Глава 3

Домой я уползала последняя.

Нет, не из всего здания — в нашем стеклянном офисном муравейнике то тут, то там все равно горел свет. Трудоголики всех этажей разом задерживались, дабы замолить грехи свои перед божественным начальством… К несчастью, я оказалась в их числе. И ладно, если работа была бы срочная и важная!

Так нет, я всего лишь удовлетворяла коварные желания нашего самодура. В смысле, доделывала дурацкий тест по языкам. Нет, я и раньше задерживалась, и тесты подобные делала… Для дочери мадам ЛаРу, которая училась в институте. Но это было по-дружески, и мне платили компенсацию за переработку! Не говоря уже о всяких там приятных плюшках. Подарочки, вкусняшки, вещички, которые мне самой не купить…

Это было двусторонне общение, приятная работа и уютная атмосфера.

А сейчас? Аукнулись мои же слова о рабстве на офисной галере! Вот, недаром говорила мне прабабушка: «Молчание, Асенька, золото»! Но… мне было тогда двенадцать, и кто бы ее слушал? Меня больше интриговала ее вставная челюсть, лежащая в стакане на окошке.

Тогда меня интересовал вопрос: «А как?..».

Теперь же терзал совсем другой: «За что-о-о-о?».

Ответа на оба вопроса не было. Я до сих пор не знала, как крепятся вставные зубы к челюсти. Ну, и понятия не имела, за что мне послали такое вот разлюбезное начальство.

Перевести отдельные куски тексов из текста — тю, да раз плюнуть! Это на уровне рефлексов. А вот детские задачки на грамматику и прочее… Ну откуда ж я помню, а? Я предложения в уме составляю машинально, даже не задумываясь, что там, да как! Перевожу и всё.

Правда, с этим у меня и в универе были проблемы. Вот, как сейчас помню: «Соколовская, вот как ты это делаешь? Ка-а-ак? Перевести текст на две страницы тебе раз плюнуть, составить собственный тоже. А вот объяснить, почему вот в этом предложении именно этот артикль — ты не можешь!».

Да, не могу. Потому что бабушка — педагог со стопкой красных дипломов, кандидат наук и заведующая кафедрой иностранных языков и бла-бла-бла — учила не меня. Я только подслушивала и тырила у сестры конспекты!

У меня была эта… собственная система обучения, во! Нелогичная, незаконная, непонятная. Но действенная. Еще никто не жаловался.

Ага. А потом пришел злой насяльника, озадачил по самое не могу! Поставил невыполнимые условия, а я ему вари тут кашу из топора.

Тоже мне, сказочник… Хорошо хоть фасоль от гороха отбирать не заставил. А то бы я это все высыпала, и шефа на этот горох — в угол, в угол, да на коленки!

Хм… а это ведь идея!

Едва тест был закончен, в кабинет неубиенного шефа я неслась с улыбкой оголодавшей пираньи, трепетно прижимая к себе папку с листами и упаковку скотча. На мое счастье, офис пустовал полностью, так что уличить меня в будущей пакости не мог никто. Ну, разве что охранник у лифта, но он-то точно проверять, чем я таким там занимаюсь, не полезет. Привык уже, бедолага. И только ленивым взглядом смотрел, как я пробегаю мимо него то со стремянкой… то с манекеном, одолженным у знакомой из бутика с первого этажа.

На свершение вендетты у меня ушло чуть больше времени, чем я рассчитывала. За окном уже начинало темнеть, когда я, улыбаясь страшнее маски Гая Фокса, выскользнула на улицу. Я мстя, я ужас, летящий на крыльях ночи-и-и…

А-а-а, мой автобус чуть не ушел!!

Вскочив на ступеньку в самый последний момент, я оглянулась на офисное здание, бликующее отражением заката. Красным. Значит, завтра будет жара. Надеюсь, во всех смыслах этого слова!

Глупо хихикать я не переставала всё время, пока вечерняя маршрутка лениво ползла по городу, собирая редких, припозднившихся пассажиров. Это мне еще повезло — она последняя ползла в мои далекие края. Пропустила ее, и пришлось бы ехать с пересадками. А, во-первых, это дорого, во-вторых, энергозатратно, в-третьих, долго… Ну, и в-четвертых, на второй половине пути я ухитрилась задремать, измученная за день.

Да еще и заснула так крепко, что умудрилась проспать нужную остановку!

Пришлось пешком шуршать обратно, не зная, то ли ругаться, то ли пытаться продрать закрывающиеся глаза. Шлепать нужно было пару километров, и это даже если сократить дорогу обходными путями. Конечно, мягкая трава и журчащая прохладная речка — это не тоже, что пыльная дорога, раскаленная за день. И всё равно, это… ну, такое! Ноги я переставляла на чистом упрямстве, повторяя заученную мантру: «Кушать, душ, кроватка… Кушать, душ… КРОВАТКА!».

Визуализация желаний, ёпт!

Бухтя себе под нос, до дому я все-таки доковыляла. На последнем издыхании ввалилась в ворота, надеясь только на одно: больше сюрпризов сегодня не будет! Я их не переживу, серьезно. Я устала, хочу кушать, хочу в душ, хочу баиньки…

— Привет, мой хороший, — растеряно потрепала по голове встретившего меня дворового пса, сидящего на цепи. Единственный охранник моего имущества, верный и красивый. — Голодный? Сейчас покормлю.

Как хорошо, что я ему вчера кашу сварила. Не спрашивайте, из чего она — неделю на еду смотреть не сможете. Секретный рецепт прабабушки, она всегда своих собак так кормила. Куриные лапы, мелкая картошка, немного молотого ячменя… ну еще там, по мелочи. Недорого, сытно, а главное — полезно! Выглядит, правда… Буэ!

Но песику нравится. Правда, хранить это варево приходится отдельно, в старом советском холодильнике. Но это уже мелочи.

Прихватив миску, я отперла дверь, занесла ее в дом, поставила в коридоре на специальном стульчике… и замерла в процессе стягивания кед. А это что за пятна? Я же позавчера все полы отмыла! Да и вязанные дорожки, оставшиеся в наследство, Ромашка не так давно на автомойку отвозил…

С ужином собачке пришлось повременить. Ведомая дурным предчувствием, я прошлась по дому… Ну, так и есть!

Диван разложен, на столе — пакет дешевого винища и два грязных стакана. Потемневшие огрызки яблок укоризненно смотрели на меня сморщенными кожурками, а на полу — странное белое пятнышко…

Да что б тебя!

Ругнувшись, я бегом бросилась на кухню, проверять убытки, нанесенные старшему белому брату. Ну, так и есть! Основной холодильник зиял пустотой и осиротевшими белыми стенками. Полупустая упаковка майонеза, две утонувших помидорки в банке — вот и всё, что осталось от недавнего продовольственного закупа.

Где мой паштет? Молоко? Сырки и колбаска? Домашние яички от соседки… А мясо? Исчез даже набор суповых костей из морозилки!

Дальше — больше. Я пробежалась по кухне злым ураганам, распахивая все дверцы подряд. Всё! Всё, что нажито непосильным трудом! Три портсигара отечественных, куртка замшевая… Тьфу. Все крупы, макароны, мука и даже растительное масло! Ну, его-то за что?! Я же себе даже драники теперь не сделаю!

Гадство. Недаром говорят, что незваный гость хуже татарина. Но ё-моё, даже монголо-татарское иго во время набегов себя культурнее вели. А ведь хан Батый киевскому князю даже не родственник!

Вот же… мама!

Костеря непутевую родительницу, я выбежала в огород. Пёс, встретивший меня хвостом-пропеллером, заметно приуныл при виде моих пустых рук. Мне пока, увы, было не до него. Мои грядки! Мои грядочки! Мои любимые, мои хорошие! Что она с вами сделала?

Огурцы оборваны, грядка с морковью разворошена, зелень прорежена с корнями… она даже ботву от картошки бросила прямо на проходе!

Пыхтя от негодования, я набрала номер родительницы. Она отозвалась тут же, бодрым таким, бесстыдным голоском:

— Да, ребёнок.

Я тут же вспыхнула. Кто ребенок, я ребенок? По-моему, всё совсем наоборот!

— Ма-ам. А ты мне ничего объяснить не хочешь?

— Ой, ты о продуктах? Ну, прости, прости, прости! Так глупо получилось! Толечка мне деньги дал, за квартиру заплатить, а я их потеряла. Пришлось всю зарплату отдать, кошмар, ну и цены! А продукты же купить надо, вот я и одолжила у тебя. Ты же не против? Тебе все равно отпускные дадут. Ты же знаешь, какой твой отчим: вроде-то тихий, но за такое скандал закатит! Ты меня прям спасла!

— Когда их еще дадут, — мрачно буркнула я, сердито отбрасывая завядшую морковку с прохода. — Мам, а ты сказать не могла? Предупредить, ну или хотя бы не всё забирать. Я с работы голодная!

— Ой, ну подумаешь, — небрежно фыркнула родительница, явно не испытывая угрызений совести. — Найдешь, что поесть, девочка взрослая. Не мне же тебе готовить!

А не мне тебя с любовником кормить и от отчима прятать. Но кого это волнует?

— Угу. А больше ты мне ничего сказать не хочешь?

— Ты о чем? — и голос такой невинный-невинный. Я так сразу и поверила, ха!

— Мам, с кем ты была у меня дома? — в лоб спросила я. И в ответ, что думаете, получила?

— У тебя дома? А ты ничего не путаешь, ребенок?

— Ма-а-ам!

— Этот дом баба Нюра оставила мне. Спасибо бы сказала, за то, что я разрешила тебе там жить, а не продала его. Еще и наезжает! Совесть есть вообще? Сама уже должна себе жилье обеспечить!

А, ну здорово. Дом ее, но ремонтирую его я, плачу за него я, поддерживаю в рабочем состоянии я. Огород, которым вся семья пользуется, обхаживаю тоже я. А, еще и налог плачу. Прикольненько!

— Мам… — я едва сдержалась. Уж очень хотелось высказать всё, что накипело. И ведь не первый раз такая фигня происходит! Вроде с отчимом живут нормально, дядя Толя — мужик мировой и классный. Но легкомыслия не терпит, это да.

А эта мадам вечно закрутит романы на стороне. Влюбиться по уши, как кошка, и понеслась! Тайные встречи, пылкие свидания у меня дома, да еще и полное обеспечение нового хахаля. Маман, когда влюблена, вокруг ничего не видит. Последнее готова отдать, лишь бы ее пусечке хорошо и сытно!

Тьфу. Я почему-то думала, что в отношениях всё должно быть наоборот.

— Ничего не хочу слышать, — тут же отбрила маман. — Могла бы и пожелать маме счастья!

— Я желаю, — серьезно закивала я. Ей-богу, это ее жизнь, пускай с кем хочет, с тем и канифолит! — Только не за мой счет!

— На семью денег не жалеют! Фу такой быть! Не ожидала от тебя, Аська! — и отключилась, нагло бросив трубку.

Я недоуменно посмотрела на погаснувший аппарат. Сама от себя не ожидала… Но когда это незнакомый мне мамин хахаль моей семьей заделался?

Не, не думайте, маман у меня неплохая. Своеобразная, конечно. Шарниры в голове не помешало бы смазать, немного. Так-то она пьет только по праздникам, ну и на свиданиях своих. Воспитанием моим не то, чтобы занималась… Ну, типа участвовала. Не гнобила, не била, вроде как любила. Правда, я особых проявлений этого не видела. Короче!

Бывают матери и хуже. Моя просто инфантильная.

Иногда мне кажется, будто она совсем не знает, откуда берутся деньги, и сколько их уходит на нормальную жизнь…

Печалька.

Длительный горячий душ частично помог снять усталость. А спрятанная на черный день заначка — голод. И спустя час, ликвидировав все последствия маминой бурной личной жизни, я сидела в огороде на ступеньках, изображая ленивого японского аристократа. У меня был красивый закат, доширак… и палочки!

Не так плохо, если подумать.

А еще, меня неплохо грело ожидание будущей пакости. Хоть кому-то в этой жизни, но я страшно отомстю! Экскюзе муа, Максим Сергеевич. Но этим «кем-то» придется побыть вам! Вас-то точно не жалко.

Ну, не сдавать же мне маман отчиму, ей-богу! Хотя и очень хочется.

М-да.

Задачка!

Дверь калитки негромко скрипнула. Я не отреагировала, продолжая постигать дзен. Он не постигался. Собака тоже не лаяла, значит, свои. Он у меня вообще редко голос подает, только если чужие приближаются к дому. Причем как-то определяет же! Если чужие мимо идут, даже не тявкнет. А если чужие, но к дому, то всё, можно оглохнуть.

С другой стороны, оно и хорошо — прохожие меньше писаться будут…

— Асиенда, ты чего тут? — безмерно удивился плюхнувшийся рядом Ромка. Оценил мой шикарный ужин, достойный стола самого Императора страны Восходящего Солнца, прикинул взгляд, устремленный в астрал. Отметил выражение тоски на обгоревшей моське… И выдал вердикт. — А! Снова маман учудила?

— Не спрашивай, — устало вздохнула я, грустненько ковыряя деревянными палочками в пластиковой коробочке.

— Атас, — дружище привычно взлохматил «грибочек» белоснежных волос у себя на голове. Ну, это я так его стрижку называю. На самом деле там у шеи под машинку, а остальное — дико красивой модной шапочкой, все мягонькое и блестящие. Волосы у Ромашки — шик! Завидую. — Давай в магазин сгоняю.

— Не надо, — отставив лоточек с распухшей лапшой, я с размаху шлепнулась Ромке носом в плечо. — Завтра после работы сама всё куплю. Если выживу. Ром… а кремация нынче дорого стоит?

— А ты с какой целью интересуешься? — покосился на меня дружочек, но руку свою на откуп отдал. В нее-то я и вцепилась лапками, как в родную, крепко прижимаясь щекой. Мята… интересно, почему кожа Ромашки всегда пахнет мятой? — Аська, я тебя люблю, как данность. Но УК РФ люблю намного больше!

— Скучный ты, — поморщилась, мотая в воздухе слишком длинными рукавами теплой фланелевой рубашки. — Душа, может, праздника просит!

— Даже спрашивать не буду, кого ты там собралась принести в жертву на праздничный стол, — фыркнул парень, ткнув меня пальцем в висок. — Э, безобразие. Ты чего с мокрыми волосами сидишь? Заболеть захотела? Давай ка в дом, пока я добрый.

— Ты добрый, — согласно вздохнула я. — И хороший. И…

— С новым начальством не повезло?

— … и такой понимающий. Прям жуть берет!

Как он догадался, вездесущий? Кстати… может, правда, взять и пожаловаться? Ромашка хоть и добрый, но он этого гадкого шефа, если надо, на запчасти разберет. Без отвертки и болгарки. Лучший три-Д пазл будет нервно курить в сторонке!

— Да ладно, разберусь как-нибудь, — вздохнула тихо-тихо, прислоняясь буйной головушкой к его крепкому плечу. Солнце уже почти село, огороды укутали сумерки… где-то над нами промелькнула бешеная летучая мышь и звучно шлепнулась в крапиву. — Ром, а чего пришел-то?

— Да так, решил принести кое-что, — спохватился дружище. Полез в карман джинсов, попыхтел, но в итоге извлёк оттуда прозрачную коробочку с белой фарфоровой статуэткой. Я с подозрительностью уставилась на подарок — как вирусолог на новый микроб под микроскопом.

Так-так. Толстый котейка, бубенчик на шее, левая лапа поднята вверх… Это же манэки-нэко!

— Ромка!! Очередной талисман на удачу?!

*

О, рабочий день, что ты несешь нам? Работу аль яботу, заработок? А может, трудовой пот и мерное жужжание техники? Или вопли начальства, его гнев и, как говорят армейские, увал?

Хотя нет. Уволить меня низзя! Нет, если подумать, то, конечно, можно. Но если что, на все мои провинности, у меня есть убойный аргумент. Называется — он первый начал!

— Офис, офис, ты могуч, ты гоняешь стаи туч, — тихо бормотала себя под нос, с ловкостью ниндзя шелестя летними штанами по коридору фирмы. Маневр «крадущийся тигр» был успешно осуществлен до пункта назначения… не вспоминаем с фильм, я жить хочу! Оставался второй — «затаившийся дракон»!

Пушистой змейкой я скользнула в архив, японским журавликом раскорячилась за стеллажами, да так и застыла, прислушиваясь к звукам снаружи. И они не заставили себя ждать. Всего каких-то две минуты, хлопок двери и…

— СОКОЛОВСКАЯ!!!

Ух, какой громкий. Мужик — огонь, однозначно! Интересно, а в его рабочих характеристиках стоит пункт «стрессоустойчивость»? А толерантность? Про коммуникабельность молчу… точно знаю, мы с ним — не договоримся!

— Соколовская, в мой кабинет, живо!!

Шеф. Ну, шеф! «Я» у вас там со вчерашнего дня сижу, дожидаюсь. Еще не поняли?

— Соколовская, если я тебя найду, тебе же хуже будет!

А вот в этом я не сомневаюсь, ага. Поэтому, осторожно берем руки в ноги, и тихо отползаем. Шажочек, шажочек, еще шажок… А, черт, кто тут стеллаж поставил!?

Чертово высоченное приспособление выросло как будто из-под земли. Я даже испугалась!

Фыркнув, как лошадка на водопое, я принялась обходить его по дуге, не отрывая внимательного взгляда от входной двери, готовая пригнуться в любой момент, как только она откроется. Ну, ясен пень, я догадывалась, что меня везде искать будут! Так что бочком, бочком и…

— Я вам не помешаю?

А-а-а!

От неожиданности я чуть не заорала вслух. Еще бы! Когда ты в очередной раз натыкаешься спиной на мебель, меньше всего ожидаешь, что она окажется горячей. Живой, да еще и кашлянет мне на ухо! Естественно, я шуганулась в сторону. И, естественно, тут же шмякнулась о ближайшие полки. Как не свалила их еще! Но нет — вместо тяжелого металла на меня сверху полетели скоросшиватели, больно стукнув по темечку. И не только, кстати, на меня!

Начальника-а-а… А вы что тут подзабыли, а?

Надо отдать должное, директор не растерялся, даже получив особо увесистой папкой по лицу. Извернувшись, он ловко выдернул меня из-под обстрела, и даже придержал шатающийся стеллаж, чтобы бумагопадение, наконец, прекратилось.

Я смущенно потерла непутевую головушку, глядя на местного царя:

— Спасибо.

— Да не за что, — добродушно усмехнулся Павел Валентинович, обаятельный и привлекательный, как и вчера. Хотя нет. Сегодня он даже лучше! Брючки голубые, рубашка белая, пиджака нет, галстука тоже… О! Вон они, на столе в углу! Как и высокий стакан с кофе. Подозрительно!.. — Похоже, Анастасия, вы просто ходячая неприятность.

— Есть немного, — смущенно улыбнулась я. Надо же, хороший такой… Не ругается! — Я пытаюсь исправиться.

— Надеюсь, у тебя это получится. Некоторые документы довольно… тяжелые, — снова улыбнулся шеф, легко и незаметно переходя на «ты». И спросил, как-то уж слишком многозначительно, как-то с хитрецой. — Ты что-то тут искала?

Ну, вот! А я-то понадеялась, что он вопль раненного офисного бизона не услышал!

— Ну, не совсем… — глубокомысленно протянула, лихорадочно соображая, как бы похитрее перевести стрелки. И тут же беспардонно ткнула пальцем ему за спину, не придумав ничего лучше. — А вы чего тут? Работаете?

— Да, приехал пораньше. Нужно было просмотреть кое-какие документы, — со вздохом произнес шеф, проводя рукой по своим волосам. Большой палец при этом задел щеку, и мужчина скривился. — Что за черт?

— Ой, у вас кровь, — тут же перепугалась я, увидев короткий алый порез чуть выше щетины. Мне еще выговора причинение производственной травмы вышестоящему руководству не хватало! И ладно, если бы ее тому, второму засандалила. Так нет! — Углом папки, наверное, поцарапало. Извините.

— Настя, перестаньте, — небрежно отмахнулся директор. — Это мелочи.

— Не мелочи! — упрямо взвилась я, чувствуя себя виноватой. Нет, в не подумайте ничего такого! Работа, конечно, мне дорога. Но на первом месте все равно стоят обыденные человеческие чувства. — Надо обработать и заклеить, иначе грязь попадет. Тут в архиве, знаете, сколько пыли? У меня где-то был пластырь, погодите, я сейчас!

— Настя, не надо, — донеслось мне насмешливое вслед. Похоже, мужчину забавляло то ли мое упрямство, то ли моя расторопность.

Ниче, ниче, пускай смеется! Хороший смех продлевает жизнь, а рядом со мной некоторый запас пригодиться точно. И потом, может я вообще, давно мечтала… с красивым мужчиной в доктора поиграть!

Раз уж Ромка не соглашается.

Огорчало, правда, только одно. Аптечка в офисе если и была, то только в женском туалете. По крайней мере, на нашем, «барском» этаже. Не спрашивайте, почему так, скорее всего, ее туда выставили за ненадобностью. Хотя, «барский» — не то слово. Скорее уж бабский — мужиков здесь отродясь не водилось! Директор был женского пола, зам ее, прозванный Каргой Эммануиловной, и уволенный в первую очередь — тоже. Я, да архивариус — строгая тетенька бальзаковского возраста — вот и весь контингент. А у кого из дам в женской сумочке не найдется пластыря, да лишней таблетки анальгина?

Вот то-то и оно. Да там, если порыскать, можно аптечный склад организовать!

Правда, так было раньше. А теперь, чует мое сердечко, надо бы запас медикаментов пополнить. И поближе к себе перенести, что ли?

— Ой! — задумавшись о делах насущных, я не заметила, как оказалась в коридоре. Из головы совершенно вылетели все недавние события, я как в вакууме неслась на крейсерской скорости в сторону клозета. Ну, и не совсем удачно вписалась в поворот, да…

— Так-так-так. Кого я вижу? — схватив меня за шкирку, довольно ухмыляясь, выдал второй шеф, собственной, невыносимой персоной.

Я мысленно застонала, даже не пытаясь отвоевать у него ворот своей футболки. Вот блин. Почему я с самого утра в обоих начальников врезаюсь?

«Манэки-нэко притягивает только удачу и богатство…». Брехло ты, Ромашка!

— Ой, шеф! — сделала я умильные глазки, едва ли не болтаясь в воздухе. И заявила честно-честно. — А я вас везде ищу!

— Да неужели? Что-то не в той стороне ты меня ищешь, — прищурился недобрый начальник. Ой, ну подумаешь! Что, раз шеф, то в женском туалете засесть не может?

Вуаеризм он такой… жертв не выбирает!

— Ну, — на секундочку задумалась я. — Туда мне надо?

— И зачем тебе туда надо?

Фи, босс. Что за неприличные вопросы?

— Ну… надо мне туда! По надобности!

— А поподробней? — иронично вскинул брови шеф, явно не собираясь меня отпускать. Новый одеколон ему в мозг ударил, что ли?.. Я же сейчас скажу, да он же обалдеет!

— По надобности! — сердито отрезала я, складывая руки на груди. — За лейкопластырем!

— По надобности… в туалет… за лейкопластырем? — с каждым словом улыбка мужчины расплывалась все шире и шире, заставляя меня насторожиться.

Эй, это он о чем сейчас подумал??

— Максим Сергеевич…

— Ой, вот только давай без этого укоризненного тона, — закатил глаза шеф, разворачивая меня и задавая направление. — В мой кабинет. Живо.

Ух… умеет же разговаривать так, что кровь стынет в жилах!

Пришлось плестись, уныло шмыгая носом, с тоской вспоминая не вылеченного бойца в архиве. Гад вы, Максим Сергеевич. Такой момент испоганили!

Ну, ничего. Как говорил персонаж одного старого мультика: я испо-о-орчу вам праздник!

Полная радости и предвкушения, я под конвоем допорхала до кабинета вышестоящего руководства. Не обратив внимания на ехидную ухмылочку шефа, первой скользнула внутрь, собираясь насладиться делом рук своих… и застыла на пороге. Нет, ну я так не играю!

— Что замерла, Соколовская? — послышался издевательский смешок, и босс невозмутимо прошествовал мимо. А после вальяжно расположился в кресле, глядя на меня, ехидно заломив бровь. — Ожидала здесь увидеть что-то другое? Ты проходи, садись, не стесняйся!

— Так тут… занято, — кашлянула я, выразительно глядя на манекен, вольготно восседающий на диванчике для посетителей. Хотя должен был гордо красоваться на столе руководителя, целомудренно прикрытым до пояса моей толстовкой! Замещать мою персону, так сказать.

Я же человек исполнительный. Сказали — на стол, значит на стол. А кого или что… ну, тут уже на усмотрение моего креатива. Как могла, так приказ и выполнила! А он?

Ну, что за человек у меня в руководстве? Всю малину испоганил!

— Да ты что, — «удивился» мужчина. Прям вот так удивился, что мне аж неловко стало! — Какая досада. Ну, значит, стой тогда. Правда, разговор будет до-о-олгим…

Кхе… он что, тут со мной, психологические идеи Леонардо да Винчи собрался обсуждать? Так не согласная я. Без бутылки в такой теме не разберешься, а я как бы вообще лютый трезвенник!

— Кстати, тест твой я оценил, — шеф с чувством постучал кончиками пальцев по стопке листов, сложенных на краю стола со всей педантичностью, уголок к уголку.

Эх… и зачем я тут по потолку со стремянкой лазила?

— Правда? — с внезапно пыхнувшей надеждой спросила я.

— Правда, — усмехнулся человек, заслуживший (на время) называться Максимом Сергеевичем. — Подачу оценил тоже. Кстати, скотч очищать от стен, потолка и мебели будешь сама. Вот скажи, ты на что надеялась, Соколовская? Что я буду ползать по кабинету, пытаясь прочесть твой опус? Так зря. Креативный подход, конечно, меня впечатлил. Охранника, который все это снимал — тоже. Кстати, лучше не попадайся ему на глаза… хотя бы первое время.

Я нервно икнула, не сдержавшись.

— Скотч прозрачный, его не видно, — мрачно буркнула, нахохлившись. Старалась, старалась, по листочку расклеивала… а он? Никакого уважения. Фе!

— Хороший план, — похвала, кажется, даже искренняя, прилетела неожиданно. Я даже вздрогнула. У него что, «красная гвардия» перешла в наступление? Что за внезапные перемены настроения, а?

Максим Сергеевич… а вы случайно, ну, не того? Ну, не этого? Ну, которые из Тайланда и, пока с них кокосовую юбку не снимешь, не разберешь?

— Не особо-то вы на него повелись, — мрачно буркнула, с трудом удерживая желание залезть на стол и прощупать у мужчины наличие того самого, что отличает его мужественную фигуру от представительниц прекрасного полу.

И это я про кадык! А вы?

— Ну, почему же, — улыбнулся шеф так, что в груди что-то бухнулось. Ей, вот не надо замечать именно сейчас всю красоту начальственного лика! Не забываем о другом, не менее начальственном, и более красивом. — Если бы я пришел позже, мой эмоциональный мат, возможно, услышали бы и остальные работники. Но видишь ли в чем дело, Соколовская… По некоторым причинам, я вынужден приходить намного, намного раньше. Но, считай, попытка отомстить засчитана. Не думала перевестись в отдел к рекламщикам? Твой креатив там бы пригодился.

— Спасибо, нас и здесь неплохо кормят, — прошипела я скорее себе под нос, чем произнесла вслух. Но он услышал!

Точно вампир. Как пить дать!

Хотя нет, не дать. Стоит запомнить и записать — никогда и не за что не предлагать заместителю директора прохладительные напитки! С него станется сразу к шее приложиться. Упырь он, точно вам говорю!

— Зарплата у тебе намного ниже, — насмешливо напомнил шеф. — Ты на полставки. И я пока очень неуверен, что стоит переводить тебя на полную.

— Пока?

— Пока, — согласно кивнул Максим Сергеевич. А после, откинувшись на широкую кожаную спинку кресла, лениво поинтересовался. — Соколовская, вот, по-твоему, кто я такой?

— Заместитель директора, — непонимающе посмотрела я на него. — Разве нет?

Или да? Или нет? Или почему я чую всем дрожащим нутром, что дело наконец-то принимает серьезный оборот?

А я только настроилась на мелкие взаимные пакости…

Кайфоломщик вы, босс. Причем самый настоящий!

— Я с тебя балдею, Соколовская, — блин, ему моя фамилия приглянулась, что ли? — Дерзить ты догадалась. А поинтересоваться у окружающих, с кем связалась — нет?

Упс…

— Держи, — видя мою заминку, мне любезно швырнули на край стола ламинированный белый квадратик.

Ну и ладно. Мы люди не гордые, возьмем и прочитаем, какого Дракула нам тут попутным ветром занесло!

Итак, Максим Сергеевич Козырев, антикризисный управляющий, компания…

ЧТО-О-О?!

— О-ёй, — тихо пролепетала я, едва не уронив визитку и здорово побледнев. Вот это я попала… И не только я, вся фирма разом!

Антикризисный управляющий. Кризис-менеджер. Кризисный управляющий, арбитражный управляющий, «Пожарный директор»… У таких, как он, много названий, официальных и не очень. Но суть остается одинаковой.

Это высокопрофессиональный сотрудник, привлекающийся к работе, когда дела у предприятия или фирмы идут совсем плохо. Обычно, таковых назначает суд, чтобы определить, близко ли к банкротству находится бизнес. И антикризисный менеджер либо исправляет дело, либо продает его по самой высокой цене из всех возможных.

Но иногда таких людей нанимают, чтобы в корне изменить всё, и дать компании новый шанс. И вот такие люди — самые страшные! Им плевать на всё человеческое, на людей, амбиции и выслугу лет. Их дело — любыми способами вывести предприятие на новый уровень, а как и чем при этом придется жертвовать, совершенно не важно.

Ну, блин. Кто бы сомневался, что мое бесконечное «везение», да с Ромкиными талисманами, да достигнет апогея?

Кто самый везучий в мире? Я самый везучий в мире!

— Дошло, наконец, — добродушно ухмыльнулся наемный офисный гестаповец в дорогущей рубашке цвета «мокрый асфальт» с закатанными рукавами. — Тормозишь, Соколовская.

Угу. Купите, тормозной жидкости, Христа ради…

— Извиняться не буду, — процедила сквозь зубы, пытаясь не паниковать. А что? Мне уже явно терять нечего. Подамся в офисный ИГИЛ, так сказать! Хотя, шутка явно не удачная.

Как и вся моя жизнь, ага.

— И почему я не сомневался? — иронично выгнул брови мужчина. А потом вроде как окончательно решил поговорить всерьез. — Значит так. Ходить вокруг да около я не буду. Твоя должность висит на волоске, и ты сама это прекрасно понимаешь, девочка не глупая.

Сам ты… Девочка в брючках!

А вслух вместо этого шипение тихое и покорное:

— Угу…

— Но. Я оценил твой уровень знаний. Они почти идеальны. Но, опять же, «но». Как сотрудник, ты совершенно не приспособлена. И всерьез сомневаюсь, что все свои навыки ты сможешь применить на деловых встречах. Не пойми меня неправильно, Соколовская, но ты не производишь впечатления серьезного и ответственного работника. А твой вид и твои манеры просто нелепы. Это даже не смешно — выпускать тебя на переговоры с потенциальными клиентами, конкурентами или партнерами. Тебя же из-под стола не видно! И речь не о твоем росте, если ты не поняла.

Понял, не дурак. Был бы дурак…

Короче, мое и без того невысокое мнение о себе только что безжалостно растоптали, по нему попрыгали, да еще и поплевали сверху.

Спасибо шефу, самому гуманному шефу в мире!

А если серьезно, я и так не питала особых иллюзий. Сразу было понятно, что с новым руководством мы не сработаемся, и придется искать другое место заработка. Наши препирания были так, развлекаловкой напоследок. Ну, чтобы было, о чем вспомнить. И мне, и ему.

Какая уж тут продуктивная работа?

И все-таки… обидно!

— Так что же мне с тобой делать, Соколовская? — переплетя пальцы под подбородком, задумчиво поинтересовался шеф. Тоже мне, статуя мыслителя!

А то я не догадываюсь, что ты уже всё решил. Снова сцедим яду напоследок? Так зря, я тоже могу!

Хотя не. Не могу. Настроение такое… поганенькое-поганенькое. Даже о красавчике-директоре, истекающем кровушкой в архиве вспоминать неохота. Эх… вот, что с людьми сокращение проклятое делает!

В ответ же я только пожала плечами. Нет, а что еще предпринять? Умолять меня оставить? Каяться в прегрешениях, вольных и не вольных? Рвать на груди тельняшку, доказывая, какой я первоклассный специалист?

Угу. Пяткой в грудь колотил, два ребра сломал — это, конечно, про меня. Но частично! Фигушки тебе, вампирюга проклятущий. Мы, офисный планктон, народ, конечно, не гордый… Но ежели что, и нафиг пошлем, и весь кайф обломаем!

— Вот, мало в тебе романтики, Соколовская, а нравишься ты мне, — неожиданно усмехнулся начальник.

Я чуть на месте не грохнулась. Ка-а-ак? Этот сексапильный красавец, с его самоуверенностью и нравом, да «Камеди Вумен» изволил посмотреть?! Ну ё-амё. А это вообще законно?

Кстати, у меня чего, мысли в глазах субтитрами мелькают? Как он о моих намерениях красиво плюнуть ему под ноги на прощание догадался?

— Шеф, я бы вам ответила взаимностью, — скромно кашлянула я, делая честные-пречестные глазища. — Но, боюсь, вы не в моем вкусе!

— Соколовская! — высокопоставленное руководство аж закашлялось. — Вот ты… слов у меня на тебя нет. Ты сейчас о чем подумала?

— А о чем я подумала? — ресничками хлоп-хлоп, чтобы наверняка поверил. Типа вся такая невинная я…

— Но ты же о чем-то подумала, — продолжил мужчина подозрительно, явно не веря в мои щенячьи глазки.

Зря-я-я.

— А я должна была о чем-то подумать?

— Ты… черт возьми, Соколовская! — не выдержав, шеф треснул ладонью по столу. Уф, вовремя! Еще чуть-чуть, и сдержать улыбку я бы не смогла. Ведется на провокации, как ребенок! — Ты невозможна! Я уже предчувствую, как пожалею о своем решении. Но… ты остаешься.

— Правда? — недоверчиво вскинулась я. Вокруг мгновенно расцвели яблоневые сады и распустились розы. Рядом вспорхнули бабочки, а душа крылатой птицей воспарила в небеса, там, где раскинулась радуга, и лениво плыли нежные облачка…

— Временно, Соколовская. На испытательном сроке, — ворвался в мои розовые мечты начальник в своих грязных уличных ботинках.

— Ну, блин, — разочарованно пробормотала себе под нос. Как будто из теплой постельки в ледяную прорубь выкинул без предупреждения. Вот что за человек?

— Сделаю вид, что я этого не слышал, и что ты до безумия рада предоставленной возможности, — криво усмехнулся Сергеевич. Откинул на стол ручку, которую все это время вертел между пальцев, и решил добить окончательно. — Настя, я даю тебе неделю.

— Так мало? — окончательно уныла я. Рано я обрадовалась, ох, рано… Забыла уже, кто сидит передо мной, протирая своей упругой каменной задницей дорогущее кресло руководителя!

— Для такой ходячей неприятности, как ты — это о-о-очень много, — ухмыльнулся босс. Вот я не поняла, это он меня так завуалировано похвалил или так беспардонно унизил? — На самом деле, Соколовская, ты забыла одну вещь. Я все-таки профи в своем деле. Недели мне хватит за глаза, чтобы понять, получится из тебя востребованный специалист в будущем или нет.

— Опять тесты подсунете? — с отвращением покосилась я на край его стола. Вот бы взять эту стопочку, да кому-то на головушку… Чтобы в ней не возникало больше мыслей дев непорочных, да за перо скрипучее усаживать!

— Мне хватило, спасибо, — мило и со всей вежливостью улыбнулся заместитель директора. Причем так вежливо, что мне возразить было нечего! И даже немножко стало стыдно. Чуть-чуть! — Всё гораздо проще, Анастасия Константиновна. Сейчас вы едите домой, завершаете все свои неотложные дела, отдыхаете в последний раз…

Ик! Он что, решил просто превратить мою разговорчивую персону в тихое, прелестное и хладное тело?

Не согласная я!!

Даже если он собирался повесить его на стенку в коридоре, в назидание другим.

— … - а с завтрашнего дня переходите ко мне в рабство.

…! …! ……….!

— Разделяю твое негодование, — со смешком отозвалось начальство, явно оценив субтитры на моем лбу. Еще никогда мысленные маты не звучали столь отчетливо! — Неделю работы моим личным помощником и секретарем еще никому не удавалось пережить. Хотя нет, одной все-таки удалось. Я иногда навещаю ее в дурке. Седая, с дергающимся глазом и тремором в руках… Она до сих пор довольно мила. Когда не заикается.

— Это месть, да? — от внезапных новостей и открывшихся перспектив пересохло в горле. Рука же машинально ощупывала карман штанов на проверку — а не подсунул ли мне Ромашка еще какую-нибудь «удачливую» гадость? Ну, не может же мне всё время вот так вот не везти!

— Соколовская, не льсти себе, — откинувшись на спинку кресла, хмыкнул Максим Сергеевич, скучающе подпирая щеку кулаком. — Это всего лишь бизнес. Пашке нужно раскрутить это замшелое риэлтерское агентство, и я сделаю всё, что от меня зависит. Понадобится уволить всех работников и нанять новых — уволю и найму. Нужно будет поднять и перечитать абсолютно все договора — подниму и перечитаю. То же самое касается клиентской базы и бухгалтерии. Это моя работа. Я не путаю бизнес с личным.

— В таком случае, я-то вам зачем? — недоуменно поинтересовалась я. И в этот раз даже не лукавила! Я действительно не понимала, чего он ко мне-то привязался со своими странными предложениями. — Если меня из-под стола не видно?

— Вот давай только без обид, — иронично заломив бровь, спокойно попросил мужчина. — Я вижу в тебе потенциал, Соколовская. Только никак не могу понять, насколько глубоко ты его в себе закопала. И поддается ли он эксгумации. Ждать, пока проявишь себя, у меня нет времени, а пропустить неграненый алмаз — не в моем стиле.

Оу… Джафар, ты ли это?

— Так что, — с улыбкой мартовского кота шеф развел руками. — Остается только одно. Я приказываю — ты исполняешь. Я намекаю — ты ловишь на ходу. Я щелкаю пальцами — ты бежишь. И если за это время ты вылезешь из шкуры вон и покажешь, что хоть на десятую часть соответствуешь своему резюме… я сделаю из тебя высококлассного, элитного переводчика.

Угу. Вспомнить бы, что там вообще в моем резюме написано. Это же тыщу лет назад было!

— А-а-а… — отчаявшись вспомнить нескромный список собственных характеристик, предприняла последнюю попытку улизнуть с невольничьего рынка. — У меня есть какой-нибудь вариант? Ну, помимо предложенного вами?

Ухмылочка вампира-шефа в ответ вышла очень, ну очень многозначительной…