Глава 63
— Я не буду это есть? — отодвинула от себя тарелку с непонятным варевом, в котором кусочки перемежались с жижей подозрительного цвета.
Такую бурду вряд ли бы стал есть уважающий себя поросенок. А раз так, то что говорить о приличной беременной девушке? Ей есть сам боженька не велел.
— Почему? — искренне удивился Заяц. Наивный бандитский выкормыш. И где только таких штамповали? На заводе по производству полулегальных мужиков?
Когда я узнала погоняло мужчины, то подумала, будто имя ему дали из-за того, что он высокий и худой. А оказалось потому что косой. Один глаз у него так и норовил посмотреть на переносицу. А когда он уходил в свои мысли глубоко-глубоко, то его глаз и вовсе мог закатиться вглубь. Не Заяц, а его глаз.
Сегодня наступила очередь Зайца меня кормить. Повар из него, как из меня балерина. Никакая. И он опять сварил бурду, которую называл кашей. Лучше бы обозвал какашей. Было бы честнее.
Его варевом только пытать. Достаточно пары ложек, чтобы возникло стойкое желание говорить всю правду и ничего кроме правды.
Например, о планах Пентагона, я могла рассказать все, что знаю. А придумать и того больше. Только бы не есть ужасное варево в исполнении Зайца.
Мне не доверяли готовить пищу. А все потому что я однажды накормила своих тюремщиков одним чуднЫм блюдом, которое должно было вывести их из строя. Теоретически.
Хотела сбежать.
Для этого втерлась в доверие, заявив, что сама в состоянии готовить вкусные и недорогие блюда. Бандиты согласились, надеясь сэкономленные на продуктах деньги оставить себе. От моего предложения они не отказались… дураки. Где это видано, чтобы заключенная сама готовила себе кушать? Я делала заказы продуктов, а господа тюремщики приносили. Когда их внимание притупилось, я заказала одну чудодейственную травку, вызывающую сонливость. Бандиты плохо учились в школе, а потому не знали, что в малых количествах яд может быть лекарством, а в больших даже лекарство может оказаться отравой.
Я их накормила своей едой. После чего всех потянуло в сон. И все бы получилось, да только мне не повезло. Один из бандитов оказался не любителем запеканки, которой я потчевала своих гостей. Он-то и заметил неладное.
Пожаловался бате. То есть Розанову. Тот обрушил свой гнев на меня, оставив на целый день без еды. К счастью, про воду не забыл. А иначе я бы умерла от обезвоживания.
Теперь меня к приготовлению пищи не подпускали ближе, чем на метр. Вдобавок отобрали все колюще-режущие предметы. Я осталась без вилки и ножа.
— Эту бурду ешь сам. Даже поросят кормят лучше, чем меня…,- мне все надоело. Кислые рожи бандитов вводили в уныние. От невкусной еды болел желудок. Без свежего воздуха кружилась голова. А еще меня угнетало отсутствие нормального общения.
— Ну и ходи голодная, — миска с кашей плюхнулась на стол. Каша не выдержала такого обращения и убежала на стол. Некрасивая бугристая клякса появилась на матовой поверхности. И заколыхалась наподобие детского лизуна. Мерзость.
— Не сильно-то и хотела, — отвернулась от Зайца.
— Батя тебя накажет, — предупредил мужчина. От волнения его глаз закатился к переносице. Глядя на это одновременно хотелось плакать и смеяться.
— С чего бы это? — я не верила в угрозы.
— Узнаешь, — мужчина забрал всю еду и унес с собой. Даже крошки не оставил.
Буквально через час я проголодалась и начала подумывать о том, чтобы перехватить. Через три под ложечкой засосало. Через пять желудок начал урчать от голода.
Спать я легла злой и голодной. Но только заснуть не смогла… чудились сладкие булочки с горячим чаем.
Под утро я была готова выть от голода. Вода из под крана не спасала. От нее еще больше хотелось кушать.
К следующему обеду мне хотелось лезть на стены от голода. В мою конуру никто не приходил. Серый свет из окна навевал тоску. Я свернулась в клубочек, ибо начала мерзнуть. Организм отказывался расходовать энергию на поддержание тепла.