1

Выключил свет. Закрыл дверь. Не спеша иду по пустому коридору, который освещался парой тройкой верхних ламп. Как правило, в такое время в университете оставались только охрана и я. К моим поздним посиделкам администрация привыкла и уже не вызывала каждое утро с объяснениями.

Сдаю на контрольном пункте ключ, расписываюсь в журнале. Мне желают доброй ночи. Впереди действительно ночь, часы недавно показали половину первого.

Я очень надеялся, что дома все спят. Но когда подъезжал к дому, моя надежда развеялась как дым. Потому что, подходя к лестнице, увидел отца, выходящего из кабинета. Он выглядел уставшим, рубашка была расстегнута на четыре пуговицы, сейчас снимал часы. У него была странная привычка раздеваться по дороге к комнате.

-Аман?! Я думал, ты уже десятый сон видишь! – он улыбнулся, приобнял меня за плечи, мы вместе стали подниматься по лестнице. –Почему так поздно? Или какие-то очень «одаренные» студентки не могли понять материал? – я покраснел от пошлого вопроса, его глаза смеялись.

-Нет. Студенты все хорошие. Стараются. Ты же знаешь, что в Дубае учатся в основном парни.

-В этом вопросе Лондон выигрывает, хотя… - поджимает губы, а я понимаю, о чем он подумал.

-Я мусульманин, папа!

-Я рад, что ты это помнишь.

-Это харам, папа. И тем более я ничего не совершил, Аллах простит мои мысли. Но спасибо, что в трудную минуту поддержал.

-Я всегда рядом, сынок, ты это знаешь.

-Да, знаю! – застенчиво ему улыбаюсь, он похлопал меня по плечу.

-Доброй ночи!

-Доброй ночи, папа! – смотрю, как он скрывается в своей комнате, выдыхаю. До сих пор чувствую напряжение рядом с ним. В Лондоне мне было легче, потому что я не был под прицелом отцовских глаз. Не было ощущения, что меня сканировали.

С тех пор, как вынужден был вернуться в Дубай, жить с родными под одной крышей, работа была спасением. Я мог ею прикрываться в любом вопросе, в любой ситуации. Даже когда был период загула, понимал, что плотские утехи не нужны мне в том неприглядном виде, что были между мною и случайной партнершей. Легкая близость не доставляла никакого душевного счастья, только физическое облегчение. Поэтому работа вновь заняла первое место в моей жизни, вновь я погрузился с головой в привычные мне формулы, в привычное окружение, где никто не смотрел томным взглядом с единственной мыслью, как залезть тебе в штаны. Я хотел другого в своей жизни.