Глава 15

Все проходит лучше, чем я могла надеяться. Кирилл ведет себя сдержанно и почти все время молчит за обедом, а я изо всех стараюсь сделать вид, что не замечаю сходства Веры с мамой. Понятно теперь, почему папа так долго скрывал ее. И я обязательно подниму эту тему, но только не во время этой поездки, а когда мы останемся одни дома.

— Я покажу Вере территорию, встретимся за ужином, — говорит папа, когда мы выходим из ресторана, и мы благополучно расстаемся на остаток дня.

Кирилл исчезает в неизвестном направлении, а я иду поплавать в бассейне, а после посещаю хамам. Ничего не скажешь, семейный отдых, во время которого члены семьи отдыхают по отдельности. И какой был во всем этом смысл?

Ужин проходит так же, как и обед, а когда мы все вместе возвращаемся в домик, я не отказываю себе в удовольствии понежиться в джакузи, несмотря на обилие водных процедур в этот день. Переодеваюсь в спортивный купальник, состоящий из черных плавок и неоново-оранжевого лифа, набрасываю сверху теплый махровый халат и захватив телефон, поднимаюсь на терассу.

До чего же, все-таки, красиво здесь!

Кругом вечнозеленые растения, световые гирлянды из лампочек, которые я сразу включаю, хотя едва начало темнеть, и шикарный вид на озеро и лес. Романтика. Вот если бы было с кем эту романтику разделить, а именно со своим парнем… Я до смерти устала, что у всех кругом есть отношения или что-то отдаленно их напоминающее, кроме меня.

— Так, никакого Феда и уныния сегодня! — говорю вслух и кивнув самой себе, сбрасываю халат на скамеечку и забираюсь в заранее набранную мной воду.

М-м-м… Какое блаженство.

Конечно, не упускаю случая снять красивый ролик, хотя и весьма нерегулярно веду свою страницу в сети, а потом просто лежу и любуюсь красивым видом, пока окончательно не темнеет и на небе не загораются первые звезды. Вот бы иметь дома такую терассу! Купаться в помещении все равно не то, да и неба не видно.

— Так и знал, что это ты заняла джакузи, — раздается рядом голос брата, пугая меня до полусмерти.

Я громко вскрикиваю и хватаюсь за сердце, бултыхаясь в воде.

— Черт возьми, никогда больше так не подкрадывайся! Меня чуть кондрашка не хватил, — зло выговариваю ему, а он, пользуясь случаем, нагло забирается ко мне, садясь напротив и вальяжно раскинув руки по бортику. — Вообще-то, тут занято и я против компании!

— Твоя проблема, — хмыкает невыносимый нахал. — Милый купальничек, кстати.

Я машинально опускаю взгляд вниз и заметив, как выделяются соски сквозь ткань, тут же снова опускаюсь поглубже в воду.

— Ты совсем того, что ли? — не скрываю возмущения. — Или перепутал меня с одной из своих девок? Как ты со мной разговариваешь?

— Как хочу — так и разговариваю, — вызывающе заявляет Кир, глядя мне прямо в глаза, и я первая отвожу взгляд, не выдержав напряжения.

Что-то происходит между нами и то, о чем я думала днем, мне не показалось. Он действительно провоцирует меня. Но зачем? Неужели нет предела его жестокости?

— Что ты делаешь, Кирилл? — спрашиваю прямо, набравшись храбрости.

— То, что хочу, — снова ерничает он, задевая мою ногу своей ступней. — Я ведь живу по кайфу, забыла?

— И в чем кайф отпускать пошлые замечания в сторону своей сестры?

— Ты мне не сестра, блядь! Сколько раз повторять? — машинально поправляет он и даже не злится, как обычно, а выглядит все таким же самоуверенным, и, его приподнятое настроение дико напрягает меня.

— Хорошо, не сестра, — соглашаюсь я. — Но мы в любом случае одна семья.

— Допустим. Вот только я не пойму сути твоих претензий. Мне теперь и слово нельзя сказать, чтобы ты не приняла это за какой-то намек? Что за мысли бродят в твоей голове, а, мелочь?

Его голос становится ниже и он придвигается ближе, словно хочет повнимательнее рассмотреть выражение моего лица, но мне некуда отступать. Над водой виднеется только верхушка его плеч и шея, но я чувствую, как его обнаженное колено прижимается к моему бедру и это прикосновение посылает мурашки по коже. Я начинаю паниковать, потому что не привыкла к таким играм разума и сразу же теряюсь от этого мимолетного физического контакта. Это Кир может дразнить и играть, но я с таким еще не сталкивалась, а метод прямого разговора с ним не действует. Я просто теряю все мысли в своей голове и не знаю, как достойно ответить.

— Просто игнорируй мое существование, как делал это раньше, — прошу его унизительно жалким тоном, явно выдающим мое беспокойство.

— Какая же ты трусишка, Ася, — усмехается он, поднимая руку из воды и проводя мокрым пальцем по моей щеке, отчего я дергаюсь в сторону.

— Хватит с меня купания, приятно оставаться! — решительно заявляю, резко вставая на ноги в воде и чувствуя, как без горячей воды тело обдает холодом.

Кир стремительно встает следом и хватает меня за руку, так что я даже забываю об ознобе, вызванным холодным осенним воздухом, слишком напуганная его действиями, потому что он на этом не останавливается. Брат кладет вторую руку мне на талию, прижимая к своему голому торсу вплотную, и насильно утаскивает обратно в воду, хоть я и пытаюсь сопротивляться. В итоге мы все же падаем и чуть не погружаемся с головой, но в последний момент Киру удается опереться рукой о борт. Я же лежу на его груди и в мешанине переплетающихся ног пытаюсь найти опору и одновременно убраться подальше от его практически голого тела, прикосновение к которому совсем не кажется безобидным.

— Да успокойся ты! — крепко обнимая меня, рявкает на ухо придурок, и устраивается поудобнее, продолжая насильно удерживать.

Теперь он сидит, опираясь на бортик, а я практически у него на коленях, крепко прижатая к твердой груди и обездвиженная сильными руками, из хватки которых не вырваться.

— Кирилл, я закричу, если не отпустишь! — угрожаю, не оставляя жалких попыток сопротивляться его натиску.

— А я тебя тогда под воду окуну, — ухмыляется Кир. — Под водой тебе наверняка будет не до криков.

У меня внутри все сжимается от обиды. Потому что я верю, он так и сделает.

Ну почему он такой садист?! Что за мания постоянно причинять мне боль? Я смотрю в его глаза и не вижу в них ничего. Пустота. Ему просто скучно и издеваясь надо мной, он тупо веселится, даже не думая о моих чувствах. И, как всегда со мной и бывает, я не могу спрятать или сдержать свою боль. Глаза становятся влажными и слезы скатываются по щекам вместе с громким всхлипом, прежде чем мой страх и беспомощность прорываются наружу.

— Эй, ты чего? — берет меня за подбородок Кир, но я резко отворачиваюсь в сторону, пытаясь остановиться, но не в силах этого сделать и продолжая унизительно плакать перед ним, давая то, чего он и добивался. — Мелочь, перестань! Нельзя же плакать из-за такой ерунды.

— Отвали от меня! — отталкиваю его руки, пытаясь отползти сквозь всхлипы, но он не пускает.

Продолжает удерживать, теперь крепко обхватывая руками мое лицо обеими ладонями и не обращая внимания на мои удары по своей груди.

— Черт, Ася, не будь такой размазней! Я же не серьезно. Ну, перестань!

Он вытирает слезы под моими глазами снова и снова, словно это может остановить их, но они с завидным упрямством продолжают течь, пока я продолжаю биться в его объятиях в попытках освободиться, окончательно выбиваясь из сил в конце концов. Тогда он прижимает мою голову к своему плечу и крепко обхватывает меня за спину, зажав руки, пока я продолжаю плакать уже в его кожу, забив на все и выпуская наружу всю обиду.

— Какая же ты глупышка, Ася, — шепчет куда-то в мои волосы Кир. — Чуть что — сразу в слезы. Я ведь просто решил подшутить над тобой, а ты сразу в панику ударилась. Дурында мелкая.

Его голос становится неожиданно нежным, как и ласковые поглаживания большими пальцами по моей коже, так что я замираю неподвижно, продолжая по инерции изредка всхлипывать, и жду. Жду, пока отпустит. Или пока ослабит бдительность настолько, что я смогу вырваться и сбежать.

* * *

Все пошло по одному месту, потому что я, блядь, автоматически сделал то же, что и всегда — начал дразнить. А мелочь этого не любит и не всегда даже понимает. Итог — слезы. Моя девочка та еще плакса.

Я жду пока она постепенно утихнет и успокоится, а сам изо всех сил пытаюсь не дать своему стояку уткнуться ей в бедро, что охуенно сложная задача, учитывая, то сидит она практически у меня на коленях. Но что я могу поделать, если она такая нежная, практически голая, находится рядом и я имею возможность касаться ее кожи без каких-либо преград? Если бы не эта истерика, то не факт, что я уже не был бы на ней, пробуя эту ароматную кожу на вкус.

— Прости меня, Ася, — выдавливаю из себя извинения, продолжая поглаживать ее спину.

Она ожидаемо напрягается, прекрасно зная, чего стоят мои извинения, ведь я так не люблю их приносить, даже когда на самом деле проебался.

— Почему ты такой, Кир? — устало спрашивает она, шмыгая носом и поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.

Ее глаза красивые даже когда заплаканы, а губы припухли и покраснели. Хочу их. Но нельзя. Не сейчас.

— Не знаю, — ухмыляюсь я. — Можешь считать, что я от природы такой придурок. Но я правда лишь хотел немного тебя поддразнить. Не дуйся, мелочь.

Она отстраняется и я ей позволяю, опуская руки, но к моему облегчению, девочка не уходит, а просто отодвигается на противоположный угол, не сводя с меня глаз.

— Давай поговорим откровенно. Хоть раз, — просит она. — Чего ты добиваешься? Зачем изводишь меня? Я ведь рассталась с Федом. Что еще тебе от меня нужно?

— Я просто хочу подружиться, — иду ва-банк, затаив дыхание в ожидании ее реакции.

И она не подводит. Мелочь шокировано округляет глаза и кажется, даже не дышит.

— Подружиться? — переспрашивает она почти шепотом.

Это первый шаг. Сделать так, чтобы она перестала меня бояться и воспринимать как врага. Стать ближе. Добиться доверия. Иначе, у меня не получится сделать ее своей. Она просто воспримет это, как акт насилия.

— Ну да, — пожимаю плечами, чувствуя себя полным идиотом от той чуши, что несу. — Ты же сама все время повторяешь, что мы семья. И раз теперь мы не будем жить вместе, то едва ли ты захочешь общаться со мной. А я к тебе, вроде как, привык.

Идеально. Нельзя переигрывать, я все же должен оставаться похожим на себя, ведь она прекрасно знает, что я ни фига не эмо в душе, чтобы расчувствоваться полностью. И Ася покупается. Ее взгляд сразу же становится мягче, а плечи расслабляются.

— Ты такой идиот, Кир, — неверяще качает она головой. — То есть, ты был сегодня весь день таким… дружелюбным не потому, что хотел ослабить мою бдительность для очередной подставы?

— Представь себе! Я не тот человек, с которым можно поговорить по душам, но я не против проводить с тобой время. Иногда. И моим друзьям ты вроде как нравишься. Только не строй никому из них глазки и никаких проблем.

Моя «неуверенность» ее забавляет и девочка фыркает, закусывая губу, чтобы не улыбнуться, но смешок все равно вырывается.

— Ты ли это, Кир? — издевается она. — Ты хочешь дружить? Со мной? Я прямо не знаю, как реагировать на такую высокую честь, оказанную мне.

Я плещу в нее водой и она взвизгивает, отворачиваясь и подставляя спину.

— Прекрати, ты чего?!

— Ты у меня еще посмейся! — рычу, продолжая устраивать над ней фонтан брызг.

— Перестань, Кир, ты тут весь пол зальешь! — смеется она. — Учти, я не буду за тобой вытирать!

— Горничная вытрет, — отвечаю ей, но прекращаю, потому что не хочу, чтобы она сбежала.

Ася поворачивается и снова усаживается, оставаясь по плечи в воде, за что я мысленно благодарю ее, потому что мой тупой член даже не думает падать, а вид ее груди в купальнике этому не способствует.

— Значит ли это, что ты готов подписаться на меня в «Сети»? — продолжает издеваться нахалка, но улыбка, которая растягивает ее губы, слишком нравится мне, чтобы пресекать это.

Мелочь больше не расстроена. Она кажется на удивление счастливой и это нравится мне гораздо больше. Я хочу снова притянуть ее к себе, попробовать эту улыбку на вкус, хочу узнать, какие еще эмоции могу вызвать у нее, и когда-нибудь я так и сделаю. Когда буду уверен, что она не будет сопротивляться.

— Я даже готов подвозить тебя каждое утро, — говорю на полном серьезе.

— Ты и так это делаешь, — хмыкает она.

— После переезда, мелочь. Я не против заезжать за тобой по утрам и даже не буду высаживать, не доезжая до ворот.

Это окончательно заставляет ее поверить. Ася даже рот открывает, а потом растерянно закрывает, даже не зная, что сказать.

— Серьезно?

Я пожимаю плечами, типа, подумаешь, большое дело.

— И мелочью перестанешь называть? — наглеет пигалица.

— Ну уж нет, ты моя надоедливая мелочь, так что смирись.

— Никакая я не надоедливая! — возмущается девочка. — Это ты мне все время надоедаешь! Но так и быть, можешь подвозить меня. А еще, я хочу, чтобы ты брал меня с собой на все вписки, на какие я только захочу, и договаривался с папой, чтобы он отпустил меня. Он же теперь будет дома ночевать, так что конец свободе.

— Ах ты мелкая вымогательница!

— А ты привыкай, быть моим другом — привилегия, — смешно задирает нос она. — Это же не я к тебе набиваюсь, а ты ко мне.

— О чем уже жалею, — бормочу я. — Ну ладно, так и быть. Я сегодня добрый, уступлю. Но на этом все, мелочь.

Ася вздыхает, хмуря брови, и скрещивает руки на груди.

— Ну вот, а у меня это была даже не половина списка.

Я сохраняю серьезный вид, хотя так и хочется рассмеяться над выражением ее лица. Ну как она может быть такой милой и сексуальной одновременно?

Девочка начинает, вдруг, ежиться, и тянется к своему телефону, лежащему на столике рядом.

— Блин, неудивительно, что я так мерзну! Торчу тут целую вечность. Все, Кир, я спать.

Она резко поднимается из воды, предоставляя мне шикарный вид на свою попку, прежде чем скрывает ее под махровым халатом, а потом стремительно бежит к двери, спеша оказаться в тепле. Я же продолжаю лежать в этом долбанном джакузи, представляя, как имею ее прямо в воде, заставляя надрывать горло от криков. Надо будет приехать сюда без нашего старика, раз уж моей девочке так нравится это место.