Глава 9
— Соколовская, это что?
Я уныло вздохнула, грустно жамкая пальцами шлепанцы, делая им массаж для релаксации, не особо стремясь отвечать. Нет, ну а что? Им тоже сегодня досталось. Бедные мои, резиновенькие, с веселыми зелененькими пальмочками на подошве со стороны пяток. Как злое начальство раскритиковало их неприглядный вид!
Впрочем, чего это я?
В процессе экстренных лихорадочных сборов в санаторий, подробному разбору и зверской критике подверглись все мои вещи, которые вроде как надо было взять с собой на две недели. Почему вроде?
Да потому что кто бы не мое тряпье, а меня саму в чемоданчик упаковывал бы!
Ехать куда-либо, да еще и в скромной компании сиятельного руководства не хотелось категорически. Я когда эту новость услышала в первый раз, вообще сначала в буйство впала!
Ну, то есть сначала была шоке, потом пребывала в прострации, а потом пошли все остальные психологические стадии принятия неизбежного, положенные каждому невезучему человеку подлым законом мироздания. Эти стадии, конечно, обычно применимы к людям, переживающим утрату… Ну я, в принципе, тоже ее переживала. Утрату в ближнего своего!
Сначала было отрицание — я половину дня смотрела на шефа и Ромашку, как на раненных табуреткой по голове бойцов интернет-фронта школьного подразделения кабинета информатики. Пила кофе, хихикала, и усердно кивала в сторону милых мальчиков, вдохновенно расписывающих мне все прелести будущего отдыха. Я не верила. Но ровно до тех пор, пока мой дружище не помахал у меня перед носом моим же паспортом, а шеф, этот предатель в шелковой пижамке, со вздохом не выложил на стол уже купленные билеты на самолет!
Потом, естественно, наступила вторая стадия — гнев. И бойцы резко переквалифицировались в жертвы, шустро удирая от меня по всем плоскостям, включая прыжки через кресла, скачки через диваны, беготню по стенам. Даже изобразили истинный прыжок веры со второго этажа спальни! Ромыч, кстати, на тот самый диван сиганул, и вечером мы поминали уже безвременно ушедшую мебель. Но это уже совсем другая история.
Затем настал черед торгов. Мужчинки-заговорщики умоляли меня перестать наносить им увечья по средствам деталей интерьера и окружающей обстановки, взамен предлагая все манны небесные, включая самые лучшие процедуры, палату-люкс и райское наслаждение, помноженные на щедрые отпускные.
Я ломалась, но перспектива получить за отдых денюжку, для моей натуры оказалась вдруг жуть, какой привлекательной! Натура, кстати, оказалась жуть, какой алчной, и в итоге, благодаря скромной помощи демона-искусителя с левого плеча, сломили мое забитое обстоятельствами упрямство.
И вроде бы, жить тогда и радоваться… Но нет! Мое бессознательное недовольство вступило в конфликт с сознательной жадностью, и началась третья стадия — депрессия!
Надо перестать перечитывать на досуге труды дядюшки Фрейда, что ли…
В общем, я замоталась в одеялко и напрочь игнорировала растерянных заговорщиков. Они растеряно переглядывались, предпринимали робкие попытки выковырять меня оттуда… Под одеялком было жарко, жалостливо шмыгать носом и возмущенно дрыгать пяткой надоело, но жалость к себе покидать нагретое уютное местечко не хотела.
Зато хотелось плакать от обиды на вселенскую несправедливость! Смущенных мужиков по ту сторону одеялка тоже было жалко… немного. Потом вдруг проснулась некстати возмутившаяся совесть. Так что пришлось уныло переползать в последнюю стадию — принятие. Тем более что до отлета оставалось всего лишь несколько часов!
Но я не сдалась так просто, да. И вместо ответа выкинула еще одну стадию, не описанную ни в одном учебнике психологии. Это была месть! Коварная, жестокая и беспощадная. Вспотев под таким удобным вчера одеялом, после очередной жалостливой просьбы «Соколовская, мать твою, почему я тебя как ребенка уговаривать должен?!» я все-таки выбралась. Молча. Посмотрела на своих вздохнувших с облегчением мучителей, так же молча поднялась, точно так же подошла и вытащила у Ромки из кармана бумажник. Продолжая сохранять каменное молчание, взяла у него единственный сиротливый стольник, а потом, вернув туго набитое разноцветными бумажками имущество… гордо покинула квартиру, не реагируя на их возмущение. Такое же бессловесное, кстати!
И пока они безмолвно булькали от непонимания и негодования, я дошлепала до остановки, по счастливой случайности отыскав ту без особого труда и приключений. А потом… а потом все едущие по делам попутчики развлекались, сами того не зная, за мой счет, глядя на то, как на каждой остановке, следом за их транспортным средством, уныло но послушно тормозят две спортивные машины. Таки мальчики решили сопроводить меня до дома лично.
Вот так-то!
Стоило ли говорить о том, что хватило их далеко не на все долгие полтора часа дороги? Шеф слился примерно на середине, Ромашка сдался даже чуть раньше. Правда, я сдалась бы еще быстрее, ибо если и есть где-то ад на земле, то точно в маршрутном автобусе посреди белого дня на раскаленной летней дороге!
Но гордость не позволила, да. Хотя, по итогу, как я и думала, сиятельное руководство меня около дома караулить изволило-с. Медленно поджаривая свою сексуальную попку в белых шортах на капоте собственного авто, с распахнутой на груди тонкой рубашке, с очками на пол лица…
И как его слюной завистливых соседок, выпадывающих из окон не смыло-то? Да его ж все старушки почтенного возраста по пять раз если не изнасиловать должны были, так хотя бы закормить до состояния опухшего колобка!
— Хватит тут отсвечивать, — буркнула, выхватывая из насмешливо протянутой мне лапы собственные же ключи. Тьфу. Он что думал, у меня запасных нет? Да еще как имеются! Подумаешь, сначала бы через забор перелезть пришлось… в первый раз, что ли? — Пока мне весь район бойкот не объявил.
— То есть, ты согласна? — невозмутимо отсвечивая голливудской улыбкой на весь мир, ухмыльнулся начальник, приставуче следуя за мной во двор. Присутствие моего песика его отнюдь не пугало… и то, исключительно по причине его отсутствия. Извините, конечно, за тавтологию, но у меня с этими заговорщиками просто слов нет! Второй заговорщик, кстати, пропал без вести, как и мой песик. И если на одного я просто отчаянно дулась, то Малыша было до натуральных слез жалко!
Бедный мой. Куда он мог подеваться?
— Согласна, — буркнула еще недовольнее, возмущенно звенящими ключами отпирая уже входную дверь. — Но вы всё равно меня бесите!
Вы думаете, его это смутило? Он оскорбился моим недовольством, разозлился на мою маленькую месть или разочаровался в моей неблагодарности? Да ха-ха! Скорее уж лягушка разочаруется во французе, который ее сожрал, чем этот тип моим поведением! А вот отомстить мне — это он не забыл, да. И устроил массовые гонения, критикуя по пятому кругу все мои вещи, доставаемые из шкафа. Вот как будто он раньше их не видел, ей-богу!
Знал же, с кем связывался. Но не-е-ет. То тапочки ему неправильные, то халат слишком пушистый, то шорты совсем длинные… А чемодан так вообще, от старости давно скопытиться должен был, и покорно уйти на покой на антресоли!
— Соколовская, еще раз повторяю: это что, чемодан? И если да, то почему он до сих пор не сожжен по причине старости и во имя банальной жалости?
Почему, почему… Потому что у меня антресолей нет, одна кладовка! Но там холодно! А зимой еще и сыро. Старым весам с мини-гирьками там вполне удобно, а вот чемодану с его потертой коричнево-рыжей, местами с проплешиной тканевой обивкой — нет. Подумаешь, на нем еще одно колесико отвалилось … Что сразу сжигать-то?!
Великая инквизиция по вам, как по ценному специалисту рыдает, ей-богу. Займите уже их свободную вакансию, Христа ради! Если, конечно, вас, как вампирюгу восьмидесятого левела, самого с помощью паяльной лампы не прикончат…
Но вслух я только вздохнула, продолжая жамкать несчастные шлепанцы.
Пока шеф продолжал распинаться, время неумолимо приближалось к вечеру, а ночью — самолет. Хотя… вот и плюсик нарисовался, позитивчик такой родненький, нежданненький. Ну, может, опоздаем все-таки? Я как бы это, того. Ну, не летала на железных птицах никогда! Опасаюсь за целостность собственной шкурки и нервов, знаете ли.
— У меня нет слов, Аська. Хорошо хоть я предусмотрел все возможные варианты, — в конце концов, выдал мой неумолимый босс… и гордо ретировался нафиг!
Я удивленно выронила тапки. Он что, того? Ну, выпилился?
Самоустранился, отступил и сдался на милость моей природной несостоятельности? Такое, и правда, возможно? Правда, правда, правда?
Ага, счаз. Как там было в старом мультике Тима Бертона-то?(*)
«Добычу мы доставим в срок, начальник наш придет в восторг. Достанет нам из закромов, свой самогон из пауков!»…
Вот тут произошло почти всё то же самое, только в роли начальника ради разнообразия и безобразия, была я, а Максим, вместо самогонки для успокоения души, приволок мне новенький, блестявенький, стильненький чемодан с рисунком черно-белого Лондона. Телефонная будка там, Биг Бен, Лондонский Тауэр, и все дела…
Не, слышала я, конечно, что, мол, если что-то хочешь, надо это визуализировать, и тогда оно обязательно сбудется. Но чтобы на чемоданах, да разные страны изображать? Это уже совершенная глупость, по-моему, не? Типа, купил, поставил, любуешься, и рано или поздно полетишь туда, в нарисованную страну? А если, простите, на нем Чешир изображен, и всё чаепитие с Безумным Шляпником во главе? Да чтобы попасть туда, скурить нужно столько, что ни один контроль страны вас с таким грузом не пропустит! Да простит меня многоуважаемый Госнаркоконтроль.
Аминь.
— Шеф, если вы мне притаранили новые вещички, я ж вас в этом же чемодане домой и отправлю! — насмерть перепугалась я. Еще только не хватало, чтобы он лично моим гардеробом занялся — представляю, что его подлая вампирская душенька могла мне прикупить. По доброте-то душевной!
— Вот в чем я никогда не сомневался, Соколовская, так это в твоей гуманности, — закатил глаза начальник, насильно впихивая мне «визуализацию» чьей-то мечты. — Это просто чемодан. Пустой. Шмотками твоими займемся позже, в санатории.
Блин. Если он таким способом пытался разбудить во мне мотивацию, трусливо забившуюся в угол моей ленивой душонки, то вышло все с точностью, да наоборот!
Правда, кто б меня снова спрашивал. Уже через полчаса вещи были собраны окончательно, переложены, а мелочевка скинута в стильный рюкзачок, шедший в комплекте с чемоданом. Дом проверен, все коммуникации отключены, двери надежно заперты… И я так же тщательно заперта под замок в машине босса. Ну, чтобы не сбежала!
Хотя, в принципе, я и не собиралась бегать. Спортсменка из меня, признаться честно, так себе. Разве только мастер по огородным соревнованиям и скоростному поливу! Но не признаваться же в этом? Пускай подергается, понервничает, вон, как бедный, нервно косится. Так и гляди, поедет в санаторий нормальным, а вернется косой на один глаз! То-то подчиненные его рады видеть будут…
Хе. А он их — нет!
— Соколовская, это всего лишь небольшой отдых, чего ты надулась, как мышь на крупу? — уже потом, несколько часов спустя, когда такси мчало нас по ночной трассе в аэропорт, наконец-то поинтересовался Максим. Его собранные вещи вместе с моими уютненько болтались в багажнике. — Или тебя настолько моя кандидатура не устраивает?
— Шеф, — я уныло вздохнула. Покосилась за мелькающие фонари за окном, на неунывающего водителя, на собственного тирана и деспота в шортах… и, наконец, призналась. — Вот я же скажу… так вы же испугаетесь! Вы же прекрасно осведомлены о моем везении. Вы понимаете, на что народ обрекаете, а? За что вы так с ними? Вам их не жалко?
— Так, погоди, — непонимающе нахмурился начальник… а потом расплылся в гаденькой улыбке! — Так ты что, летать боишься?
— Да не боюсь я! — моментально вспылила, естественно, вызвав и чей-то гогот, и издевательски-покровительственную улыбку. Вот же гад, а? — Не смейтесь! Вы же знаете, как мне по жизни не везет. Во время полета обязательно что-нибудь случится.
— Соколовская, да прекращай, — от меня небрежно отмахнулись, прям как от маленького ребенка, который утверждал, будто его таракан на улице покусал. — Это все глупость и суеверия. Ты неуверенна в себе, поэтому и сшибаешь подряд все углы. С тобой происходит только то, во что ты веришь. Дай себе установку, что у тебя всё в порядке, и увидишь — так оно и будет.
Судя по его задумчивому взгляду, не очень-то его вдохновенная речь впечатлила мою скептичную морду… Причем настолько, что он, похоже, и сам скоро сомневаться начнет!
— Да уж, — отворачиваясь обратно к окну, только и хмыкнул шеф. — Работать мне еще над тобой и работать.
Звучит прям как угроза, ага.
Я недоверчиво сложила руки на груди, жалея, что не могу вытянуть ноги, а лучше вообще — гордо встать и утопать нафиг. Вот уроню я на него, скажем, шкаф… В самом начале отпуска, да еще и самым глупым образом. Вот тогда и посмотрим, как он заговорит!
— Выше нос, Анастасия, — по прибытию в аэропорт, беззаботно щелкнул мне по носу мой начальник, небрежно вручив водителю заветные купюры. Тот, взамен, сияя как новенький юбилейный рубль, чуть ли не кланяясь, переправил наш багаж из задних недр машины. — Мысли позитивней!
— Угу, — безрадостно откликнулась я, принимаясь тяжело топать за ним следом, со стоянки такси, да в здание терминала, вокруг которого, как всегда, сновали отвратительно-бодрые люди. Новенький чемодан скромно подпрыгивал сзади, а я все гадала: отваляться от него колесики сейчас, или потом, в самое неподходящее время?
Впрочем, я была уверена — даже если каким-то чудом мы долетим до места назначения, да еще в целости и сохранности… Программа подлости все равно запущена на минимум: работники сто процентов потеряют мой багаж!
— Давай, давай, живее, — подгонял меня мужчина, дожидаясь около рамок металлоискателя. Он явно был настроен на лучшее, и был решительно направлен на мой тотальный контроль. И, наверное, не зря, потому что первую полосу препятствий я прошла без приключений!
Даже как-то странно.
Меня не приняли за террориста, содержимое моего чемодана и рюкзака не показалось подозрительным, в шефе тоже персону нон-гранта не разглядели… Меня никто не сбил с ног, я ничего не потеряла, не потерялась сама, колесики не сломались. Документы не забылись, телефон не разрядился, и даже наш рейс реально существовал и на табло был указан…
— То есть, как задержан до двух часов дня?! — не сдержав эмоций, мезозойским мамонтом взвыл босс, когда чуть внимательней рассмотрел быстро меняющиеся циферки.
И тут-то меня накрыл долгий, нестерпимый, неконтролируемый ржач…
А я говорила-а-а-а!
— Молчи, Соколовская, — отчетливо скрипнув зубами (дядечка со старым чемоданом в метре от нас с любопытством покосился — стоматолог, наверное), приказал мне шеф. — Всеми святыми заклинаю — лучше промолчи!
А я что? Я ничего. Но ржать-то и молча можно!
Короче, пылая праведным гневом, Максим свет Сергеич в мгновения ока лесным пожаром добрался до стойки информации. Как будто кто керосинчика под хвост плеснул, ей-богу! И там уже получил неутешительные новости, что, мол, да, рейс задержали. Нет, не по их вине, и не по погодным условиям, а по техническим причинам а в городе вылета. И, нет, аэропорт не в силах предупредить всех и каждого, рассылкой занимается непосредственно авиакомпания. Да, все претензии вы можете направить непосредственно им. Телефончик? Да-да, конечно! Задержится ли рейс еще или время указано окончательное? А… вот, возьмите еще телефончик, по нему и узнаете!
Как меня после полученной вежливой отповеди шеф не пристукнул — я не знаю. Но его спина, зло топающая впереди меня на улицу, выглядела о-о-очень многозначительно. Настолько, что когда он запихивал меня в пойманное тут же такси, у меня резко пропало самое великое желание — позлорадствовать! Ну, и подстебнуть ближнего своего. А последнее больше всего обидно, да.
А пока босс всю дорогу залипал в телефон, я и вовсе, немножко расслабилась, чуть-чуть приуныла, проголодалась и вроде как захотела спать. И вы думаете, меня послушно доставили в родную кроватку? Ха. Да как бы не так!
— А почему… — робко поинтересовалась, переминаясь с ноги на ногу, замерев на пороге уже чуть опостылевшей квартиры своего непосредственного начальника. Очень, очень, очень злого и недовольного начальника! Который даже не дал мне договорить, проходя вперед и метко зашвыривая собственный чемодан на диван:
— Да потому! Соколовская, не беси меня. Я не собираюсь мчаться за тобой на другой конец города или наоборот, сидеть и ждать тебя, в случае, если рейс все-таки вылетит раньше. Так что будь послушной девочкой — иди по-хорошему в кроватку!
— Шеф, как-то это двусмысленно прозвучало…
— Настя!!
— Да иду я, иду, — тихо буркнула, насмешливой тенью проскальзывая по стеночке на второй этаж, предусмотрительно оставив вещи внизу. Надо же, какая у нас натура шефская, нежной да пушистенькой оказалась-то! И планы ему не сломай, и слова в ответ не вымолви!
А я ведь говори-и-ила…
Правда, Максим умудрился мне таки отомстить. Думаете, он тихо мирно лег спать? Да щас! То он на ноутбуке что-то яростно нащелкивал незримому собеседнику. То по телефону в полголоса ругался. То кофеваркой выразительно булькал! Короче, покой мне только снился. Единственное, что стало явью — это бутерброд, нагло со стола стащенный, пока шеф холодный душ принимать изволил. И я таки имела честь наблюдать, как его полуголое офисное величество, да в традициях лучших любовных романов, в одном полотенце по квартире ходит.
И вот, значит, сижу я на верхней ступеньке лестницы, жую бутербродик с колбаской… И смотрю, какие симпатичные, оказывается, у Максима мышцы. Не Ромашка, конечно, не Ромашка… Но тоже очень даже ничего!
Совсем прям ничего, я даже бутерброд жевать активнее стала. А потом, запив нехитрый перекус стыренной минералочкой, скривилась, дала себе мысленный подзатыльник и отправилась в кроватку. Я бы себя туда как нашкодившего котенка за шкирку утащила, если б можно было! Тоже мне, додумалась, на шефа заглядываться.
Нужна ты ему, Асенька, как прошлогодняя дохлая мышь из старой кладовки! Вон, сестренка моя любимая — это его формат. Нет, я конечно, как все особи женского полу, о великой любви мечтать смею, да на парней красивых иногда засматриваюсь… Но я скорее за перевоспитание Ромчика возьмусь, чем встряну по ушки в стандартный офисный роман!
Или нет?
Р-р-р-р! У меня от недосыпа уже голова раскалывается, и мысли глупые в черепную коробку лезут!
В общем, как бы я не пыталась, но поспать в итоге так и не удалось. Промаявшись до восьми утра, я все-таки сдалась и полезла в интернет через телефон, желая высказать главному предателю все свое негодование. И что вы думаете? Андреев был на связи, онлайн почти во всех соцсетях, но не только мне написать, он даже ответить не подумал.
Гад! Вот ведь гад какой, а?! Это я на него должна была дуться, а не он на меня!
В душе неожиданно поселилась злость. Хорошая такая, сильная, тщательно и заботливо взращенная. Как там говорил Кевин в знаменитом фильме «Один дома»? «Вот вырасту, женюсь и буду жить один!»
Вот и я — вырасту! То есть поеду с шефом, изменюсь, и найду себе такого мужика, который не только от злобного деспота начальника меня защищать будет, но и от Ромашкиной тирании — тоже!
От негодования я булькала все утро. Строила грандиозные планы, рисовала в мечтах прекрасного принца, расписывала в мыслях прекрасное будущее и… толи краски взяла не те, то ли художник из меня так себе, но вместо идеального мужчины, перед глазами маячил то Ромка, то… Начальник, прости его осспади!
И оба красивые такие, улыбчивые, заботливые, сексуальные. Тьфу на них! Как будто всех остальных особей сильного полу уже порасхватали, а ты, Асенька, бери, родная то, остаточки!
Вот так вот, ругаясь и матерясь, я ворочалась в кровати, пытаясь угнездиться поудобнее. Хорошо хоть шеф на злую цаплю на его втором этаже не обращал внимания. Ругался там с кем-то по телефону, и до всяких там перелетных птичек ему попросту дела никакого не было. И по итогу, мрачный дятел в моем недовольном лице решил погрезить о чем-то другом. Ну, о червячках там всяких, личинках и, собственно, о предстоящем перелете. Все-таки, первый раз куда-то по небу намылилась!
Лететь, если честно, действительно было страшно. Я очень хорошо помнила, как самолеты падают — в связи с постоянной угрозой терроризма, не так уж и безопасны авиаперелеты, как о них говорят. Да и вообще, я же не знаю, что там и как!
Короче, вместо ванильных грез наступил черед здоровых опасений, подкрепленных собственным опытом невезучести. Нет, в итоге, конечно, я задремала… Но вроде только глазки прикрыла, а тут уже шеф стоит над душой и пиццей задорно чавкает. Ну, не наглость ли?
— Соколовская, ты вставать собираешься? — и невозмутимо так, кофеечек прихлебывая.
Вот же пакость-то какая. И поспать не дает, и едой не делится! Про ударную и столь желанную животворящую жидкость я вообще молчу. Кто ж так бедного ребенка будит? Вот если бы: «Асенька, солнышко, вставай, нам ехать надо. Открывай глазки, пей свой кофе, и поехали»… Вот был бы другой разговор!
Нет. Увы, но эта нудятина без галстука — отнюдь не герой моего романа!
— А надо? — сонно хлопнула ресницами, робко выглядывая из-под милого сердцу и тела одеялка. Эх… почему постелька становиться такой удобной только тогда, когда нужно из нее вылезать?
— Ну, если ты хочешь есть, — задумчиво протянул отвратительно-бодрый босс, с аппетитом откусывая еще кусочек от ароматного треугольника с сыром. Вот, как тут не проснуться, когда так уговаривают?
Я, конечно, не гурман, но вкусно покушать иногда хочется!
Впрочем, свежая, тепленькая, вкусненькая пицца с тянущимся желтеньким сырком не слишком-то зашла сонному, измотанному организму. И на активные повторные сборы начальника я смотрела с пофигизмом ленивого от природы муравья, не понимающего, почему, собственно, все вокруг так шустро ползают. А, главное, нафига они это делают!
В такси мне хотелось спать. В аэропорту — вдвойне. Вот так бы легла на ленту, глазки прикрыла, и пускай меня на досмотре просвечивают вместе с ручной кладью…
А! Забыла сказать. Вместе со мной явно прикорнуло и мое невезение. Ибо чемоданы оказались без перевеса, регистрация прошла без происшествий, досмотр мы прошли легко и играючи, и я даже не шлепнулась носом в гладкий кафель в зале ожидания! Правда, один раз оно все равно глаза приоткрыло.
Ну, когда самолет задержали еще на час прямо сразу после регистрации.
Шеф уже даже не ругался. Он просто молча скрипел зубами, прожигая дырку в стене, пока я, сидя на высоком деревянном стульчике, с видом похмельной совушки таращилась в панорамные окна на чужие самолеты. Они были красивые. Огромные, мощные, даже разноцветные! Они мчались по взлетной полосе, в мгновение ока взмывали в небо, маняще сверкая гладким железным крылом…
Но, когда я, наконец, оказалась в на удивление маленьком салоне бизнес-класса, уже не испытывала ни особого восторга, ни даже малейшего страха. Меня вон, хоть рядом с чемоданчиками уложи, я и тому рада буду!
А как же новые впечатления, спросите вы? Тю-ю-ю…
Из иллюминатора из-за шефской морды, уткнувшейся в планшет не видно ничего, турбулентность, которой так боятся в фильмах, оказалась на проверку легким покачиванием, а сам полет сводился к ощущению езды по идеально-ровной дороге. Разве только во время взлета уши заложило — вот и всё впечатления!
Скучно. Грустно. И жуть, как неудобно! Ноги особо не вытянуть (а говорят, что в экономе и того хуже, ужас!), голову не пристроить, кроссовки не снять… Я честно пыталась спать. То есть, как пыталась? Меня выключало, шея тут же затекала от неудобной позы, и я просыпалась. И снова засыпала. И снова просыпалась! В туалет ползала несколько раз, и то, чтобы только размять ноги… Да еще и еда оказалась так себе!
Это был ужас. Вместо нового опыта и хорошего отдыха, бедная я по итогу получила одни сплошные мучения. Пыталась даже на плече шефа украдкой пристроиться, но и тут потерпела фиаско. В этом плане сей умопомрачительный мужчинка оказался на редкость неудобненьким!
И выползла я по итогу из самолета в месте прибытия лягушкой, испытавшей на себе не только цикл интенсивной стирки с дополнительным полосканием, но и побывавшей под горячим гладильным прессом!
С-с-с-суровые «прачечные» у родимого Аэрофлота!
— Устала? — вскинув брови, поинтересовался Максим, пока мы, в толпе таких же вялых пассажиров ожидали наш багаж.
Я попыталась медленно поднять голову и…
— Быр-быр-быр, — только и ответила, тупеньким взглядом провожая каждый уплывающий по ленте транспортира чемодан.
Беленький. Красненький. Серенький… скучненький. Розовенький, в чехольчике. Оп! Пленкой и скотчем перемотанный. Желтенький… С Лондоном. Опять беленький. Коричневый. В клеточку! Снова с Лондоном… И снова. И снова. И снова!
— К-хм, — выразительно кашлянул шеф, складывая руки на груди.
И только тогда до меня, наконец, дошло, что мой собственный чемоданчик мимо нас уже третий раз проплывает!
— Извиняюсь, — усталой собачкой вздохнула, нехотя стягивая вместилище тряпок. Ладно хоть, вампирюга начальственный язвить не стал, только головой покачал, да легко подхватил с черной ленты свой не чемодан — чемоданище!
Мне помочь даже не подумал… Вот и как в него в такого прикажете с размаха влюбляться всей своей тонкой девичьей душенькой? Вот Ромка бы без разговоров и свои вещички тараканил, и мои, да еще бы и мое бренное тело на свое широкое мужское плечо загрузил!
С тоской вспоминая о друге, я снова полезла в карман за порядком истощенным в плане зарядки телефоном. Но толку от этого? Ромашка до сих пор мне так ничего и не написал…
— Ты чего там вздыхаешь? — притормозив неподалеку от выхода, поинтересовался Максим Се… а, ну его.
Пускай будет Макс. Еще и спасибо скажет, что не Масик! После того, как я полтора часа полета старательно пачкала слюнками его дорогущую летнюю рубашку, а он даже расплаты не потребовал, ближе его укоризненного взгляда у меня точно никого нет! И вряд ли будет.
— А мы скоро приедем? — тоном уставшего пятилетнего ребенка спросила, ставя рядышком чемоданчик и прижимая рюкзачок к впалой груди. Казалось, еще чуть-чуть, и я вот прям тут, посреди аэропорта брякнусь, и будет он меня тащить за ноги по кафелю, аки убиенную дичь…
— А я разве не сказал тебе, что до санатория еще пять часов на машине? Черт, да где этот трансфер, почему водитель не звонит?
И, развернувшись, как ни в чем не бывало, уткнулся в свою «яблочную» мобилку, набирая чей-то номер.
Сказать, что я в этот момент припухла… значит не сказать ничего. Вообще. В принципе. Не заговорить никогда в своей унылой тихой жизни!!
Убью. Вот прямо здесь и сейчас, просто и незатейливо придушу, и скажу, что так оно и было!
— Да, это я. Да, я вам звонил. В чем дело? Почему водитель не отзванивается, сколько я еще должен торчать в аэропорту? — тем временем, не обращая внимания на мои раздувающиеся ноздри а-ля бык на корриде, будущий потенциальный труп медленно вырисовывал круг вокруг своего чемоданища. Ишь, шустрый-то какой, покойничек! — В смысле он уже уехал? Какой к черту другой пассажир? Вы там обнаглели, что ли?! Я на чем, по-вашему, добираться теперь должен? Да, я в курсе, что рейс был задержан. Об этом вы были предупреждены заблаговременно! И обязались предоставить другую машину. И что по итогу? Я в чужом городе, ночью, без транспорта и крыши над головой, а до пункта назначения четыреста километров! Вас что там, по объявлению без резюме набирают? Ах, кого я предупреждал? Тебя я предупреждал, лично! Да плевать я хотел на других пассажиров! Я заранее забронировал и оплатил полною стоимость индивидуального трансфера, какого черта вы отдали его другому человеку?!
И тут я так заметно приуныла. Даже убивать шефа путем сдирания кожи пластмассовыми детскими грабельками перехотелось.
Похоже, мое родное невезение на сей раз распушило перышки, расправило крылья и незаметно так достигло апогея…
Судьба, ну не истинная ли ты гадость?
— Старшего менеджера давай, — тем временем продолжил плеваться ядом в телефон мой разозленный до бешенства шеф. — Давай, давай. С тобой, как я понимаю, разговаривать бесполезно.
И ему дали. Минут пять я наблюдала, как Макс сначала объясняет ситуацию, затем молча, но выразительно слушает оправдания… а потом взрывается, переплюнув по масштабам Везувий в семьдесят девятом году нашей эры! Только вот на сей раз не жителям Помпеи не повезло. А работникам транспортной компании, ухитрившейся по глупости своей подгадить не кому-то, а знаменитому антикризисному директору!
Эх, чувству я, что кому-то в офис в скором времени припрыгает радостно белый, пушистый, полярный зверек. И это буду даже не я!
А налоговая. Как минимум.
— А, так вот, какой у вас выход из ситуации, — внезапно оскалился босс в трубку. Спокойно так оскалился, продуманно… мне старшего менеджера стало даже жалко. Ну… почти! — То есть я сейчас должен взять свои вещи, свою спутницу, и в чужом городе идти искать гостиницу посреди ночи, а завтра с утра вы нас любезно заберете. Как мило. Номер, кстати, вы оплачиваете? А, еще и за мой счет! Еще шикарнее. Знаете, что, а не пойти ли вам…
И тут он осекся, так и не послав явно вспотевшего менеджера на три веселых буквы. А почему? Да потому что совершенно вовремя встретился с моим измученным, умоляющим и откровенно забитым взглядом. Первая злость давно уже прошла, негодование тоже… Осталась только усталость, свинцовым одеялом укутавшая все тело.
Как это ни странно, но моей осунувшейся бледной физиономии и опущенных плеч вполне хватило, чтобы мужчина, не привыкший отступать, вдруг пошел на попятную. И, снова скрипнув зубами, выдохнул неожиданное:
— Черт с вами. Бронируйте люкс на двоих. Скоро будем. Да, доберусь. Да, я тоже надеюсь, что ночь пройдет спокойно. Но если завтра в девять ноль-ноль у дверей гостиницы не будет оплаченного мной трансфера… Думаю, вы меня услышали. Всего хорошего.
И, едва сдерживаясь, чтобы не треснуть телефон с размаху о пол, сунул его в карман веселых белых бриджей. После чего растеряно взъерошил волосы пятерней, и медленно, задумчиво окинул съежившуюся меня взглядом. Усмехнулся каким-то собственным мыслям… внезапно шагнул вперед, сгреб меня в охапку так, чтобы не вырывалась, и поцеловал прямо в губы!!
И всё. Сердце безумной ланью заскакало по просторам моей груди, под громкие взрывы ванильных сопливых фейерверков… Стою. Балдею. Растекаюсь сопливыми капельками растаявшей, тонкой девичьей души. Отвечаю, вдумчиво, неторопливо, даже с откуда-то взявшимся слабеньким пылом!
А ведь классно же целуется, этот самый начальник. И да, пофиг, что он вроде как там действительно начальник. Что? Офисный роман? Кто зарекался, я зарекалась? Тьфу. Да пошлите вы меня нафиг!
И вы думаете, после того, как он, наконец, оставил мои чуть опухшие после долгого, сладкого поцелуя губы в покое, я трусливо дала деру? Не-а. Я глупо пялилась, пока он, приобнимая меня одной рукой за талию, второй невесомо поглаживал мою щеку, задумчиво глядя в мои осоловевшие глаза. Первый проблеск сознания в них проявился минут так через несколько, и вышел наружу тихим вопросом:
— Шеф… а я что это было?
— Вспомнил фильм «Поцелуй на удачу», — внезапное признание заставило меня моргнуть. Нет, он что, серьезно? По крайней мере, кривится уж очень правдоподобно. — Ну, не может тебе настолько навезти, Соколовская.
— Ася, — невольно вздохнула я, начиная невольно пригреваться в его объятиях. Мозги, ау, вы где… — Просто Ася. Раз уж вы так… удачей поделиться решили.
— Ну, тогда уж «ты» и Макс, — давая официальное добро на панибратство, усмехнулся мужчина, наконец, меня отпуская. Ну, как отпуская? Для начала целомудренно в лобешник чмокнул. Потом взял свой гроб на колесиках, дождался, пока я свой подхвачу, и потянул за собой, ухватив свободной рукой мою вспотевшую от волнения ладошку.
Ва-а-а… Неужели, мужчина этот внезапный, да падок на всякие там романтические жесты? Странно. Мне в багажном отделении, что, не того спутника случайно выдали? Где там мой посадочный талон на этого конкретного мужчину… Надо бы номерной знак, да технические характеристики сверить!
— Угу… А можно еще вопрос? А почему ты один номер в отеле заказал?
— Намекаешь на то, что я всё заранее спланировал? — вскинул одну бровь Макс, легко утягивая меня на улицу через автоматические стеклянные двери. — Не прими за грубость, но если бы я хотел сразу затащить тебя в постель, я бы не стал ворочать подобные комбинации. Есть способы куда проще.
Хм… Оскорбиться мне на сей пассаж или обидеться? Что значит «проще»? И в каком это смысле — сразу? А, пофиг. Ася хочет спатеньки!
— К тому же, достаточно взглянуть на твое лицо, чтобы захотелось плакать от жалости, — «добил» мой добрый начальника, уверенно увлекая меня в сторону сияющего огнями здания на другой стороне улицы, в нескольких сотнях метров от аэропорта. — Лучше отдохнуть сейчас, чем ехать в ночь непонятно на чем. Да и бродить с утра по всей гостинице, контролируя твою побудку и сборы, я тоже не горю желанием.
— Ну, допустим, — от души зевнула я. Хотя ночная прохлада чуть бодрила, усталость от этого не становилась меньше. Я уже промолчу, что от всей этой ситуации в душе тлело что-то тепленькое! — А почему «люкс»? Ты и так на эти путевки до чертиков денег спустил.
И это я еще умолчала о внеплановом отпуске и, собственно, щедрых, уже перечисленных мне отпускных. Не то, чтобы мне было не интересненько… Но иногда спрашивать — себе дороже!
— А ты серьезно думаешь, что я всё это так оставлю и не выбью компенсацию? — иронично усмехнулся Макс, останавливаясь у светофора, и жмакая сильным пальцем кнопочку его переключения. — Плохо ты меня знаешь, Соколовская.
— Я тебя вообще не знаю, если что, — проворчала, машинально сунув освободившиеся руки в карманы шорт. Как-то не понравилось мне его заявление. Не понравилось, и всё тут! Сразу вспомнились неожиданные приступы нежности, да посреди зала прилета.
Я ведь так и не сообразила, что на него нашло, и в какой момент турбулентности ему голову так встряхнуло!
Шеф же на мое заявление благоразумно промолчал. Видимо, и сам пока не понял! Да и момент, если честно, был вообще не подходящий. Так что, как гласит знаменитая цитата, уже давно превратившаяся в опостылевший книжный штамп: я подумаю об этом завтра!
Тем более, что усё… В моей опухшей голове уже давно вещали свои сказки Хрюша вместе со Степашей, им вторила Каркуша, а пока мой спутник регистрировал нас на ресепшене отеля, «Глазки закрывай, баю-бай», тихо напевал в моем мозгу сам Николай Валуев, со своим отбитым напрочь слухом.
Впечатления те еще, я вам скажу!
Всю эту благостную дурь пришлось тщательно вымывать под горячим душем в долгожданном номере. Как там он выглядел, спросите вы? Так спросите, что попроще… Чтобы я, да запомнила обстановку пресловутого «люкса», да в котором побывала первый раз в своей обычной, пресной жизни?
П-ф-ф… Не был, спал, не помню!
Разве что из недр памяти можно выкулопать одно скромное, исконно-русское определение. Звучит как «дорого-богато», вот!
А так, меня хватило только на пушистый белый халат, в который я закуталась после банных процедур, на душераздирающий зевок, да на несколько шаркающих шагов в местных беленьких тапочках, да по белоснежному коврику. Потом был счастливый «шлеп» на пузо поперек огромной кровати, счастливый вздох и радужные сновидения.
И как меня шеф потом запихивал под одеялко, и целовал ли он меня на ночь, мне уже было сугубо фи-о-ле-то-во!
Вот такая вот неромантичная я, ага.