Глава 4

Я дрожала от холода и страха, но все же набрала в грудь побольше воздуха и произнесла:

– Меня зовут Полина Федоровна Лисецкая, мне двадцать два года, работаю ведущим архивистом в городском архиве города Томска, страна Российская Федерация. – Потом сделала еще один глубокий вдох и закончила: – Я из две тысячи двадцать четвертого года.

Мужчины уставились на меня, как на невиданное чудо. В образовавшейся тишине было слышно, как стучат мои зубы.

– Постойте, у меня паспорт с собой есть, – спохватилась я и полезла в рюкзак.

Но тут же пожалела о своем решении. Едва затрещала молния в рюкзаке, как храмовник начал громко произносить какие-то слова на незнакомом языке. А когда я вытащила паспорт и, развернув его, показала на фотографию и на свое лицо, случился очередной виток гонения на ведьму, то есть на меня.

– Колдовство! – вскочил на ноги храмовник.

Поддавшись его порыву, все повскакивали со своих мест, отшатнулись от меня и, перекрикивая друг друга, повторяли за храмовником, что это колдовство. Один Адлар оставался спокоен.

– Что это? – ткнул он пальцем в рюкзак.

– В моем мире принято носить такие сумки на плечах, чтобы руки были свободные. – Я начала тихонько шмыгать носом, понимая, что, увы… участь моя предрешена. Но до последнего не хотела показывать свою слабость. Этому меня бабушка учила.

– Картофель, сельдь в масле, лук…

Хлюпая носом, но стараясь держать лицо перед всеми, я доставала из рюкзака продукты, купленные в маркете.

– Заколдованная ткань и заговоренный бочонок, – указал пальцем храмовник на полиэтиленовые пакеты и банку с сельдью. Но на этот раз не стал призывать всех к моему сожжению, потому как между мужчинами прошел шепоток.

– Она прикасается к луку…

– И не вспыхивает огнем при этом…

– И не корчится от боли…

Что бы это могло значить? Я перестала выкладывать содержимое рюкзака и обвела всех присутствующих взглядом.

– Тебя не жалит лук? – Адлер переводил взгляд с крепкой луковицы на меня. И явно был удивлен.

– Ну, как не жалит? Когда ем, бывает, и слезы текут, и дыхание перехватывает. Но если понемногу, то терпимо. А почему вы спрашиваете? – наконец я догадалась задать вопрос.

– Церковь учит нас, что колдуны и ведьмы не переносят даже вида лука.

Я тут же разорвала пакет, в котором лежал лук, и, быстро сорвав с него шелуху, откусила кусок. Такой огромный, от всей души. Слезы, сопли, нехватка воздуха – я все стерплю! Главное, доказать всем, что я не ведьма. Прожевала и проглотила не моргнув глазом. Лишь смахнула накатившие слезы.

– Еще? Я могу всю съесть. И чеснок, кстати, тоже. Чем еще доказать, что я не ведьма?

Лучик спасения, маячивший впереди, придавал сил, и я начала храбриться.

– Святой отец! Что известно церкви о таких, как она? – Адлар обратился к храмовнику, указывая на меня.

– Ну, в древних свитках упоминают о таких странниках, что очутились откуда-то в нашем мире. Но они опасны для нас, поэтому подлежат смерти, – злорадно сверкнул глазами храмовник.

Радовало, что он не требовал моей немедленной казни. Пусть крошечная, но победа.

– Что еще у тебя там? – кивнув ему, вернулся к моему рюкзаку Адлар.

– А вот! – я расстегнула все молнии и, перевернув, вытряхнула содержимое на стол. Правда, книгу бережно достала и положила перед собой.

Разряженная трубка телефона, зарядное устройство, початая пачка сухих салфеток, пара прокладок, ключи, пакеты, сложенные и аккуратно завязанные в узел, чтобы не тратить деньги на покупные. Банковская карточка, проездной, кошелек с несколькими монетами, электронный пропуск на работу, зубочистка в упаковке, надкусанная плитка шоколада и крошки мусора. Вот и все, что было в моем рюкзаке.

Мужчины цокали языками и явно не понимали предназначения этих всех предметов. Тогда я взяла дело в свои руки и начала с самого простого – связки ключей. Объяснила, что эти два от квартиры, этот от домофона.

– Что такое квартира? У нас тоже есть ключи, но твои какие-то детские как будто.

Адлар отцепил от пояса внушительную связку амбарных ключей и грохнул ими о стол. Старинные, ручной работы, за какие коллекционеры дорого заплатят, наверное. Мелькнула мысль, но я отмела ее по причине несущественности. И принялась объяснять, что в моем мире не у каждого есть финансовая возможность иметь дом. Поэтому государство придумало форму совместного проживания – квартиры. А что ключи маленькие – так удобнее носить. А что еще сказать?

Затем я перешла к кошельку. Деньги – это ведь всем понятно? Высыпала на ладонь монеты и стала рассказывать, что в нашем мире можно оплатить покупку наличными или картой. В подтверждение подняла кусок пластика и покрутила его в руке. Затем положила все это на стол и предложила рассмотреть самим.

– Изящная работа.

– Мастер что надо.

Послышались шепотки, когда монеты пошли по рукам.

После я взяла в руки книгу и, сорвав с нее пленку, развернула. Первым кинулся заглянуть в нее храмовник, но тут же разочарованно отвернулся.

– Эту книгу я купила по дороге домой. Она посвящена истории мыла. Вот, посмотрите, здесь почти на каждой странице изображения.

Я повернула книгу так, чтобы всем было удобно рассматривать картинки, и медленно переворачивала страницы. А там… и египетские пирамиды, и средневековье с чанами и крысами под ногами людей, и современные заводы по производству мыла и сопутствующих товаров.

– Если ты настолько богата, то почему живешь со всеми? – храмовник, сощурившись, первый раз обратился ко мне напрямую.

Неужели крепость пала? Так это следует понимать? Он уже верит мне?

– Я далеко не богата. Стала бы я работать, по-вашему, будь я богата? – Ничего другого в голову не пришло, и поэтому отговорилась именно этим. – А с чего вы взяли, что я богата?

– Ну, не каждый может себе позволить купить даже свиток. А у тебя вон какая книга, – храмовник ткнул пальцем в раскрытые страницы.

Ах, вот оно что…

– Так у нас книги не представляют особой ценности – массовое производство потому что.

И какое-то время мне пришлось объяснять, что такое массовое производство, группы организованных людей, специально отведенные для этих целей строения, станки. В точности процесса я не знала, но думаю, что и этой информации, судя по приоткрытым ртам, было более чем достаточно.