Глава 13
Я летела. О, как я летела!
На крыльях любви, на каблуках счастья, с реактивной тягой нетерпения… Я бежала, как в романтическом фильме, трепеща от ожидания скорой встречи с любимым гадким человечком. Да я готова была прям с разбегу накинуться на Ромашку, перевернув его нафиг вместе с креслом! Как затормозила-то в последний момент, непонятно. Но запыхаться успела, не отходя от кассы похоронив мечту стать рекордсменом по бегу на длинные дистанции.
— Максим… тут же запнулась, поперхнувшись слюнками радости, захлопнувшись сверху медным тазиком разочарования. — …Сергеевич. Добрый вечер.
— Соколовская? — смерив меня малость опешившим взглядом, вздернул бровь мой шеф. Или у него так глаз на нервной почве дернулся?
Тьфу. Чтобы на вас камень упал, размером с Соколовскую!
— Угу, — мрачно буркнула, но тут же нацепила радостную улыбку, в памяти перебирая все казни египетские.
Да-да. Как вы уже догадались, напротив начальственного недоумения сидел не Ромка. Незнакомый, неопознанный, в первый раз увиденный. Да, тоже чистейший блондин… Но всё равно — не Ромка!
Молодой, красивый — это да. Высокий, богатый, худой… нет, скорее жилистый — тоже да! А вот волосы, поначалу показавшиеся мне белыми, на самом деле оказались странного оттенка. Что-то такое серебристое, стальное, пепельное…
Красиво, да. Но не мое, увы! Я, как оказалось, преданная фанатка чистейших белобрысых существ с вредной упрямой натурой!
— Занятно, — ни к кому конкретно не обращаясь, ехидно протянул боссушка. — Что ж, ладно, об этом потом. Анастасия, познакомься: мой старый приятель Богдан. Богдан — это Анастасия Соколовская, мой переводчик.
— Рад знакомству, — поднявшись с кресла, протянул мне руку молодой мужчина, вежливо улыбаясь. Я вручила свою в ответ, с тоской и легкой завистью чувствуя под пальчиками прохладный металл обручального колечка.
Эх, где ж на таких орнитологов-то учат? Самые лучшие экземпляры оказываются окольцованы в момент!
— И я.
— Присаживайся, Настя, — махнул рукой шеф. — Мы уже почти закончили.
Слушаюсь и повинуюсь…
— Да, ты прав, — молодой человек, представившийся Богданом, присаживаться обратно, к моему удивлению не спешил. — Думаю, мне пора. Как вернешься в город, дай знать.
— Уверен, что не хочешь остаться на ужин? — только и спросил Максимка свет Сергеич, поднимаясь и протягивая руку, пока я косила глазами в разные стороны, будто пьяная лошадь.
И что, это всё? Мне даже на него насмотреться как следует не дадут? Не каждый же день увидишь таких интересных образчиков, которые волосы красят! Злые, злые, коварные люди!
И нет, мне совсем не интересно, кто же такой этот персонаж, как он тут оказался, и что он тут на самом деле делает. Шеф же того, по работе в санаторий явился. Вот и работает… со всякими!
— Не хочу опоздать на самолет, — только и улыбнулся Богдан. — Меня уже заждались дома.
— Рыжим чудовищам привет, — как-то слишком многозначительно усмехнулся мой боссушка. У меня в ответ на это задергались обе туфельки на вусмерть уставших ногах. В санатории что, вечер шарад объявили, а я снова все веселье пропускаю?
— Скажи Милане, что ты меня здесь не видел, — ввернул колкость блондин. Почему это была именно колкость? Не знаю, но мне так показалось! — Всего доброго, Анастасия.
— И вам, — скромно покивала я, так и не найдя сил подняться с удобного до безобразия креслица. Мягонько, уютненько, комфортненько… Можно я здесь спать останусь?
Как бы то ни было, но приятный молодой человек по имени Богдан решительно нас покинул. И вот теперь, сиятельное внимание Максимки свет Сергеича, наконец, было обращено в сторону свой крепостной… Ой! Ну, в сторону наиценнейшего работника, в смысле.
Оговорочка, кажись, по Фрейду…
— Что ж, неплохо, — наконец, после двух минутного молчания и пристального разглядывания, разродился шеф вердиктом. Ну, слава тебе, Господи. Можно, я стану крестной мамой? — Не совсем то, что я ожидал… Но весьма достойно. Думаю, Милана не справилась бы лучше.
— Только ей не говорите, — фыркнула, беззаботно покачивая ножкой с болтающейся на ней новенькой туфлей. Упс. Надеюсь, у меня там кровища со свеженьких мозолей не стекает? А то как бы… ну, не комильфо!
— Я же не самоубийца, — хмыкнул многозначительно Биг Босс, снова типа лениво ковыряя меня взглядом. И он этим меня смутить удумал? Да после общения с настоящим французом, которые во время разговора не имеют привычки смотреть куда-то мимо своего собеседника?
Не-а. Укол не в кассу!
— Ну, я бы так не сказа-а-ала…
— Соколовская, не борзей, а?
Во-о-от! Узнаю своего любимого начальника!
А то не поймешь, в кого он эволюционировал в последнее время. Или деградировал? То ли Казанова, то ли плохой танцор с неподъемными бубенцами, то ли вообще… актер без Оскара! Что творит — непонятно. А что уж от меня хочет на самом деле — непонятно вдвойне!
— Шеф, я что-то понять не могу, — задумчиво прищурилась я, снова перейдя на вольготно-деловой стиль общения. Ибо снова сближаться с ним — не уважать себя, определенно! Проходили эту попытку перевоспитания псевдо отношениями, знаем. — Вы так настаивали на изменениях. А теперь вроде как не рады. Или мне кажется? Или вас коробит, что это заслуга не вашего почтенного семейства?
— Соколовская, не пойми меня неправильно, — о, тоже на официалку переполз! Мерси, мерси. Такое отношение устраивает меня больше! Даже вот этой поганой ухмылочке — милости прошу. — Мне плевать, каким способом будет достигнут желаемый результат. Милана или кто-то другой — мне не важно. Важен итог и ничего больше.
— А как же «главное не победа, а участие»? — ехидно поддела я.
Нет, а что? Он тут может ядовитой слюной поплевываться, а я снова сидеть просто так буду?
— Соколовская, мы с тобой не на спортивных играх при Советском союзе, — усмехнулся шеф, кажется, собираясь подняться. Что, уже капитулирует? Я так не играю! А как же сражаться до победного? — В нашем с тобой случае, овчинка стоила выделки. А во сколько обошлась эта выделка, кто ей занимался, и сколько это стоило — меня волновать не должно.
Так, я не поняла. Меня что, сейчас завуалировано овцой назвали?! Да е-мае, это даже не завуалировано, это прямым, как топор намеком, абсолютно лишенным прозрачности, сказано!
Да он… да он… да он… Да он офигел, что ли??
— Кстати, Андреев звонил, — как бы невзначай обронил босс-засранец, действительно поднимаясь.
Я аж забыла высказать всё, что о нем только что подумала и перечислила! Мысленно, конечно. Но только пока — как раз собиралась все это озвучить!
— И? — я тут же подскочила, завертевшись волчком рядом, забыв, правда, как дышать. Аж из головы вылетело, что я вроде как теперь совсем другая! — Что он сказал?
— Да ничего, — неопределенно пожал плечами Максим. — Только то, что твой пес нашелся. Приветов тебе не передавал, извини. Кстати, не забудь, что с послезавтра начинаются оздоровительный процедуры. А теперь мне пора. Приятной ночи.
И свалил в закат, гордо оставляя за собой последнее слово. Ну, то есть криво улыбнулся, развернулся, и прошагал в другой конец холла, где, как оказалось, его ожидала с приторной улыбочкой та самая белокурая дама в мехах! То есть, тогда она была в мехах, а теперь в откровенном красном платье для коктейлей.
О-бал-деть. Тот, с кем я целовалась недавно, кому доверилась и поехала отдыхать, на чьи условия согласилась и прошла нелегкий путь апгрейда … обозвал меня барашкой и в постель к своей подружке ускакал??
И кто из нас, после этого, меховая хня с рожками?
А ведь знаете… меня еще в жизни никто так не унижал. И это уже не рядовое невезение, это наглое, борзое, и крайнее до неприличия свинство!!
Я была злая. Я была ух, какая злая! А потому сделала первое, что в голову пришло. Встряхнулась, развернулась… и в местный бар гордым шагом пошла. Не в номер же мне подниматься и от горя плакать, верно? Мне уж как-то надоело, если честно, из-за всяких неправильных индивидов сопли кружевным платочком вытирать!
Тут я, конечно, привираю. Такого богатства у меня отродясь не было, максимум одноразовая салфетка. Влажная — уже лакшери! Но судя по образовавшейся тенденции, запасы, с учетом нового имиджа, придется в скором времени пополнить…
Ну вот, я же говорила. Не успела принять судьбоносное решение, как снова фиг. Я в бар только голову сунуть успела, а там — опять они! Сидят, воркуют… слюнями меняются. Довольный шеф с мартовской мордой весь в помаде, девица вся в мечтах, алкоголе и далеко идущих планах.
Как меня сразу не стошнило?
Впрочем, гордо пройти за барную стойку — у меня тоже сил не хватило. Вот еще, сидеть и напиваться у них на виду! Какая уважающая себя женщина такое стерпит? Та самая женщина во мне прям негодовала от вселенской несправедливости!
Но как-то я все-таки нашла в себе силы, и дошагала до бармена. Гулять, как говорится, так гулять! Сейчас одним ходом прибьем двух наших любвеобильных зайчиков, и пойдем успокаивать кипящие нервы.
— Что вам угодно? — тут же расплылся в вежливой улыбке приятный до омерзения бармен, активно натирающий стаканы перед традиционным вечерним ажиотажем.
Что? А я же откуда знаю? Я не местный завсегдатай, ассортимент еще изучить не успела! Хотя… помню, как кутили мы с Ромашкой однажды, на мое совершеннолетие. И подсунули мне тогда… дай бог памяти… а!
— Б-52! — выдала вердикт, радуясь внезапному озарению. Есть еще, оказывается, порох в пороховницах!
Бармен понятливо кивнул, тут же принимаясь за бутылки. Вот люблю я таких людей: и лишнего не спросят, и в беде не бросят… Не зря, видимо, говорят, что все бармены — немножко психологи!
Вот и мой личный мозгоправ живенько выставил передо мной стопочку с разноцветными слоями. А после легким движением руки… поджег все это дело! Которое я тут же хлюпнула через трубочку, даже не опалив реснички или новенький маникюр. Еще бы! До Года Кабана еще полгода, а мне уже такую свинку подсунули, что ни о каких дальнейших мелких неприятностях и речи быть не может. А ели рискнут сунуть свой пятак в мою новую жизнь…
Сожгу весь чертовый восточный календарь разом!
Да простит меня Гринпис.
— Повторить? — обрадовался моему умению работник ножа и топора… тьфу! Рюмки и шейкера!
— Нет, спасибо, — фыркнула, чувствуя приятное тепло, обволакивающее желудок, и легкость в голове. Во-о-от… Вот это уже — совершенно другой разговор! — Лучше подскажите, где тут можно по-настоящему повеселиться.
— Повеселиться? — вскинул брови бармен. — Да легко!
И в следующие пару секунд я стала счастливым обладателем адреса местного приличного клуба, а мой алкомастер был некрасиво кинут на телефонный номерок. А что? Я хотела дать, когда он попросил, честно. Но когда заметила, что шеф за мной наблюдает, весело и красиво… ему отказала!
А потом гордо и весело, со смешками и легким флиртом с первыми встречными отправилась на выход, искать приключений на свою пятую точку в обновленных красивых тряпочках. В конце концов, я же не мстить ему собралась — это слишком мелочно и низко даже для оскорбленной души.
Я хотела просто набуха… Excusez-moi! Продезинфицировать душевные раны.
Тут идти-то всего ничего. Полчаса и я на месте, зажимаю уши от непривычного шума, удивляюсь, насколько легко прошла контроль морды, и взглядом ищу в толпе людей место, где можно беззаботно предаться пьянству.
И, на удивление легко пробравшись через толпу людей, падаю на свободный высокий стул с уверенным заказом:
— Б-52!
Всё. Держитесь, люди. Соколовская сегодня неприличный разгул устраивать изволит!
— Легко! — тут же выкрикнул услышавший меня бармен, хватаясь за свои причиндалы. Ну, там, за стопочки, бутылочки, рюмочки, шейкеры, ложечки и палочки… А вы о чем подумали?
И таки уи-ии-ха! Хоть на поприще алкогольных возлияний меня сегодня ждет удача!
Заказ появился передо мной на удивление быстро. И вторая порция вкусненьких разноцветных ликеров тоже ушла на ура. И нет, как это ни странно, я не упала замертво, как раз, облизнувшись, собиралась попросить еще! Что странно — обычно мне хватало понюхать пробку. Видимо сегодня я была очень злая, и потому слабый организм не пробирал даже крепкий алкоголь… ну или бармен, засранчик, алкоголь водичкой бодяжил.
Так, что бы еще выпить?
— Асель? О, мой бог, что ты тут делаешь?
— Гаспар? — я чуть не подпрыгнула! Нет, ну правда — услышать выкрик в свой адрес, в таком шуме, да еще и на чистом французском, это было что уж совсем из ряда вон выходящее. — Какими судьбами?
— У меня тут встреча! — пытаясь перекричать музыку, наклонился мужчина к моему уху. — А ты как сюда попала? Ты одна?
— Да, одна… — невесть от чего замялась я.
И под укоризненным взглядом моего друга-стилиста вдруг так стыдно стало. Будто не он меня за распитием крепких напитков поймал, а, как минимум, мой собственный папа! Да еще и в перерывах между подготовкой к важному экзамену.
— Асель, но так нельзя! — всплеснул руками Гаспар. — Идем со мной, одну я тебя здесь не оставлю!
И утащил. Взял и утащил наверх, на балкон, в какую-то там зону для привилегированных гостей. Здесь было менее людно, не так уж и шумно…
Но присутствие в ложе нескольких мужчин заметно меня насторожило, да.
— Господа, знакомьтесь, — поставив меня во главе прилично накрытого стола, сияя, как всегда, во все зубы, заявил этот картавый фрукт. — Моя русская Асель, мой друг, мое вдохновение и тот самый переводчик, о котором я говорил! У меня на нее большие планы!
— Планы? — перевела я на него изумленный взгляд. — Гаспар… а ты ничего не забыл мне рассказать, нет?
— Ох, Асель, — усадив меня на мягкий диванчик к себе поближе, хлопнул он себя по лбу. — Я же совсем забыл тебе сказать о принятом решении! Пожалуйста, познакомься — это мои деловые партнеры здесь, в России. Я давно собирался развить свой бизнес у вас, но все никак не мог решиться, представляешь? Узнав, что я здесь, они тут же примчались уговаривать. И, знаешь, что? После того, как я встретил тебя, душа моя, я понял, что русские женщины достойны моей работы! Я хочу, хочу творить здесь. И очень надеюсь, что ты мне в этом поможешь!
Та-а-ак… это что такое получается. Я пошла в клуб, собираясь напиться из жалости к самой себе… А меня тут на новую, престижную работу переманивают??
У Гаспара, кстати, оказался собственный переводчик — симпатичный русоволосый молодой человек по имени Олег. А в комплект к нему шли еще два солидных мужчин, имена которых я не сильно-то и запомнила, пытаясь переварить кучи и горы свалившейся на меня информации.
Вот так жизнь у меня, на самом-то деле — ни в сказке не сказать, ни матом сформулировать!
Впрочем, не скажу, что у меня возникли хоть какие-то сомнения.
Да, агентство стало мне родным, да, я много сил в него вложила, да, там все мило и привычно. Но! Стоит ли напоминать, как меня ниже плинтуса опустило собственное руководство, прикрываясь благими намерениями?
А тут… а тут мне предлагают официальное трудоустройство, космический заработок, никаких диких условий и ультиматумов, частые командировки и новое, чудеснейшее начальство! Да даже будь я не зла на шефа, я бы все равно раздумывать не стала! А после всего случившегося, и вовсе, протрезвев на глазах, скоренько подписала тут же составленный трудовой договор.
А потом всласть развлеклась, помогая Олегу в переводе всего остального. Бедные, бедные мои соотечественники… Им пришлось на деле узнать, какого это — работать с дотошными французами!
Когда, наконец, все бумаги были подписаны, время было уже не просто за полночь… Там до закрытия клуба оставалась всего пара несчастных часов!
— Ну, что, моя маленькая Асель? — утирая со лба трудовой пот, коварно подмигнул мне Олег, когда деловые люди, сославшись на усталость, поспешили нас покинуть. Оно и понятно — в сорок лет в клубе не сильно-то потусуешься! — Идем праздновать?
— Я, может, и Асель, но точно не твоя, — фыркнула, пихая его в бок, чтобы отсел подальше. — Но отпраздновать согласна. Это же так классно! Гаспара ждать будем?
— Зачем? — удивился мужчина, поднимаясь сам, и подавая мне руку, помогая выбраться из-за стола. — Проводит их и вернется, не маленький. Ну или не вернется, этому я, кстати, даже не удивлюсь. Они из него всю душу вынули. Кстати, что будем пить?
Ха. Вот на этот вопрос я точно ответ знаю!
И пять минут спустя забираюсь на высокий стул, громко командуя, сияя, как вся новогодняя гирлянда разом:
— Б-52!
— Снова? — рассмеялся все тот же бармен. — А может, леди хочет попробовать что-то новенькое?
— Ну-у-у… — задумчиво постучала я ногтями по краю стойки. А потом махнула рукой, хмыкнув в ответ на ехидный взгляд Олега. — А давай!
— Заказ принят! — радостно прищелкнул пальцами местный виночерпий, тут же принимаясь творить на моих глазах алкогольное волшебство. Что сказать, за эту ночь я ухитрилась попробовать всю линейку этих коктейлей! От Б-50 до самого Б-57! Там менялись только составы. Абсентик там, самбука, амаретто… я даже не заметила, как увлеклась, чуть-чуть окосела, и определенно вошла во вкус, отрываясь так, как никогда раньше!
И на Олега, периодически приобнимающего меня за талию, я совершенно не обращала внимания. А зачем? Я сегодня это… вместе с работой лишилась окончательной наивности! Понятно же, что подкатывает мужик, пользуясь отсутствием Гаспара. Отсутствие последнего, кстати, меня тоже не удивляло. Как я уже говорила, французы рабочее с лишним не путают.
А я… я еще не определилась. То ли отдохнуть душой и телом, то ли в Динамо поиграть! Думаю, это уже покажет время…
О, еще коктейльчик!
— На бурденшафт? — лукаво предложил Олег, снова распуская свои руки. Но до сих пор распуская прилично, надо сказать. И это не смотря на легкое подпитие. Кремень мужик!
— А, давай! — махнула я рукой на все правила приличия.
И вот вцепились мы в эти стопки, придвинулись поближе, ручки переплели… и моя разноцветная стопочка, качнувшись, перекочевала на барную стопку обратно, нагло выпорхнув их моих пальцев!
Так, я не поняла… Это последний коктейль был лишний, мне туда что-то подсыпали, или… или пьяный мозг вдруг решил выдать желаемое за действительное?
— Ромка?!
— Нет, папа Римский! — зло огрызнулся мой друг, невозмутимо отодвигая отобранную стопку подальше, а заодно и оттесняя Олега. Мой… черт побери его за ногу, живой и настоящий друг! — Соколовская, ты оборзела?
А вот это он зря. Для меня же терпеть эта фраза как для быка на корриде — красная тряпка на попе тореадора!
— А что не так? — ехидно вскинула брови, мысленно, не совсем трезво, но все же негодуя.
Это что за замашки такие, а? Пропал куда-то, не давал себе знать, не отвечал, игнорил… И это я еще молчу о том, что он самолично меня уговаривал на все это сомнительное мероприятие, алчно сговорившись с моим не менее алчным шефом! Да еще и наводку на мою любимую сестру подкинул.
А теперь что? Пришел за мной присмотреть, да наставить да на путь истинный? Знаешь, что, Андреев… Я тебя, конечно, люблю. Но не пошел бы ты… нафиг?!
— Все не так! — я впервые видела Ромку таким злым. Слышимость, при такой-то музыке, была нулевая. Но я все равно слышала, как это аспид на меня шипит! Да так, что Олег препочел в разговор не вмешиваться, а тактично опрокинуть свой коктейль… где-нибудь чуть-чуть подальше! — Что ты вытворяешь?
— А как же «на кого ты похожа»? — пьяно хихикнула я, чувствуя, как малость сносит крышу. Всегда мечтала себя почувствовать участником театра абсурда!
Газпром, ты где, ау… Посреди лета в тайного Деда Мороза играешь?
— На пьянь, вот, на кого ты похожа! — рыкнул Ромашка, рывком снимая меня с жутко неудобного стула. Сама такого не ожидала, но честно — прямо ждала, когда повод слезть появиться! — Мы уходим!
— В смысле уходим? — искренне возмутилась, но мой вопрос потонул Титаником в очередном визге океанской толпы, напоровшись на айсберг, не терпящий возражений, и уверенно утягивающий меня в сторону выхода.
Как вы думаете, силы были равны? Пф-ф-ф. Как у горы и Магомета, примерно! Правда те, кажется, к друг другу в гости бегали, боровшись со своей принципиальностью… Но что ж моему-то белобрысому Эвересту вдруг в голову взбрело?
Отвечать, кстати, он не собирался от слова совсем. Просто тащил меня и тащил, изредка что-то бурча себе под нос, пока я на быстром ходу и свежем воздухе стремительно трезвела. И когда мы, к моей вящей неожиданности вдруг оказались в родном отеле, я была в состоянии чуть мутноватого, но все-таки стеклышка.
И могла уже мыслить относительно рационально. По крайней мере, настолько, чтобы не закатить скандал прямо в холле отеля, а терпеливо дождаться, пока этот воспитатель, тиран и деспот несчастный, притащит меня в номер. Свой. Расположенный аккурат напротив моего-тире-шефского!
И даже оказавшись там, я сразу сцену закатывать не стала. А только встала напротив, дожидаясь, пока он запрет дверь. И вопросила, складывая руки на груди, еще до того, как он озаботится включением хоть какого-то света:
— И что все это значит?
А на кой он? Свет, в смысле, не вопрос. У нас, знаете ли, тут все как в стандартом клише: пьяную, относительно невинную девушку наставляют на путь истинный, не дают погулять в местах злачных, поприставать к мужчинам незнакомым… а за окном, тем временем, висит отвратительно-полная, словно картинная луна!
Жуткого ливня для нагнетания обстановки только не хватает, ага.
— Я издеваюсь? — естественно тут же взорвался друг. Надо же, какой нервный… как отправлять меня невесть с кем и невесть куда — так пожалуйста! Изменять до неузнаваемости — так без зазрения совести! А тут ему, видите ли, мой моральный облик не угодил…
А логика сегодня погулять выйдет?
— Нет, блин, я! — ой, чет меня тоже понесло на паровозе. — Какого черта, Андреев? Сначала твердишь, что мне нужно меняться, уговариваешь, буквально силой отправляешь… Потом пропадаешь, не сказав ни слова, молчишь… А тут на тебе, явился! Еще и результатом недоволен!
— Я делать из тебя бл*ть не просил!
— Кого?! — я аж поперхнулось воздухом от возмущения. — Как ты меня назвал?! Андреев, ты офигел?
— Я офигел? — резко дернулся Ромка, но видимым усилием воли заставил себя остаться на месте и не долбануть кулаком по ближайшему дверному косяку. — Это ты обалдела, на первых встречных мужиков вешаться!
— Да кто вешался? Он мне работу предложил, что б ты знал!
— Работу… — вдруг ехидно пропел Ромашка, прислоняясь плечом к стене. — Я примерно даже догадываюсь, какую!
— Ромашка, ты совсем охренел? — вконец опешила я. И это я еще пока не знала, то ли обидеться на него окончательно, то ли от всей души треснуть! — Ты о чем сейчас подумал? Я что, в твоих глазах совсем так низко пала? Или ты настолько плохо меня знаешь?
— Я хорошо знаю сестру Макса! — рыкнул разозленный Ромка. — Как и то, что она могла вбить в твою пустую голову! Если бы я знал, что тут будет она, ни на шаг бы тебе не отпустил!
— Может быть еще и наручниками приковал? — не выдержав, почти заорала я, прилично повысив голос. Каюсь, не сдержалась. Но согласитесь, за сегодняшний день подобные упреки — это было уже слишком! — Да не понравилась мне Милана, с самого первого дня и маникюра! Меня Гаспар в порядок приводил, известный стилист во Франции! Он в России собирается свою сеть салонов открывать, Олег — его переводчик, они-то меня на работу и позвали. Позвали, как второго переводчика! Или что, я, по-твоему, кроме как продавать себя первому встречному, больше ни на что не способна?
— Ты… черт, Аська, я не то хотел сказать! — запнувшись на секунду, Ромашка попытался подойти ко мне, как-то сразу осознав свою ошибку. Вот только…
Было уже поздно.
И, треснув его по роже, я отскочила подальше. Вот так, не задумываясь, со всего замаха, больно отбив ладошку, вспыхнувшую огнем обиды и боли. А в глазах, против воли, застыли злые, злые слезы…
— Хорошего же ты обо мне мнения… друг!
— Ась… — привычно взлохматив волосы на макушке, Ромыч, остывший будто под жидким азотом, попытался подойти ближе. — Я не хотел, правда. Я не думал, что все так обернется. Да, был дурак, прости. Не нужно было заставлять тебя меняться. Ты выглядишь потрясно, правда. Я не сразу тебя узнал. Но… ты мне нравишься в любом виде. Я не хочу, чтобы ты становилась другой. Это была моя ошибка. Я слишком поздно это понял.
— Ах, я тебе нравлюсь… Знаешь что? Да пошел ты нахрен, Андреев! То изменись, то не меняйся… То езжай на Кудыкину Гору, то не смей там делать, что хочешь… Тебе-то какое до этого дело, а? Ты мне друг? Друг. Замечательно! Совет дал, порадовался, что я ему вняла, порадовался результату — и всё. Убирайся к черту! Платон мне друг, как говорят, но истина дороже. Так что теперь я задам только один вопрос, очень интересующий меня. Меня, ни кого-то другого! Истинный. Тебе-то, как другу, какое дело до меня, моих изменений, моего поведения и моих мужиков, а?!
— Ася…
— Что, Ася?! — Остапа в моем лице, кажись, окончательно понесло. Да настолько, что я, не видя почти ничего перед глазами, подошла и крепко треснула кулачками по его железобетонной груди. — Что?! Что тебе от меня надо? Надоел… все вы — надоели! Делаете одно, хотите — другого, скрываете третье… а страдает кто? Я! Что я вам сделала? Что я тебе сделала? Я думала, хоть ты — мой настоящий друг!
— Друг? — вдруг как-то зло отозвался Ромашка… а потом, неожиданно и резко развернул меня за плечи и впечатал в дверь, прижимаясь всем телом! — Черта с два, а не друг!
— То есть? — весь мой гнев, всю мою спесь, горечь, обиду и негодование в момент как ветром сдуло. Я удивленно моргнула, невольно понижая голос. Просто… атмосфера вокруг нас как-то неуловимо изменилась. — Если ты мне не друг… То кто?
— Кто угодно, — хрипло отозвался Ромка, прижимая мои запястья к двери, склоняясь ближе к моему лицу. — Кто угодно, но только не друг. Я не могу так больше, Ася. Просто не могу. Не могу тебя видеть с кем-то другим, не могу держаться на расстоянии, не могу доверять тебя другим, не могу позволить хоть кому-то поселиться в твоей жизни. Не могу. И не хочу!
— Но ты же, — полузадушено прохрипела, не в силах оторвать взгляд от его потемневших глаз. И губ, ставших вдруг такими манящими. И пускай прозвучало слишком картонно, но не сказать я не могла! — Ты же голубой…
— Ты так в этом уверена? — криво и как-то болезненно усмехнулся Андреев.
И вместо дальнейшего ответа… Вместо ответа меня поцеловали. Крепко, сильно, нежно. Так, что закружилась голова, так, что сбилось дыхание, так, что задрожали колени и затрепетала душа…
— Рома… — только и сумела застонать, безвольной куклой отдаваясь во власть его рукам, с наслаждением и нетерпением запуская пальцы в его мягкие белый волосы.
Я по нему соскучилась. Господи, как я по нему соскучилась!
Это был поцелуй, помноженный на вечность. Меня пили, словно дорогое вино, меня обнимали, будто редчайшее сокровище, меня соблазняли, как самую желанную женщину в мире…
Голубой? Да забудьте!
Не может человек нетрадиционной ориентации вести себя так. Так нежно, трепетно и страстно одновременно. Незаметно увлекать за собой, и быстро срывать одежду, заставляя слышать, как громко рвется неподатливая ткань, сдаваясь на милость его нетерпению. Резко кидать на кровать, и губами нежно исследовать каждый миллиметр моего тела… Уверенно, быстро, непоколебимо.
Как зверь, добравшийся до своей добычи, как демон, дорвавшийся до свежей плоти…
Как нормальный парень, годами прикидывающийся геем, лишь бы иметь возможность быть рядом с любимой женщиной, без всяких недомолвок утаек, секретов и личного пространства. Ибо иногда то, что мы вынуждены скрывать и переживать, проще рассказать верному другу, чем человеку, которого любишь. Друзья не притворяются перед друг другом, а молодые люди в отношениях всегда пытаются казаться лучше, чем они есть на самом деле…
И иногда, переступить порог давней дружбы оказывается страшнее, чем долго молчать и притворяться.
Мне не нужно было услышать это от Ромки, чтобы понять.
Я его знала. И он знал меня. И вот теперь, когда все страхи, опасения, и едва ни рухнувшие надежды были, наконец, опущены, за занавесой мишуры из выдуманных причин, осталось только то, что мы оба так хотели.
Мы.
Он хотел меня, а я — его. И все разговоры как-то вдруг незаметно стали лишними…
Эти эмоции, эти невысказанные за долгие годы слова, эти чувства… Они искрили между нашими обнаженными телами. Вместе со всей злостью и сомнениями на пол летели подушки, наша одежда, мое белье, будильник с тумбочки. Я задыхалась от запаха от его тела, я вдыхала пьянящую мяту, я целовала его губы и никак не могла насытиться его неповторимым запахом. Я хотела быть ближе, еще ближе, ближе настолько, чтобы залезть ему под кожу. Мне было его мало. Сейчас, всего, такого ненасытного и покорного одновременно, мне было его мало!
Я чувствовала, как его сильные руки сжимают мою талию, как губы оставляют на шее следы почти на грани боли. Я слышала его стоны, я чувствовала его нетерпение и желание не торопиться одновременно. Я наконец-то почувствовала себя желанной, счастливой… любимой.
Вместе с капельками пота с нас стекали все сомнения, вместе с хриплыми стонами вырывались торопливые, но искренние слова любви и откровенные признания, вместе с долгожданным острым, ни с чем не сравнимым удовольствием по венам текла раскаленная лава наших неосуществленных до сей поры желаний.
В эту ночь мы оба получили все, о чего так долго ждали, о чем мечтали, на что надеялись, но боялись дать об этом знать…
Мы получили друг друга.