Глава 2

— Милорд! К вам лорд Пембелтон,— произнес дворецкий и застыл на пороге в ожидании распоряжений хозяина.

— Я не принимаю. Так ему и передайте, — ответил спокойно Морвил, когда в кабинет, стремительными шагами, вошел тот, кому хозяин дома был совсем не рад.

— Не принимаете? С чего бы это? – лорд Энтони Пембелтон остановился в центре комнаты, холодно взглянув на Морвила.

— Сэр… — шагнул было к незваному гостю дворецкий, но тут же был остановлен словами своего господина.

— Ничего страшного, Дойл. Вы можете идти.

— Да, милорд, — дворецкий поклонился Морвилу и вышел, оставив мужчин наедине.

Несколько секунд джентльмены смотрели друг на друга, затем лорд Пембелтон подошел к столу, придвинул к себе стул и присел.

— Вижу, приглашения от вас мне все равно не дождаться, — сказал он раздраженно.

— Вот видите, как мы прекрасно понимаем друг друга, — Морвил скупо улыбнулся. – Я не звал вас к себе. Более того, во время нашей последней встречи дал понять: вы не желанный гость в этом доме.

Губы лорда Пембелтона тронула улыбка.

— Мне казалось, я имею право узнать, как себя чувствует моя племянница, — произнес он. – А еще я хотел напомнить, что до дня ее рождения осталось три месяца, а кроме объявления в газете никто не слышал ни слова о приготовлениях к свадьбе. Более того, уже две недели как Эдит перестала выходить в свет.

Морвил прищурил темные глаза.

— Не волнуйтесь, сэр, у нас с Эдит все в силе, — ответил он.

— Правда? – Пембелтон привстал, облокотившись на стол. Глаза его мрачно сверкнули. – То есть, слухи о болезни моей племянницы…

— Ничего более, чем обычные слухи, — ответил Джарвис. – Это было решением Эдит — временно не выходить в свет.

— Очень, знаете ли, странное решение, — выпалил Пембелтон и распрямился во весь рост, глядя сверху вниз на хозяина дома. – А давайте начистоту, лорд Джарвис. Мне надоела эта игра в слова. Мы же прекрасно понимаем друг друга?

Морвил не ответил.

— Я знаю, что Эдит больна, — продолжил Пембелтон, — и больна серьезно.

— Я уже сказал, это не более чем досужие сплетни.

— Она не доживет до своего дня рождения, — отчеканил лорд Энтони, — и все ее деньги получу я, как прямой наследник по мужской линии. Вы не получите ни монеты, ни клочка ее земли! То, что сейчас происходит, не более чем жалкая попытка продлить агонию умирающей. О да, Джарвис, не смотрите на меня так хмуро. Я разговаривал с ее лечащим врачом. Нет, не с тем шарлатаном, которого приставили к Эдит вы, а нашим, семейным, лечившим мою племянницу до того, как она встретила вас и ввязалась в эту постыдную авантюру, иначе и не скажешь. Так вот, старик Броммер сказал: Эдит не жилец. Она не увидит дня своего совершеннолетия. А ему я доверяю, как самому себе!

Джарвис нахмурился и поднялся на ноги.

— Неужели вам самому не отвратительно то, что вы произносите? – спросил он, стараясь не позволить гневу завладеть собой. – Напомню: речь идет о вашей племяннице, о вашей крови и плоти!

— Ха! – выплюнул Пембелтон. – Не вам судить, Морвил. Я просто хочу получить то, что причитается мне по праву. Я наследник рода Пембелтон! Я, а не какая—то там девчонка! Где это видано, чтобы женщина, — он поднял руку и потряс кулаком над головой, — даже произносить противно! Женщина была наследницей и продолжателем славного рода! Да небеса Пембелтон—хауса перевернуться от подобного!

Джарвис позволил себе скупую улыбку.

— Отправьте свои претензии его величеству. Это он позволил леди Эдит стать наследницей.

— С условием, что она должна выйти замуж до того, как ей исполнится двадцать один год, — напомнил лорд Энтони.

— Я попрошу распорядителя продублировать вам приглашение на нашу свадьбу, — произнес Джарвис, позволив себе холодно улыбнуться будущему родственнику.

Пембелтон отпрянул.

— Свадьбы не будет, — сказал он. – Я предлагаю вам отказаться от Эдит до того, как она сойдет в могилу. И тогда, — торжественно прошептал сэр Энтони, — возможно, я дам вам часть денег. Мы можем договориться.

— Нет, — ответил Морвил.

— Глупый мальчишка! – прорычал Пембелтон. – Откажитесь от Эдит в день бракосочетания, и вы получите сумму, достаточную, чтобы безбедно жить в столице. Вам ведь нужны ее деньги, не так ли?

— Судите по себе, милорд? – усмехнулся Джарвис. – Я же в деньгах не нуждаюсь.

— Просто я знаю жизнь, лорд Морвил, — парировал незваный гость. – Как знаю и то, что костьми лягу, но не дам этому браку состояться.

— Вы мне угрожаете? – уточнил хозяин дома.

— Предупреждаю, — Энтони Пембелтон смерил Джарвиса злым взглядом, затем уже спокойнее добавил, — даю вам время до завтра. Подумайте над моим предложением, а затем пришлите слугу с ответом. – Он сделал шаг назад. – Я не прощаюсь. Вы просто не достойны этого.

— Всего наилучшего, милорд, — ответил Джарвис, мысленно похвалив себя за то, что сумел удержаться и не наброситься на этого подлеца. Но как бы было приятно как следует приложиться кулаком по надменной физиономии будущего родственника! При одной мысли об этом у Морвила зачесались руки.

Он проследил, как лорд Пембелтон вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. И еще долго слышал звук удаляющихся шагов.

Когда в дверь постучали, Джарвис смог окончательно успокоиться. Он сел за стол и, откинувшись на спинку кресла, вытянул вперед ноги, глядя в пространство перед собой.

— Войдите, — обронил Морвил.

— Сэр, только что лорд Пембелтон покинул дом, — сообщил дворецкий. – Позволю себе заметить: он был в бешенстве.

— Спасибо, Дойл. Вы можете идти.

— Вам ничего не нужно, милорд? – уточнил слуга.

Джарвис лишь покачал головой и закрыл глаза.

Осталось три месяца. За это время он должен найти выход из сложившейся ситуации, чтобы сдержать данное слово. Только как это сделать, тот еще вопрос.

***

— Моя милая мисс Джейн, несмотря на то что вы проработали у меня целый месяц и показали себя как ответственный и прилежный работник, я вынуждена дать вам расчет, — произнесла миссис Куини, когда я вошла в ее кабинет.

— Расчет? – моему удивлению и огорчению не было предела. – Но почему? – что могло произойти за один день?

Сегодня, когда я, как всегда, пришла на работу к госпоже Мастерсон, на пороге дома меня встретил хмурый дворецкий и проводил сразу к экономке, миссис Джорджиане Куини. Предчувствие недоброго охватило еще на полпути к кабинету. Ведь обычно я сразу приступала к своим обязанностям: надо было убрать спальные комнаты на втором этаже, вычистить камин, выстирать белье и погладить то, что успело высохнуть за прошлые сутки.

Хмурый взгляд Гамильтона, старого дворецкого, служившего в доме дольше, чем я живу на этом свете, зародил в душе тревогу, которая оказалась ненапрасной.

— Вы всегда были довольны моей работой. И вы, и миссис Мастерсон, — проговорила я, ни сном ни духом не понимая причину увольнения.

— Все так, — кивнула экономка. – Но дело в том, что сегодня утром к хозяйке заявилась некая миссис Уолш. Она рассказала, что вы, работая на нее, украли что—то ценное из таверны у постояльца, вследствие чего были уволены, — пояснила она.

У меня внутри все похолодело.

— Это клевета, — я не стала молчать. – Миссис Уолш оболгала меня. Я ничего не крала. Мне претит даже одна мысль о воровстве. И тот факт, что я бедна еще не утверждает, что я пала настолько низко!

— Можете доказать? – уточнила миссис Куини, а затем махнула рукой, добавив: — Дорогая мисс Джейн, я вам верю. Но это я. Хозяйка настроена против. Она дала мне распоряжение уволить вас. Мы с девочками попытались вас оправдать, потому что знаем, какая вы и как умеете работать, но увы. Хозяйка сказала, что не станет держать в доме человека, о котором ходят подобные сплетни, даже если это ложь. – Экономка сдержанно улыбнулась. – Вы должны понимать, мисс Джейн, — продолжила она, — положение в обществе моей госпожи вынуждает ее быть осторожной. Никому не нужны проблемы.

— Конечно, — выдавила я, вспомнив, как миссис Уолш грозилась мне о том, что я пожалею о своем уходе от нее. Но я никогда не ожидала от хозяйки таверны подобной низости!

— Поэтому, вот вам деньги, — миссис Куини положила на стол бархатный кошелек, — госпожа просила вас уйти сегодня же. Мы уже нашли вам замену.

— Как быстро, — произнесла я тихо, опустив взгляд на деньги.

Все внутри меня протестовало против этой подачки. О, как же мне хотелось развернуться и гордо уйти из кабинета экономки. Но разум покачал головой и прошептал: «А жить ты на что собираешься, Джейн? А на что будешь кормить матушку?»

— Мне, право слово, очень жаль, мисс Джейн, — сказала экономка. – Вы отлично справлялись со своими обязанностями. Я была вами довольна. Девочкам, — она имела в виду других служанок, работавших в особняке. Не таких, как я – приходящих, а постоянных, — вы тоже нравились. Но увы. Вы должны понимать: репутация работницы – это репутация дома, в котором она работает.

Я сдержанно кивнула, затем наклонилась и взяла кошелек.

— До свидания, мисс Джейн, — бросила мне вслед экономка.

И что теперь делать, подумала я, когда дверь особняка на Кипарисной улице закрылась за моей спиной.

С одной работы я ушла сама. С другой меня уволили! А денег кот наплакал!

Я спрятала кошелек в карман и, закутавшись в старый плащ, поспешила домой, ругая про себя подлую миссис Уолш.

Это же надо! Не поленилась, отыскала мою работодательницу, оболгала меня и лишила заработка! Как только после подобной подлости она сможет спокойно спать?

Ну ничего, свернув за угол, сказала я себе, завтра с утра пойду искать новое место. Главное – не отчаиваться. Если закрывается одна дверь, где-то обязательно откроется другая. Но почему сердце гложет обида? Почему хочется запрокинуть голову к пустым небесам и закричать от несправедливости происходящего?

Вместо этого я стиснула зубы и пошла вперед.

Утром прошел дождь. Осень еще держалась за свои права, но воздух заметно стал холоднее. И перепрыгивая через лужи, отражавшие хмурое небо, я размышляла о том, что скоро нам с матушкой понадобиться новая теплая одежда. Чинить старую нет смысла. Боюсь, она попросту расползется прямо на теле. Матушкина зимняя накидка выглядит словно стеганое одеяло – сплошь состоит из заплат. А туфли уже давно набирают воду и не спасают от дождей и снега.

Деньги нужны. Очень.

Я запустила руку в карман. На ощупь попыталась оценить, сколько монет находится внутри. Хорошо, если денег хватит, чтобы заплатить за аренду дома.

А еда? А одежда? А дрова?

Я поежилась и едва успела отскочить к стене дома, когда мимо, прогрохотав колесами, промчалась дорогая карета с вензелями и кучером, одетым в бархат. Чудом увернувшись от плеснувшей лужи, я обернулась, проводив экипаж долгим взглядом и вздохнув, побрела дальше.

Как сказать матушке, что потеряла работу? Она огорчится. Виду, конечно, не подаст, и все же, мне было горько разочаровывать ее.

Когда богатый купеческий квартал остался за спиной сразу за рекой, отделявшей его от Трущоб, я подняла взгляд, отмечая, как разительно отличаются дома по эту сторону реки. Казалось бы, перешла по мосту и попала в новый мир, где царят бедность и запустение.

Здания, встретившие меня, стояли мрачные, серые. Они поднимались к такому же мрачному небу, затянутому тучами, и давили со всех сторон какой-то безысходностью.

Я ускорила шаг, пытаясь добраться как можно быстрее домой. На углу заметила нищенку, просившую милостыню. Достав из кармана мелкую монетку, положила ее в оловянную чашку женщины, прижимавшей к груди девочку, одетую еще беднее, чем я.

— А еды у тебя нет, а? – подбросив монетку, спросила нищенка. Наши глаза встретились, и я поняла, что женщина пьяна. Отчего-то стало неприятно. Мои деньги она попросту пропьет! Надо было дать монету ребенку, хотя есть вероятность, что мать заберет их у девочки. – Или одежды? – меж тем продолжила попрошайка.

Я покачала головой и пошла дальше.

Знакомый двор встретил нитями бельевых веревок, сегодня по причине дождя пустых. Впереди показался низкий дом, в котором я жила с матушкой. На двоих у нас была одна комната. В ней находились и спальня, и кухня, и ванная.

Ускорив шаг, я подошла к двери и на миг задержалась на пороге. Затем надела на губы улыбку и вошла, крепче сжав в кармане драгоценные деньги.

***

Ночь опустилась на спящий город, окутала тьмой улицы, постучалась в дома, зажгла магические огни, выстроившиеся вдоль дорог фонарей.

Одинокий экипаж пересек реку через мост и направился в трущобы под моросящим дождем того и гляди норовившим перейти в крупу.

Холодало, но широкие лужи еще не тронули первые морозы, и тонкий наст не хрустел, разбиваясь, под колесами кареты.

Миновав грязный квартал, экипаж остановился на углу, неподалеку от таверны. Подобрав стоявшего там человека, закутанного в длинный черный плащ, экипаж двинулся дальше, пока не развернулся на маленькой площади, у старого фонтана, изображавшего большую глазастую рыбу, изрыгавшую тонкую струйку воды.

— Вы не предупредили меня, что этот человек настолько силен, — произнес мужчина в черном, кутаясь в плащ. Из-под широкополой шляпы сверкнули серые глаза, горевшие недовольством. – Он едва не поймал меня ночью. И если бы не мой дар…

— Но ведь не поймал? – перебил собеседника владелец кареты.

— Знай он лучше Трущобы – мне не уйти, — констатировал мужчина в черном.

— Бросьте, Бонс. Мне ли не знать ваши таланты? Лучше расскажите, удалось ли вам сделать то, что я велел, — последовал вопрос.

Названный Бонсом хмыкнул, затем кивнул.

— Да. Я пробрался в дом Морвила и видел вашу племянницу, — проговорил маг.

— И? – в голосе лорда Пембелтона прозвучало откровенное нетерпение.

— Она без изменений. И, полагаю, так и не придет в себя. Уж не знаю, что с ней произошло, но можете не сомневаться – ни через месяц, ни через три, леди Эдит Пембелтон не придет в сознание. Да, — кивнул Питер Бонс, — лорд Морвил с помощью целителя поддерживает в ней жизнь, но это напрасная трата сил. Уж я—то знаю.

— Ха! – довольно крякнул лорд Энтони и одобрительно кивнул. – Я так и знал! Все его слова о свадьбе не более чем жалкий блеф. Он думает, я ничего не знаю. Ну-ну... Пусть думает также и впредь!

Человек в черном плаще молча посмотрел на своего сиятельного собеседника.

— Вам не жаль племянницу, милорд? – рискнул спросить Бонс.

— Нисколько, — Пембелтон крепче сжал в руке трость с серебряной головой птицы на навершие. – Более того, если девчонка дотянет до своего дня рождения, точнее, несколько дней после, когда я получу то, что принадлежит мне по праву, я сделаю так, что она будет жить. Так что все зависит от нее. Хотя, — улыбка сэра Энтони стала шире, — признаюсь, что не стану грустить, если этого не произойдет. Никогда не любил брата и его семейство. А эта Эдит, — улыбка милорда погасла, — всегда была той еще занозой. И мнила о себе невесть что.

Экипаж встряхнуло. Колесо попало в выемку на дороге и слуха лорда и его спутника донеслись ругательства кучера. Но вот карета выехала за пределы Трущоб, оставив нищету позади. Сразу за мостом появились яркие фонари, а дорога легла чистой лентой с аккуратными бордюрами и деревьями, растущими подле домов. И чем дальше удалялся экипаж от бедного квартала, тем выше и дороже становились дома.

— Скажи мне одно, Бонс, — обратился к магу Пембелтон, — уверен, что Морвил тебя не разглядел?

Питер криво усмехнулся.

— Я закрылся тенями, милорд.

— Вот и отлично, — облегченно выдохнул сэр Энтони. – Теперь ты отправишься за город и немного поживешь в предместье не высовываясь, — продолжил Пембелтон. – Я уже договорился.

— Могу ли я быть вам еще полезен? – уточнил маг.

— Думаю, да. Но сейчас ты должен скрыться. Не желаю, чтобы Морвил смог отыскать тебя и связать со мной. Осталось всего три месяца. Я подожду, — улыбнулся сэр Энтони. – Ждать я всегда умел. И что такое жалкие три месяца в сравнении с годами ожидания? – спросил он, впрочем, скорее обращаясь к себе самому.

Маг кивнул, но не произнес вслух ни слова, понимая, что его ответ будет неуместным.

Бонс перевел взгляд на окно, за которым проплывал королевский парк с пятном озера, освещенным огнями. Мысль о провинции грела ему сердце. И маг уже представлял себе, как снимет маленький домик у леса, а поутру будет ходить на рыбалку или охоту. Да все что угодно. Деньги у него теперь есть.

Он задумался настолько, что не заметил, как Пембелтон придвинулся ближе, наклонившись к самому лицу Питера.

— А вот и плата, мистер Бонс, — проговорил сэр Энтони, а когда маг удивленно воззрился на благородного господина, последний ударил его тростью в грудь.

Вспышка боли пронзила Питера. Он открыл рот, но не смог издать ни звука и только с каким-то непониманием продолжал смотреть на лорда Пембелтона, не веря в то, что случилось. В голове стало легко и пусто. А затем темная пелена застила глаза несчастного.

— Добрых снов, мистер Бонс, — сказал лорд Энтони и отпрянул, позволив магу осесть на дно экипажа, свалившись с сиденья. Затем милорд поднял трость и постучал по крыше кареты, приказывая кучеру остановиться.

— Да, сэр? – сидевший на козлах дородный мужчина в теплом кафтане повернул голову, когда хозяин кареты выбрался наружу, захлопнув за собой дверцу.

— Делайте так, как мы договаривались, Фред, — произнес лорд Пембелтон.

— А вы, милорд?

— А я прогуляюсь, — ответил сэр Энтони. – Тут недалеко. А прогулка перед сном благоприятствует последнему, — закончил он.

Кучер коротко кивнул, затем развернул лошадей и отправился в сторону, противоположную той, куда ушел его господин.