замедлила ход и плавно повернула направо. Проехав еще немного, остановилась.

Дверцу распахнули снаружи, и первым выпрыгнул Адлар, за ним Волдо, храмовник и, наконец, я.

Я вышла, опираясь на подставленный локоть Адлара. Он бесцеремонно оттолкнул слугу и помог самолично.

Я оглянулась. Опускались сумерки, но можно было различить огромный парк с ухоженными деревьями и кустарниками, изящные лавочки и ровно очерченные тропинки. Это слева, а справа, за каретой… Едва я повернула голову, как дух захватило от красоты строения.

Белокаменный дворец! Три этажа и пологая крыша. По фасаду шли изящные барельефы и узоры. Крыльцо чуть выступало вперед, его обрамляли колонны, поднимающиеся до самой крыши.

– Матушка заждалась. Пойдемте! – подтолкнул всех ко входу Адлар.

Он перепрыгивал через две ступеньки. Следом шел Волдо и мы с храмовником, как два бедных родственника.

По обе стороны в полупоклоне выстроились слуги в одинаковых ливреях и с зажженными факелами в руках. Мой наряд выглядел значительно беднее их одежд. А ведь в любом мире встречают по одежке.

Позади нас шагали дознаватели. Остальные из нашего сопровождения крутились возле карет, разгружая сундуки.

Колени тряслись от неизвестности. На последней ступени я уже готова была развернуться и сбежать подальше. Плохая идея – остановиться здесь.

Едва мы вошли в распахнутые двустворчатые двери, я поперхнулась от ударившей в глаза роскоши: позолота, свечи, бархат, картины на стенах и росписи под потолком. Как люди могут жить в музее? Сопровождавший нас слуга, поклонившись, указал в зал, откуда из широкого проема доносились тихие голоса и сдавленные рыдания.

Перешагнув порог, я почувствовала, как ноги по щиколотку погрузились в мягкий ковер. Все присутствующие уставились на баронов. Что тут началось! Сразу стало громко, со всех сторон зазвучали радостные голоса. Адлара и Волдо облепили женщины в роскошных нарядах и мужчины им под стать. Все разных возрастов, но каждый старался сжать баронов в объятиях и с неохотой отпускал.

Мы же с храмовником застыли в дверях, не зная, куда себя деть. В этом огромном зале был накрыт не менее огромный стол, стены задрапированы бордовой тканью, которая подозрительно напоминала расшитую золотом парчу. Впрочем, золото было здесь повсюду. Свет свечей отражался в золотых подсвечниках и приборах на столе. Шеи, уши, руки женщин усыпали разной величины камни в оправах из золота. И каждая грань каждого камня отражала свет свечей, усиливая отблески до рези в глазах.

А наряды? От белоснежного до ярко-алого и синего. Я в своей простой юбке оказалась здесь совершенно неуместна. Зря вообще заходила. Нужно уйти, пока никто не обратил на меня внимание. И я, повинуясь своим страхам, сделала небольшой шажок в сторону дверей, куда уже заходили дознаватели. Ничего, пропущу их и тихонько выскочу наружу. И тут только я вспомнила, что денег-то у меня нет. Да, бароны обещали, а потом за суетой подзабыли. А просить было неудобно. Да и я запамятовала, к тому же мой рюкзак лежал в багаже. Ну почему я об этом не подумала заранее? Хоть реви.

– Дочь моя, ты куда это собралась? Стой здесь. Бароны представят нас родственникам. Ну, когда те выпустят их из объятий.

И, словно услышав слова храмовника, Адлар начал крутить головой, ища нас взглядом. А потом и вовсе вырвался и стремительно направился в нашу сторону.

– Позвольте представить: святой отец Бенедикт и баронесса Петра Томская, – громко, перекрикивая шум голосов и всхлипы женщин, заявил Адлар.

И едва стихли его слова, как в нашу сторону развернулись все и наступила звенящая тишина. Меня так ощупывали взглядами, что я чувствовала себя раздетой перед этой сверкающей толпой богачей.

Адлар же взял меня за руку и повел в центр этого великолепия. Это было выше моих сил. Ну разве он не видит разницы между мной и другими? Зачем все это? Пусть отведет в покои и даст спокойно переночевать?

Между тем он, не выпуская моей руки, остановился напротив мужчины, сухого, высокого, с совершенно прямой спиной и несколько презрительным взглядом. Рядом с ним стояла дородная женщина, такую и двумя руками не обхватишь. Невысокого роста, на шее тяжелое ожерелье, на каждом пальце руки по массивному кольцу. А на лице застыло выражение брезгливости.

– Матушка! Это Петра. Именно она придумала, как нам вернуться в столицу, – Адлар тепло улыбнулся.

Я не успела сделать реверанс, как лицо женщины поменяло выражение. Она распахнула глаза, как будто впервые меня увидела, затем схватила мою руку и с горячностью произнесла:

– Дорогая! Я вам очень благодарна за сына. Вы мой особый гость. Сама я не смогла… – она кинула испепеляющий взгляд на мужа. – Я у вас в долгу. Рассчитывайте на мое покровительство. – Она теребила мою руку, а в глазах стояли слезы.

Вскоре подошла и вторая пара, где женщина была не менее роскошно одета и увешана украшениями. Она переглянулась с мамой Адлара и присела в книксене.

– Баронесса Зельда Ирм. Вы и моего сына спасли.

Мужчина рядом с ней, явно отец Волдо, лишь скривился.

Как интересно выходит? Мамы плачут от радости за сыновей, а отцы как будто недовольны. Нужно непременно расспросить баронов об этом. Ох, как же мало я знаю.

Следующим под светлые очи подвели храмовника. Он почтительно поклонился и произнес короткую речь, благословил этот дом и всех находящихся в нем. Пожелал помощи Всевышнего во всех начинаниях и мира.

Едва я выдохнула, что внимание переключилось с меня на храмовника, как мама Адлара пригласила всех к столу.

А вот его отец направился в сторону дознавателей. Те вели себя незаметно. Стояли навытяжку у стены, не шелохнувшись. Какие разительные перемены.

– Пойдемте, дорогая, супруг все уладит.

Но не тут-то было! Коротко переговорив с дознавателями, отец Адлара во всеуслышание заявил, что бароны Адлар и Волдо не могут принимать участие в торжественном ужине и обязаны проследовать в свои покои.

Взбешенные баронессы повернулись к нему. Их губы были сжаты в тонкие полоски, а глаза зло прищурены. Даже я отшатнулась.

– Это приказ дознавателей. Адлар и Волдо все еще преступники, и им запрещено посещать публичные мероприятия.

Хозяин дома втянул голову в плечи и выставил перед собой ладони, как будто закрываясь от гнева женщин.

– Завтра утром едем во дворец. Мне назначен прием, там все решится. И после этого мы устроим прием, самый роскошный. Но сейчас – никак.