Глава 79
Берг
Услышать женский голос в трубке телефона оказалось для меня полной неожиданностью. Я видел, что звонит Артик, но слышал интонации Марины.
Первой мыслью было то, что она резиденцию напали. Аритика убили, а Марину захватили в плен. Хоть я и оставил бойцов на охране периметра, но никто не застрахован от чужого вторжения. Меня могли просто отвлечь, чтобы спокойно выкрасть девушку. Не стоило сбрасывать со счетов чужое вероломство.
Но тогда бы ее голос звучал взволнованно. Однако я слышал совершенно другие интонации. Марина была растеряна, но не испугана.
— Господа, позвольте на пять минут прервать нашу с вами беседу, — в переговорной комнате воцарилась тишина.
Я собирался до конца выяснить что произошло в резиденции. Почему вместо Артика звонила Марина. Что там у них происходит. Это волновало меня больше, нежели происходящее в зале.
— Берг, тебя мало интересует, что мы здесь обсуждаем? — повысил голос Розанов. Он только начал толкать речь, в то время как у меня зазвонил телефон и я отвлекся на разговор.
— Что хочешь ты мне и так известно, — я постучал телефоном по крышке стола. — Я давно дал ответ на твоё предложение. Девушку ты не получишь. Разве что через мой труп.
Розанов всегда отличался повышенной тупоголовостью. С первого раза не понимал простых вещей. Ничему его жизнь не учит. Зачем ввязываться в драку, не поговорив? Однако он всегда вначале махал кулаками, дрался, стрелял, а потом думал. Не влезь в наше противостояние Копылов, лежать Розанову с простреленной головой. Лишь вмешательство третьей силы не позволило войне закончиться полнейшим поражением одной из сторон. И ею был бы не я.
Копылов всегда встревал в наше противостояние, когда понимал, что на шахматной доске может остаться только два игрока. Его это не устраивало. В отличие от Розанова, он знал, что короли долго не живут. Всегда находится кто-то, желающий занять трон. Так лучше жить в относительной безопасности, имея свою долю власти, чем каждый день опасаться выстрела в спину.
Он периодически дергал меня за усы, стравливал с Розановым, сам конфликтовал, но никогда не шел на полное уничтожение. А вот у Розанова на это мозгов не хватало. Тот все пытался занять лидирующую позицию в раскладе сил, но у него ничего не получалось.
— Я её купил, — возмутился Розанов, отвлекая меня от мыслей.
— После того, как девушку похитили, выведя меня из строя. Не забывай. Мы живём не в рабовладельческом строе. Люди не продаются, — принялся поучать назидательным тоном. Чем выводил Розанова из равновесия. Отчего тот все больше нервничал, злился. Эмоции хлестали через край. Чего я и добивался. С дерганым Розановым проще разговаривать. Всего его реакции предсказуемы.
— Тогда верни мне деньги. Я слишком много на нее потратил. Она оказалась чересчур прожорливой, — взвился мужчина.
Я покачал головой. Розанов всегда был крохобором. Время его не изменило.
— Розанов, это твои проблемы. Забирай деньги у того, кому отдавал. Ко мне какие претензии? — откровенно посмеивался. Даже не пытаясь этого скрыть.
— Ты украл мою собственность, — подскочил со своего места и чуть не бросился на меня. Стол помешал. Было бы в руках оружие, не задумываясь пустил в действие. Однако до того как мы уселись за стол переговоров, пришли к соглашению по поводу вооружения. Все колюще-режущее, стреляющее сдали в камеру хранения на входе в зал. Это было одним из условий входа.
— Ошибаешься, это ты взял чужое, — пояснил, как можно спокойнее.
‐ Мальчики, хватит, подал голос Копылов. — Если постоянно пререкаться, то мы ни к чему не придём.
По столу покатилась черная фишка.
Зеленое сукно перестало быть монотонным.
В казино, где проходила встреча, других столов не было. Одни игральные.
— Мы и так в тупике, — пожал плечами.
— Надо что-то решать с местом Поклонского, пока мы не перегрызли друг другу глотки, — Розанов иногда проявлял чудеса сообразительности.
— А что тут решать? Место займет тот, у кого наследник, — Копылов откинулся на спинку стула с видом удачно поохотившегося льва.
— При наличии нескольких наследников это не так-то просто сделать, — напомнил.
— Мальчики, у меня есть для вас кое-что важное, о чем вы обязаны знать.
— Очень интересно.
— Хотел приберечь до более позднего срока, но боюсь, что потом будет слишком поздно, — мы с Розановым переглянулись.
Копылов сделал знак своему помощнику, который вышел из зала. Но спустя пару мгновений вернулся с… Лизой, одетой в красное платье, с красной помадой на губах. Незаметно поморщился. Никогда не любил этот цвет. И она это хорошо знала.
— Заходи, Лизонька, рассказывай что тебе известно.
— Берг, помнишь мое обещание? — сходу начала она.
— Ты много чего обещала, да только не исполняла ни одного, — не нравилось мне начало разговора с Лизой, ой не нравилось.
— Поздравляю, ты скоро станешь папочкой, — произнесла, насмешливо глядя в глаза.
Глава 80
Берг
— Лиза, ты опять начала употреблять наркотики? Или это просто твоя фантазия разыгралась? — крайняя степень недоумения появилась на моем лице.
— Я давно в завязке, — в сторону Копылова метнулся испуганный взгляд.
Похоже, что не один я являлся противником дури.
Будь Розанов новым хахалем Лизы, то он поощрял бы нездоровое увлечение, поставлял кокаин или амфетамины. Но Копылов не мог терпеть в своем окружении наркоманов. Даже тех, кто курил травку или изредка нюхал. Понимал, что такие люди крайне ненадежны.
Когда мы с Лизой познакомились, она была аспиранткой приличного вуза, хорошей девочкой, хоть и воспитанной в криминальной среде. Папа, бухгалтер по образованию, помогал совершать нужные сделки. Время от времени мелькая среди подчиненных на фирме, доставшийся мне от Поклонского. Тому нравилось время от времени менять личный контингент. Обычно старых работников он передавал по «наследству» мне. Ровно до того момента, как не лишил меня наследства по-настоящему. И не признал персоной нон грата, нуждающейся в уничтожении.
Я тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли.
Сейчас не время и не место предаваться воспоминаниям. Лучше заниматься этим на досуге, перед камином с бокалом хорошего коньяка.
— Раз давно в завязке, то откуда растут ноги у твоих фантазий? — недовольно спросил у Лизы, раздраженный вынужденным разговором о несуществующих в природе вещах. Я хотел выяснить как обстоят дела у Марины, а не говорить о моем вымышленном отцовстве.
Глупые слова Лизы не вызвали ничего кроме глухой застарелой злости. Думал, что выжег ее из себя, да только где-то глубоко внутри она сохранилась. Никак не мог забыть Лизиного поступка, хотя времени прошло достаточно. И хоть Лиза меня уже не волновала, а предательство перечеркнуло все теплые к ней чувства, обида все еще жила внутри.
— Месть это блюдо, которое подают холодным, да, дорогой? — Лиза обернулась на Копылова.
Она держалась поближе к своему покровителю, словно боялась, что на ее жизнь может кто-то ополчиться.
Я фыркнул. Не сумел сдержаться.
Это что-то новенькое.
Не мог понять задумки того балагана, который Лиза устраивала перед нами тремя.
— Лиза, не тяни. Можно без этих долгих вступлений, заламывания рук и наглядных жестов, — Копылову не нравилось, что его пассия оттягивала на себя внимание. Женщин он ни во что не ставил. О чем говорил достаточно часто и много. Он считал слабый пол существами второго, если не третьего сорта.
Лиза отошла от Копылова, приблизилась ко мне. Глаза ее победоносно сверкали.
— Помнишь, ты мне как-то сказал, что не допустишь, чтобы твой ребенок рос без отцовской ласки, тепла и внимания? Так вот я все тебе организовала. Теперь у тебя будет возможность испытать утверждение на своей шкуре. Осталось подождать совсем немного.
— Лиза, ты пьяна? Или все же что-то употребляла? Что ты несешь? Какой ребенок? Какое тепло? И о какой ласке идет речь? Я не планирую детей в ближайшем будущем.
А все потому что собирался ответственно подходить к этому вопросу. Между ребенком и родителем должна быть крепкая связь, которая невозможна без крепкой привязанности между супругами, а еще лучше любви. Только в этом случае возможно воспитание полноценного ребенка, создание крепкой семьи. Только так я видел себе будущее. Союз между мной и любимой женщиной должен быть крепким и продуктивным.
— Придется планировать, мой дорогой. Уже запланировал. Или ты своими руками убьешь своего ребенка? Ты, знаешь, я не буду против. Меня устроит любой расклад. Что длинный, что короткий, — торжествуя произнесла она.
Все же девушка что-то приняла. Не могла она на трезвую голову нести такую ересь.
— Илья Юрьевич, может успокоишь свою подс… подругу. Ты зачем ее позвал? Чтобы она тут чушь несла? Я уже устал слушать глупости. Забери ее туда, откуда вытащил, — произнес устало.
Надоело.
Говорит какую-то дичь. Тратит мое время. Пора заканчивать.
Копылов молчал, давая возможность Лизе высказаться. Розанов беспокойно ерзал на кресле, но в разговор не лез, жадно вслушивался. Боялся упустить каждое произнесенное слово.
— Твоя девица. Как ее там? Арина. Марина. Карина. Из головы вылетело. Впрочем, неважно. Так вот. Она от тебя беременна. А не от Поклонского. Хочешь ты того или нет, — лицо Лизы сияло мстительным торжеством.
— Не может этого быть. Это все бред чистой воды, — все же не смог удержаться. Эмоции вырвались наружу.
Да что за глупости она говорит? Как Марина может быть беременна от меня?
Хотя, я, наверное, не отказался бы. Мелькнула предательская мысль. И тут же пропала.
Я реалист. И такого, о чем говорила Лиза не могло быть действительности.
— Сделай тест и убедишься, — победно заявила Лиза. — Или избавься от ребенка. А заодно и от его мамаши. Чего тебе это стоит? Уничтожь проблему на корню, — и она засмеялась. Громко, некрасиво запрокидывая голову.
Глава 81
Берг
— И для чего ты сообщила мне эту информацию? — спросил, когда Лиза отсмеялась. По щекам ее текли слезы, уродуя.
Я так и не понял, радовалась она или печалилась, сообщая мне информацию. Судя по страдальческому выражению лица, особого удовольствия от этого она не получала. Тогда к чему все это представление? Если хотела отомстить мне изощренным образом, то проще было нанять киллера для убийства или хотя бы для покушения. Как еще один вариант мести — провернуть мое похищение с последующим удержанием где-нибудь в подвале. Придумать как отомстить можно множеством способов, но она выбрала такой длинный и совершенно ненадежный. В котором половина вариантов исхода была в молоко. Ведь Марина могла не забеременеть. Да и ребенку еще расти и расти в пузике мамы, прежде чем он появится на свет. Неужели не выдержала? Решила раньше времени слить информацию. Не похоже. Скорее всего здесь кое-что другое.
Подожду. Посмотрю. Подумаю.
— Чтобы ты, наконец, почувствовал каково это все терять, — выплюнула она. — Как же я тебя ненавижу.
Последнее являлось правдой. Но меня оно совершенно не волновало. Любовь Лизы меня не интересовала. «Умерла, так умерла» говорила моя матушка о своих бывших подружках, царствие ей небесное. Она никогда не сожалела об ушедших из ее жизни людях, предавших или подставивших. И я перенял ее девиз. За редким исключением давая людям второй шанс. Помня о том, что у всех есть право на ошибку.
— Лиза, теперь ты можешь выйти, — влез в наш разговор Копылов.
— Я хочу остаться и посмотреть как будет его корежить, — Лиза не унималась.
— Я сказал, выйди, — в голосе Копылова послышались нотки гнева.
— Но, Илья! — высоко взвизгнула Лиза. Она явно была не в себе.
— Пошла вон, дура! — заорал на девушку Копылов. — Хочешь, чтобы я тебя пристрелил, как бешеную собаку?
Костяшки на судорожно сжатых кулаках мужчины побелели от натуги. Он еле сдерживал себя.
А это уже интересно. Что же так волнует нашего мастодонта преступного мира?
— Хорошо. Хорошо. Прости, Илья. Я была неправа. Больше не буду, — принялась извиняться Лиза. Не будь нас с Розановым в комнате, она бы на пузе поползла к ногам Копылова.
— Выйди. Просто выйди. Я за себя не отвечаю, — у Копылова даже губы побелели.
Я поймал взгляд Розанова, ему, как и мне, было крайне интересно дальнейшее развитие событий. В ответ пожал плечами, мол, не знаю, не ведаю что тут происходит.
Лиза пулей вылетела из комнаты. За нею тут же закрылась дверь. Мы остались за зеленым столом одни.
— Так на чем мы закончили? Пока нас не прервали столь варварским способом…
Копылов недовольно поморщился. Он явно не ожидал, что я возьму в свои руки управление беседой. На это и был расчет. Вырвать контроль из его рук.
— Поскольку у вас, мальчики, теперь нет козыря в игре за наследство Поклонского, то предлагаю меня избрать его преемником, — произнес мужчина, откинувшись на спинку кресла. — Наследство покойного принадлежит мне. Девочку вы все видели. Я ее хорошо прячу. Не пытайтесь найти. Не найдете. Уверяю.
Не удержался и хмыкнул. Неужели закатал несчастную в бетон и спрятал на дне океана? С Копылова станет. Он и бетон друзья с давних пор. Сколько его врагов почили смертью храбрых, болтаясь как поплавки.
— Прошу серьезно подойти к моим словам, — Копылов бросил на меня недобрый взгляд. Ему не понравилась реакция.
— Мы не на школьном уроке и ты не строгая учительница, — я сознательно испытывал терпение мужчины. Пусть подергается.
Глаза Копылова сузились, но он нашел в себе силы промолчать, чтобы не развивать дальше глупый спор. Вот Розанов не выдержал был, ввязался. Еще и с кулаками накинулся.
— Значит, ты хочешь все заграбастать себе? — Розанов понял одно — миллиарда долларов ему не видать.
— Имею на это полное право, — Копылов был не так спокоен, как хотел казаться. Все же он не мог сравниться с выдержкой Поклонского. Тот в любой игре держал покер фейс. Даже когда ему отпиливали пальцы на живую, когда пытались получить доступ к огромным деньгам.
В итоге Поклонский без нескольких пальцев, а его похитителей четвертовали с помощью тракторов. Правда, тогда ему на помощь пришел я. Но это было так давно.
— Это право еще надо заслужить, — поддакнул я.
Глава 82
— Артик, с ним точно все будет в порядке? — спросила, жуя бутерброд.
Наступило утро, пропели петухи, а хозяина дома все не было дома. В окно я следила за рабочим, ухаживающим за территорией поместья. Если бы все дворники обладали такими широкими плечами и такой внушительной мускулатурой, то в мире не нашлось ни одного заброшенного и неухоженного двора.
— Угу, — ответил мужчина с набитым ртом. Он одновременно ел, смотрел по сторонам, заглядывал в телефон и разговаривал со мной. Юлий Цезарь местного разлива.
— Я пойду прогуляюсь, — встала из-за стола.
— Угу, — буркнул он в ответ.
Поднялась к себе в комнату. Надела ботиночки, курточку. Никогда не любила холод. Меньше двадцати по Цельсию считала отрицательными температурами. И всегда жалела, что не родилась где-нибудь в теплой стране под пальмой.
Спустилась по лестнице, прошла по коридору.
Толкнула входную дверь. Она не желала поддаваться. Тяжелая зараза. Такая не только от воров защит, но и не выпустит из дому. Поднажала что было силы. Дверь не реагировала. Я толкнула сильнее. И неожиданным образом она резко открылась и я провалилась в пустоту. Даже собралась кричать от неожиданности. Но оказалась в чужих объятьях.
Подняла голову.
Андрей. Красивый до безобразия. Брутальный до умопомрачения. Мужественный до невозможности.
Это он дернул с другой стороны, что я чуть не упала, потянувшись вслед за дверью.
— Ты вернулся! Живой! — радостно закричала, хотя еще миг назад собиралась возмущаться.
— А ты ждала кого-то другого? — пытливо спросил Андрей, не выпуская меня из рук. Продолжая держать крепко-крепко.
Я была, между прочим, не против. Даже придвинулась ближе, чтобы удобнее. И мне, и ему.
— Тебя, не Руслана, — имя бывшего вырвалось само собой. Почему-то предполагала, что Берг обязательно вспомнит о нем. — Уточняю на всякий случай, — и многозначительно посмотрела ему в глаза. Ожидая ответа на подачу.
— Знаешь, а я очень рад. Что меня, не Руслана, — ответный взгляд мужчины, внимательный, изучающий, проникающий прямо в душу меня насторожил. Я бы даже сказала, что испугал. Но как-то так приятно. Где-то в районе живота запорхали бабочки.
— Ты чего на меня так смотришь, словно видишь впервые? — в груди заметно потеплело.
— Соскучился, — и притянул меня еще ближе.
И правильно сделал. Иначе я точно упала бы. Прямо к его ногам. Настолько проникновенно прозвучало простое на первый взгляд слово.
От избытка чувств нервно сглотнула. Да вот только комок, застрявший в горле, никак не желал опускаться.
— Правда?! — спросила немного растерянно, чувствуя как тону в омуте вмиг потемневших глаз.
Кроме них, глубоких насыщенных завораживающих, не видела ничего. Весь мир сузился до ограниченного пространства, центром которого являлся Берг. Он один. Единственный и неповторимый.
Это было как затмение. Как взрыв сверхновой. Как нечто неописуемое.
Я смотрела в глаза мужчине и не могла оторваться, чувствуя себя привязанной к нему незримыми нитями, толщиною в канат.
— Правда, — с легкой хрипотцой ответил он.
Последние звуки слова прозвучали у моих губ. И тут же утонули в жарком поцелуе.
Никогда не понимала фразы «от его губ кружилась голова», теперь же я прочувствовала ее на своей шкуре. От остроты чувств, яркости впечатлений, необычности состояния и внутреннего блаженства у меня не только голова пошла кругом, у меня подкосились ноги.
И я упала бы, не держи меня Андрей крепко-крепко.
С каждым стуком сердца, с каждым прожитым мигом, я растворялась в ощущениях. Я плавилась в пожаре возбуждения. Я сгорала в огне желания, пронзившего тонкой иглой момента насквозь. От головы до пят.
Голова начала кружиться. Перед глазами все поплыло…
— Марина, дыши. Дыши, Марина, — услышала я словно сквозь вату.
Перед глазами расплывалось лицо Андрея.
— Что со мной? — пробормотала, жадно втягивая воздух.
— Кажется, это я виноват, — покаялся он.
— В чем?
— Слишком крепко тебя поцеловал, — ответил растерянно. И на его лице расплылась счастливая и чуточку глупая улыбка.
— Ты не прав, это я забыла, что нужно дышать. Со мной такое бывает … от избытка чувств, — я все еще находилась в какой-то эйфории, внезапно нахлынувшей и заполнившей всю до основания.
— Марина, ты такая красивая! — с придыханием произнес Андрей, бережно целуя меня в висок. — И я так рад. Я чертовски рад. Я самый счастливый человек на свете, — эмоции били через край. Казалось, что их можно пощупать.
— Почему? — задала закономерный вопрос.
Андрей чуть отстранил меня от себя.
— Потому что ты…, - и тут он осекся. Его взгляд из блаженного и немного сумасшедшего вдруг стал настороженным. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, как со стороны двора Берга окликнули.
— Андрей… Павлович, ну сколько тебя можно ждать? — кричал незнакомый атлетически сложенный мужчина, которого видела впервые. Но чей голос почему-то казался мне знакомым.
— Уже иду! — ответил. — Марина, меня зовут, — он отлепил меня от себя. — Я скоро приду и мы… все обсудим. У меня для тебя важная новость.
Глава 83
Я рассеянно смотрела туда, где еще недавно стоял Андрей. И усиленно думала.
Он не уехал. Не скрылся со двора. Он пошел следом за незнакомцем в… подвал.
А что там в подвале?
Спортзал.
Я о том знала.
Неужели мужчины надумали устроить спарринг? Все может быть.
Хмыкнула.
А если я пойду и одним глазком подсмотрю за ними?
А почему бы и нет?! Мне же никто не запрещал спускаться в спортзал. Тем более в него есть вход через дом. Уж я все эти ходы выходы изучила за время нахождения в поместье.
Заодно и посмотрю кто круче. Новичок или Андрей.
Мне хотелось поставить на Андрея, но и новичок с виду был не простым парнем из глубинки. Хватило всего одного взгляда с его стороны, чтобы ощутить себя не в своей тарелке. Так обычно смотрят дикие волки. Тяжело, не мигая.
Или волки в человечьем обличье. Что не делает между ними никакой разницы.
Я повернулась на месте и собралась вернуться в дом.
— Марина, ты где была? — навстречу шел Руслан. На лице парня цвела улыбка от уха до уха.
Пришлось затормозить.
— Выходила воздухом подышать. А ты чего хотел?
— Тебя поцеловать, — он потянулся ко мне, желая выполнить задуманное.
— Но-но-но, — остановила, впечатав ладошку ему в губы. — Я прошлый раз тебе сказала, что дважды на одни и те же грабли не наступаю. Если ты не понял, то объясняю еще раз. Между нами ничего нет и быть не может. Мы с тобой разошлись, как в море корабли. Это понятно? — раз Руслан не понимал намеки, следовало объяснить ему доходчиво.
— Да чего ты ломаешься? — он мотнул головой, сбрасывая мою ладошку. — Думаешь, что я не знаю чего ты задумала?
— И что же? — удивилась.
— А то, что Берг на тебя клюнет. Так вот не клюнет. Даже не надейся. Нужна ты ему, бывшая подстилка Поклонского. Берг не тот, кто довольствуется объедками. А я тебя всегда приму. Приголублю. Делай правильный выбор, детка. Твоего ребенка воспитаю как своего собственного. Он ни в чем не будет нуждаться. Обещаю.
— Руслан, вот обложить бы тебя матом, да не хочется. Все что ты сказал это твои тараканы и на меня их не натравливай. Мне и со своими хорошо живется. Еще раз оскорбишь, я пожалуюсь Андрею. Так и знай. Я не намерена терпеть ни твои приставания, ни твои домыслы, а уж тем более твои советы и предложения. Оставь их при себе. Со своею жизнью я как-нибудь сама разберусь. И не тебе решать что мне делать, а что нет. По-хорошему прошу, не приставай. Если я дала тебе какую-то надежду вместе со своим появлением в твоей квартире, то это я сделала по большой глупости. Больше такого не повторится. Все остальное тебя не касается. Как и то кто на меня может клюнуть, а кто нет. Не твоего ума дело. А будешь еще руки распускать, то ты знаешь, что будет. Думаю, что не дурак. А теперь дай мне пройти.
Я постаралась проскочить мимо Руслана.
Он схватил меня за руку. С силой сжал.
— Даю тебе две секунды, чтобы убраться с моего пути, иначе буду кричать.
— Смелая? Да?
— Нет. Не смелая. Горлатая. Хочешь проверим говорю я правду или лгу?
Я смотрела прямо в глаза Руслана и не собиралась отступать от задуманного.
Уже открыла было рот, чтобы втянуть побольше воздуха. Руслан оказался не дурак, руку свою разжал.
— Давно бы так, — бросила. Уходила, не оглядываясь. Чувствовала затылком тяжелый взгляд парня. Только после того, как я побывала в «гостях» у Розанова мне было уже ничего не страшно.
Я прошмыгнула мимо Артика, говорящего по телефону, махнула ему рукой, мол, хочу пойти наверх, к себе в комнату. А на самом деле повернула в сторону подсобных помещений. Прошла вдоль кухни, кладовой, спустилась в подвал. По длинному коридору обогнула хозяйственный блок. И толкнула дверь в ту часть дома, через которую можно пройти в вспомогательные помещения.
То, что мужчины обосновались в спортзале, я не ошиблась. Оттуда доносились голоса, которые я не могла разобрать. Эхо и плохая акустика не позволяла их разобрать.
Удары, в отличие от голосов, были отчетливо слышны.
Все же дерутся.
Вот и посмотрим кто круче.
Я не успела додумать, как до меня донеслось.
— А теперь в подробностях рассказывай как ты чуть не отправил меня на тот свет.
— Я все скажу, ты только дай мне слово, что отпустишь! — услышала голос Гоги.
Гога, а что он тут делает?
Я остановилась. И начала крадучись приближаться к окну, которое соединяло коридор и спортзал. Чтобы в него посмотреть мне требовалось подняться на носочки.
Увиденная картина заставила меня испуганно замереть.
Глава 84
— Говори, — произнес Андрей. — И ты знаешь, что я пустыми обещаниями не разбрасываюсь. Правду я все равно узнаю сейчас или чуть позже. И я даже знаю у кого ее можно спросить.
Прямо перед ним на стуле сидел Гога. Щиколотки мужчины были крепко привязаны к ножкам стула. Руки связаны за спинкой стула, сковывая любое движение. Под глазом Гоги красовался свежий фингал. С рассеченной губы, на когда-то белую футболку, капала кровь.
Похоже, что именно его лицо заменяло собою боксерскую грушу, по которой недавно колотили.
В груди на миг проскользнула жалость. Я разрывалась между противоречивыми желаниями броситься на помощь Гоге и подслушать продолжение разговора.
Внутреннее чутье подсказывало о необходимости повременить со спасением. Моя бабушка всегда говорила, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут.
— Ладно. Ладно. Я все расскажу, только не убивай, Христом богом прошу. Дай возможность увидеть как растет сын, — принялся причитать мужчина.
— Что-то поздновато ты о нем вспомнил. Не ты ли кричал на каждом углу, что Вика ребенка нагуляла непонятно от кого? Не ты ли ее выгнал из дому в одной ночнушке на мороз? А потом смотрел как она корчится от холода. И ради возвращения в теплый дом заставил целовать ботинки.
— Не было такого. Она сама, со психу, рванула на мороз, а потом, как одумалась, пришла просить прощения, — принялся оправдываться Гога.
— Странно. А она говорит обратное. Как и твои соседи, что стали невольными свидетелями произошедшего.
Я стояла ни жива, ни мертва вслушиваясь в каждое слово.
— Андрей, они все врут. Хотят очернить меня. А все потому что я отказался платить за свет в подъезде. Я его не жгу, чтобы платить. Пусть за него платят те, кому он нужен, потому что я…
Он еще что-то хотел сказать.
— Хватит, — резко оборвал мужчину Берг. — У тебя минута, чтобы рассказать мне всю историю от начала и до конца. И первое что меня интересует кто все это придумал.
Его голос отскакивал от стен, заставляя вибрировать воздух. Если у меня по загривку бежали мурашки, то что говорить о Гоге, неподвижно застывшего перед Бергом.
— Это не я. Честно не я. Мне бы даже мозгов на это не хватило. Андрей, ты же знаешь, я только восемь классов окончил, а дальше меня из школы турнули, — Гога не знал с какой стороны надавить на жалость.
— Сорок секунд, — предупредил ледяным тоном Берг.
— Это все Лиза. Она позвонила мне и сказала, что Поклонский умер. Я сообщил тебе и поехал выяснять подробности. В дом Поклонского она приехала чуть позже. Не знаю откуда она что взяла. Но факт остается фактом. Это она дала мне биоматериал и подсказала идею. У нее не все в порядке с головой.
— Андрей, это может быть правдой? Пусть даже гипотетически, — вмешался в разговор до этого молчащий мужчина. Он все это время внимательно слушал, анализируя информацию.
— Да, — глухо ответил Андрей. — Однажды мы были в институте, где я сдавал анализы.
— Но как ты мог повестись на такое? — удивился друг. Он искренне не понимал мотивов поведения.
— Игнат, это случилось до того, как я узнал, что Лиза врет мне по поводу наркотиков, — лицо Берга окаменело. Он не ожидал подобного вероломства со стороны бывшей. Мое сердце сжалось, когда я представила что чувствует Андрей выясняя подробности происходящего.
— Когда она тебя завербовала? — Игнат перехватил инициативу допроса. Давая возможность Андрею прийти в себя.
Гога молчал. Лишь переводил взгляд с одного мужчины на другого. Он явно трусил.
— Я жду ответ, — рыкнул мужчина.
Гога лишь втянул голову в плечи.
— Ты с ней спал? — глухо спросил Берг. — Еще тогда… ведь так? — догадался о причине заставляющей молчать.
— Я не хотел. Честное слово. Это все она. Все получилось случайно. Я честно не хотел. Думал, что она шутит, — услышала я признание. — А потом как-то так получилось. Само собой. И исправить я уже ничего не мог.
Гога корчился на стуле, рассказывая правду.
— Сколько времени это продолжалось?
— Один раз. Правда. Я не вру. Только один раз. Но она меня все время им шантажировала. Грозила, что расскажет. Постоянно пугала, — на Гогу было жалко смотреть. Он изо всех сил пытался снять с себя ответственность.
Глава 85
— То есть ты ни в чем не виноват? — вкрадчиво поинтересовался Андрей.
От его интонации по моей спине побежали мурашки. Сразу вспомнился киногерой, которого просили об услуге без должного уважения. Именно таким тоном говорил Берг. Голосом главаря мафии.
— Абсолютно. Я всегда был верен тебе, — Гога еще был уверен, что сможет выкрутиться. Он считал себя умнее всех. Умнее Берга, изворотливей его друга Игната, счастливчиком, на чьей стороне всегда присутствует удача.
Гога был хорош собой. Знал об этом. И не раз прибегал к магии личного очарования.
— Даже тогда, когда натравил на меня псов Копылова? В результате чего у Артика до сих пор ноет рана, а Толик до сих пор находится в коме. Так? — Андрей не повышал голоса, но от звуков леденело пространство.
— Это не я. Это точно не я. У вас нет доказательств, — продолжал верит в свою счастливую звезду Гога. Он глубоко заблуждался, думая, что впереди ему отмерены долгие годы жизни.
— А расшифровка твоих переговоров говорит об обратном, — мягко пожурил Гогу Андрей.
— Меня подставили.
Гога перешел к следующему акту по собственному спасению.
— Кто? — невозмутимо уточнил Берг, принявшись разглядывать ногти на правой руке.
— Я не знаю. Кто-то кому выгодно, — ложь срывалась с губ Гоги легко и уверенно. — Просто нас с тобой хотят рассорить. И у них это получается. Ты ведешься, как маленький мальчик.
— Допустим. Куда ты дел деньги, полученные от Розанова? Проиграл в покер или спустил в рулетку?
— Я давно уже не играю. Честное слово, — в этот момент что-то в лице Гоги дрогнуло. Однако он сумел справиться со своими чувствами, все еще надеясь на чудо.
— Странно, а записи с камер видеонаблюдения столичного казино говорят об обратном, — Берг прошелся из стороны в сторону. — Не так ли Игнат.
Тот кивнул, подтверждая.
Мужчина не спускал глаз с Гоги, следя за ним со внимательностью цербера.
— Это не я. Это похожий на меня человек. Загримированный. В парике. Ты же знаешь, для готов на все, — принялся уверять.
— Конечно, готов, как и вылететь следом за мной в Португалию, чтобы попытаться убить, — кажется Берг даже улыбнулся, когда говорил про покушение.
— Меня там не было. Можешь спросить у Верочки, у которой я отвисал. Мы с ней славно покуролесили.
— А кредитная карта, которой ты воспользовался в гостинице, расположенной неподалеку от места где я находился говорит об обратном, — Андрей оторвал взгляд от своих ногте, не обнаружив ничего стоящего своего внимания.
— Это не я. Ее могли привести из России, чтобы меня подставить. Я же говорю тебе, что я оказался в центре заговора.
Обнять и плакать. Вот чего хотелось сделать, слыша жалобные причитаний Гоги.
— Я может быть даже начал сомневаться, вот только факты говорят об обратном. В той гостинице, что ты так неосмотрительно расплатился своей визиткой обнаружили твои отпечатки пальцев. Так же как и отпечатки пальцев твоего двоюродного братца и еще одного родственника. Мужа троюродной сестры. А еще обнаружили берлогу где вы втроем держали Марину до момента передачи ее Розанову. Опять скажешь стечение обстоятельств? Только странное какое-то, не находишь?
— Я ни в чем не виноват, — жалобно простонал мужчина, свесив голову на грудь.
— Расскажешь это апостолу Павлу.
— Андрей, ты этого не сделаешь. Ты не убьешь меня, — истеричные нотки вознеслись к потолку.
— Почему? Приведи хоть одну причину, по которой я должен тебя пожалеть.
— Я знаю один секрет Лизы.
— И что с того? Если ты по поводу ее увлечения молодыми мальчиками в свободное от Копылова время, так я знаю, — Андрей чуть улыбнулся. И столько снисхождения было в его улыбке.
— Нет. Это и твой секрет.
— Да ты что? — деланно воскликнул Андрей.
И столько фальши услышала я в его словах, что насторожилась.
— Никакой спермы Поклонского не было в природе. Отцом ребенка Марины являешься ты. Лиза недавно мне призналась.
Я сдавленно пискнула. Не успев вовремя заглушить кулаком вырвавшийся возглас.
— Там кто-то есть, — услышала, понимая, что мое присутствие рассекречено. — Посмотри.
— Это она, — донеслось мне в след, когда я пробежала несколько шагов.
— От меня еще никто не убегал.
Мужская рука тяжело опустилась на плечо, когда ноги продолжали нести меня прочь.
Глава 86
— А подслушивать не хорошо, — вкрадчивый голос Игната заставил шевелиться волосы на загривке. Руки с моего плеча он так и не убрал. Держал крепко, но не больно, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.
— Я не подслушивала. Я мимо проходила, — вздернула вверх подбородок. В своем проступке признаваться не собиралась. Пусть думает то, что хочет.
— Ты, знаешь, я тебе верю. А вот Андрей Павлович…, - мужчина не договорил, повернув голову. — А вот и сам Андрей Павлович.
Я испуганно посмотрела на Берга, с непроницаемым взглядом смотревшего на меня. Никак не могла понять он злится или нет.
— Ну я пойду. А то Гога там один заскучает, — Игнат криво усмехнулся. Мое плечо сразу вздохнуло свободно, как и я сама, когда чужая рука ушла вместе со своим хозяином.
Мы остались с Андреем наедине. Я громко вздохнула. Получилось несколько жалобно.
— Ты все слышала? — спросил он. Запах Андрея проник в ноздри.
Кивнула, боясь поднять глаза на мужчину. Рассматривала стрелки на его брюках.
Острые. Прямые. Похожие в своей прямоте на владельца.
— И что ты по этому поводу думаешь? — спустя несколько мгновений поинтересовался у меня Берг.
— Я в шоке, — ответила честно. И замолчала, не зная что еще сказать.
Сердце колотилось куда-то в горло, руки заледенели, а ноги предательски желали задрожать. Я не знала на что из ощущений обращать внимание, а что игнорировать.
Мыслей в голове не было. Слишком уж удивительной оказалось для меня новость.
— Я тоже, — тихо произнес он. Почти на грани слышимости.
Мои глаза поползли вверх, встретились с глазами Андрея. Замерли, пытаясь прочитать во взгляде его сокровенные мысли. Не получилось ничего выяснить.
Он мастерски умел скрывать свои думы. Волнение выдавала бьющаяся на лбу жилка.
— Это может быть неправдой? — разлепив сухие губы спросила. Во рту разверзлась пустыня. Волнение выпило всю воду из организма.
— Как отец ребенка тебя больше устраивает Поклонский? — уголок рта Андрея предательски дернулся.
— Нет. Нет. Ты что? Ни в коем случае, — принялась оправдываться. — Просто, они же могут солгать. А правду можно узнать лишь только тогда, когда ребенок родится… если родится, — мой голос сошел на нет.
Вмиг перед глазами промелькнули все женские байки связанные с беременностью и передаваемые из уст в уста.
— Ты не хочешь этого малыша? — тяжелый взгляд Андрея упал на мой животик, бережно прятавшийся за одеждой. — Хочешь от него избавиться? Считаешь, что если он не наследник миллиардера Поклонского, то и жить ему не стоит?
Внутри вскипело негодование.
— Что ты такое говоришь? Как ты вообще мог такое подумать? Что ты за человек, чтобы говорить такие страшные вещи? Ребенок не виноват в том кто его отец и как он зачат. Если Бог дал ему жизнь, то так и должно быть. И никто не вправе решать его судьбу, а уж тем более лишать его жизни. Даже не смей думать обо мне в таком ключе, — с трудом перевела дух.
— Прости. Я подумал…,- Андрей схватил за руку. Сжал. Почти до боли. Но я не обратила на это никакого внимания.
— Прежде чем думать, следовало спросить у меня, — попыталась вырвать руку.
— Так ты не будешь против? — Берг не собирался отпускать мою ладонь.
— Против чего? — перестала дергать руку.
— Против того, что мой ребенок появится на свет.
Удивленно посмотрела на Андрея. Какие же глупости бродят в его голове.
— Почему это он твой ребенок? Это мой ребенок. Я его ношу. Он растет во мне, — возмутилась. Не думала, что Берг все повернет таким образом.
— Что мы делаем? — улыбка чуть тронула лицо Андрея.
— Что делаем? — переспросила.
— Мы ругаемся чей ребенок, — он заулыбался еще шире.
— И что? — насторожилась, не зная к чему клонит Андрей.
— Мы ведем себя как родители.
— Мы и есть будущие родители, — поправила мужчину. Если он не готов к этой роли, то я давно созрела. Находясь в заключении у Розанова я передумала очень много чего. Осознала и приняла факт, что стану мамой. Лишь переживала об одном, чтобы меня не разлучили с малышом.
— И правда. Что случилось? Почему ты загрустила? — Андрей уловил смену настроения.
— А если все это неправда? — опасливо спросила, вслушиваясь в себя. Задавала вопрос еще не рожденному ребенку кто его отец.
— Что именно? — насторожился Берг.
— Отцовство. Если все это неправда и ребенок…, - я не договорила.
— Это правда. Лиза давно хотела мне отомстить, — Андрей дернул плечом, словно желая сбросить груз воспоминаний.
— Разве это месть? Это же счастье, — поправила.
— Это ты так думаешь. Лиза думает иначе. Для нее материнство — сущее наказание.
Я удивилась.
— Откуда ты знаешь? Может быть это пустые страхи? Боязнь ответственности, — предположила.
— Нет. Я слишком долго находился рядом, чтобы изучить все о чем она мечтала и чего хотела, — терпеливо пояснил мне Андрей.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что она лгала мне, уверяя, что делает все ради рождения нашего ребенка, а на самом деле творила страшные вещи, не забывая водить меня за нос.
Меня кольнуло в сердце известие, что Лиза и Андрей собирались завести совместного ребенка.
— Что ты хочешь этим сказать? — дернула руку, сумев освободиться от захвата.
— Она уверяла будто проблемы во мне, — глухо произнес он. — Будто это у меня не может быть детей. Что я бесплоден. И потому у нас ничего не получалось.
Вот так новость.
— А все оказалось не так на самом деле? — спросила осторожно.
— Я перехватил ее переписку с моим лечащим врачом, где она потешалась надо мной и подсказывала как еще поиздеваться.
— Неприятно, — согласилась с не высказанным мнением. — Она дрянь.
— Я бы никогда так не сделала, — стало безумно жаль Андрея. Его признание позволило увидеть обнаженную душу со всеми переживаниями, оставившими след надолго, если не навсегда. Именно в этот миг поняла, насколько раним он при кажущейся суровости и невозмутимости. Как оказалось, под панцирем из льда и стали скрывается живой человек, остро чувствующий и тяжело переживающий огорчения.
— Я знаю. Ты хорошая и добрая девушка, — мужская ладонь взметнулась вверх, бережно прошлась вдоль скулы, погладила, едва касаясь. — Мне очень повезло встретить тебя. И меня крайне сильно огорчает, что мы не встретились при других обстоятельствах. А ты жалеешь, что все так получилось?
Усмехнулась.
— Мне всегда «везло» на неприятности. Я умудрялась из двадцати пяти билетов вытащить именно тот, который не знаю. Причем на любой другой могла ответить без запинки. Если с утра светило солнце и я надевала белые брюки, то к вечеру обязательно шел дождь. А мои брюки оказались забрызганы грязью. Поначалу я винила судьбу за то, что она была со мной так несправедлива. Ты читал мое дело. Все знаешь. Но не знаешь главного. От меня отказалась мать, прямо в роддоме, потому что мой отец обманул ее. Если бы не бабушка, которая забрала меня к себе, не знаю что со мной стало бы. Она вырастила меня, дала воспитание, научила всему. А еще она научила принимать жизнь такой, какая она есть. И всегда делать лимонад из лимона.
— Она умерла…
— Но только не для меня. Мысли о ней, воспоминания, всегда рядом со мной. Вот тут. В моем сердце. И это главное.
— Поэтому ты такая… вся в бабушку.
— Я рада быть похожей на нее, — заметила с гордостью. — Она была святой женщиной.
— После таких слов я просто обязан поступить, как настоящий мужчина.
Глава 87
— Ты меня отпустишь? — спросила с надеждой. Эта мысль подспудно не давала покоя много-много дней. — Я теперь перестала быть ценным призом. Ведь я не мать золотого ребенка. Я обычная женщина. Которой надоело быть разменной монетой в игре вооруженных дяденек. Которой хочется в спокойной обстановке выносить своего ребенка, — положила руку на маленький, но уже такой заметный животик. — Я так устала … бояться. Я мечтаю о покое. Я хочу сидеть на берегу моря, на маленькой веранде, в уютном кресле и смотреть на дельфинов на фоне заходящего солнца.
Не заметила как на глазах появились слезы. Как они потекли по щекам. Начали падать на грудь. С ними выходила горечь. В них плескалось разочарование. Они являлись свидетелями моей затаенной боли.
Андрей молчал. Его взгляд наливался темнотой. Непроглядной. Чернильной. Удушающей.
Вместе со слезами падали крохи моей надежды на освобождение.
Меня не отпустят. Найдут тысячи причин, чтобы оставить. Я навсегда останусь пленницей.
Не будет выбора. Не будет свободы.
Птичка в клетке. Соловей без голоса. Бесплатное приложение.
Ребенок криминального авторитета растет во мне. Он ключ, если не к богатству, то к управлению конкретным мужчиной. Берг ни за что не позволит исчезнуть, пока я ношу его ребенка.
Все они одинаковые… мужчины «большого» мира. Лишь притворяются, что любят. Дают надежду на спасение. Сулят золотые горы. Поют сладкие песни. А на самом деле прогибают под себя. Заставляют делать как выгодно им. Игры в чувства для них всего лишь средство для достижения цели.
Они не умеют любить кого-то. Они любят и ценят только себя. Их не интересует что чувствует другой. Они хотят лишь удовлетворения своих потребностей. В любви. В ласке. В понимании. Они дарят нежность только когда им выгодно, когда это отвечает их интересам.
Я смотрела на молчащего Андрей и понимала. Он не отпустит.
Еще миг и ему надоест играть в благородного спасителя. Собственные интересы восторжествуют.
Мои надежды превратятся в прах.
Отношения построенные на лжи и обмане ни к чему хорошему не приведут. Дом на песке долго не просуществует. Со временем он разрушится, подтачиваемый прибоем из давних обид и недоговоренностей. Между нами всегда будет стоять ее величество выгода и его высочество алчность.
Я это понимала. Понимал ли это Андрей?
Моя бабушка всегда говорила, когда любят, то жертвуют своими интересами ради блага другого. Не ради чего-то, а потому что. Потому что иначе не могут. Даже если это тяжело. Даже если это равносильно вырыванию сердца из собственной груди.
Именно сейчас решался вопрос кто я для Андрея. Личность или средство?
— Это твое единственное желание? — скрипучим голосом, стеклом прошедшим по моим нервам, спросил Андрей.
— Самое сокровенное.
— И тебе не интересно мое предложение? — под натянутой кожей лица играли желваки. А сам Берг походил на тугой лук. Тронь и выстрелит.
Время для меня замерло.
Вот сейчас. Сейчас он скажет, что не может отпустить меня. Что это опасно. За мной начнется охота как только я выйду за ворота поместья. Начнет пугать, что меня могут украсть, как делали это совершенно недавно. Придумает десяток, нет сотню, а может быть и тысячу причин, почему мне надо оставаться рядом с ним.
Он умный. Он найдет что сказать. Как запудрить мне мозги. Уговорит. Обманет. Обведет вокруг пальца. Сделает так, что я буду рада сама остаться, чтобы ребенок родился под его присмотром.
А вот дальше…
Дальше, скорее всего, я буду не нужна. Меня выбросят, как ненужную вещь.
В лучшем случае кинут подачку размером несколько тысяч долларов. В худшем тихо прикопают в соседнем лесочке.
Таких как я, глупеньких влюбленных дурочек, у которых замирает сердце при одном только виде обворожительного мужчины на шикарной машине и приличным счетом в банке у Берга пруд пруди. Он может выбрать любую. Пальцем поманит и этого будет достаточно. Спелые девицы в самом соку сами упадут в руки. Даже раздевать не надо.
— Того, о чем я мечтаю ты не в состоянии мне дать. Я хочу свободу. Без нее все остальное не имеет никакого значения. Право выбора. Моего выбора. Сознательного. Правильного или нет, все равно. Но только моего. Для меня это крайне важно. Я устала быть марионеткой в чужих руках. Разменной монетой, передающейся из рук в руки. Неужели это не понятно?
— Почему же? Вполне разумное желание.
Голос Андрея скрипел, как несмазанное колесо.
— Но при этом ты все равно скажешь «нет»? — горькие слова камнем упали к ногам.
— Хорошо.
Я замерла, превратившись в слух.
Мне послышалось? У меня галлюцинации? Я схожу с ума, выдумывая нереальное?
— Прости? Повтори еще раз. Пожалуйста, — жалобно попросила.
— Я говорю «да». Я отпускаю тебя.
У меня отключились все анализаторы, кроме глаз. Я смотрела на Андрея и пыталась понять.
— В чем подвох?
— Игнат поможет тебе скрыться. Я распоряжусь. Иди собирай вещи, — Андрей резко повернулся и пошел прочь, оставляя меня стоять, оглушенную известием.
Глава 88
Я до последнего думала, что меня обманывают. Водят за нос. Только дают ощутить вкус свободы. Почувствовать каково это чувствовать себя независимой женщиной. Вольной передвигаться куда хочу и как хочу. Но время шло. Меня никто не останавливал. А даже подгонял.
— Ты собралась? — в комнате появился чем-то недовольный Игнат. Между бровей морщинка, тело напряжено, движения плавные, как перед ударом.
Испуганным зайцем посмотрела на него.
— Да.
— Все что нужно взяла? — спросил, глядя на меня волком.
— Тут нет моего, — развела руками.
Не стала брать ничего, кроме тех вещей, что были на мне. А смысл что-то брать, если скоро опять здесь же запрут? Или в другом месте.
Андрею я не верила. Хотела, но не могла. Слишком все сказочно. Слишком не взаправду. Так не бывает.
— Отлично. Тогда пошли. Я подогнал машину к черному входу. Камеры там отключены. Вот фонарик. Подсветишь себе. Я пойду первым. Ты следом. В доме никого нет. Но лучше перестраховаться. В машину залезешь на заднее сидение. Пригнешься. Чтобы тебя не было видно. Пока не отъедем километров на десять, голову не высовывать. Я скажу когда можно. Все поняла?
Я растерянно кивнула. Слабая надежда едва проклюнулась внутри меня. Неужели правда?
Выполнила все как он сказал, ожидая каждый миг, что фарс с минуты на минуту прекратится.
Однако время шло. План Игната выполнялся с точностью до секунды.
— Можешь сесть нормально, — произнес мужчина, не поворачивая головы. Он уверенно вел машину, увозя меня все дальше и дальше от поместья. Больше не проронил ни слова на протяжении десятичасового пути.
Несколько раз останавливался на заправках. Приносил мне еду. Воду. Перекусывал сам. И все это молча, показывая лишь знаками что необходимо делать. Будто мы глухонемые или актеры театра абсурда.
В туалет позволял ходить лишь на остановках, где не было камер видеонаблюдения. В остальных случаях молча качал головой не разрешая высовываться.
Я вела себя мышкой-норушкой. Когда разрешалось выходила из машины, а в основном сидела и не высовывалась.
Отмотав порядком верст мы остановились в небольшом городишке.
— Тут наши дороги расходятся. В конце улицы есть небольшая гостиница. Можешь снять номер и нормально поспать. Либо же сесть в любой проходящий автобус или поезд и поехать куда глаза глядят, — сообщил мне Игнат. — Здесь проходят десятки маршрутов.
— Спасибо за лестное предложение…, - я скривилась, думая как бы до ночи устроиться на работу. Да так, чтобы взяли. Ни денег, ни документов у меня не было.
Игнат словно услышал мои мысли. Выложил на сидение сверток.
— Здесь все что тебе понадобится для нормального проживания. Куда ты уехала никто не знает.
— Ага, — хмыкнула, до конца не веря мужчине.
— Даже Андрей. Он потребовал меня поклясться ничего ему не говорить. Так что будь уверена. Твоя тайна останется только твоей.
— Да ладно, — махнула рукой, думая, что меня разыгрывают.
— Зря ты так. И с Андреем зря. Он же тебя …, - мужчина не договорил, махнул рукой. — Впрочем, не мое это дело. Ну все. Бывай, Марина.
— Ты меня прогоняешь? — удивилась.
— Мне еще назад пилить. А это тьма сколько километров.
Я вылезла из машины. Сверток Игнат мне насильно сунул в руки. Я его забыла бы, сбитая с толку.
— Ну, пока, Марина, — махнул на прощание Игнат рукой. Спустя несколько мгновений машина скрылась за поворотом, не забыв помигать мне сигнальными огнями.
В растерянности посмотрела по сторонам. Ожидая, что вот-вот из кустов выпрыгнет кто-то знакомый и проорет «сюрприз».
Но из кустов никто не выпрыгнул ни через минуту. Ни через две. Даже спустя десять минут ничего не изменилось. Разве что на меня стали заглядываться редкие прохожие.
Я побрела в сторону гостиницы. Думала, что облегчаю своим преследователям жизнь. Зря думала. За мной никто не следил.
В мотеле меня разместили даже не спрашивая документов. Показали старенький, но чистенький номер, озвучили цену за сутки. Женщина неопределенного возраста еще сообщила, где я могу купить перекусить и место где стоит общий чайник.
В номере я все еще никак не могла прийти в себя. Не верила, что все это происходит со мной. Что все случившееся правда.
Из любопытства заглянула в сверток. Там лежали документы, деньги в рублях и в долларах, несколько кредитных карт. Сколько на них денег я не знала. Да и не собиралась узнавать. А вот за наличку была благодарна. Вряд ли в глубинке в каждом ларьке есть терминалы оплаты.
Переночевала в указанной гостинице. А затем уехала из города, несколько раз меняя место проживания, петляла словно заяц. Все боялась, что за мной следят.
Как оказалось, никому я не интересна. Ко мне никто не подошел с требованием вернуться в столицу ни на следующий день, ни спустя несколько недель, когда осела в одном маленьком городишке.
Глава 89
Берг
— Почему ты ее отпустил? Ты же ее любишь, — Игнат потягивал виски, то и дело поглядывая через напиток на свет.
— С чего ты так решил? — не хотелось говорить на болезненную тему.
— Думаешь, у меня глаз нет. Я же вижу, что ты страдаешь. Осунулся. Замкнулся. Все время торчишь на работе. Не огрызаешься на мои слова.
— Не хочу, — откинул голову на высокий подголовник. В любимом кресле не ощущалось уюта. Чего-то не хватало. А точнее кого-то. У меня на коленях не было Марины. А хотелось бы чувствовать ее тело. Вдыхать ее запах. Слушать ее биение сердца. Ласкать упругую грудь. Дарить поцелуи, принимать ответные. Много чего хотелось, но не моглось.
— Влюбленные себя так не ведут, — продолжал жужжать друг.
— Откуда ты знаешь как они должны себя вести? Разве ты когда-нибудь любил?
Игнат дернулся. Но тут же собрался. Видимо, моего вопроса не ожидал. Я заинтересованно посмотрел на друга.
— Ты что-то от меня скрываешь? — спросил его заинтересованно.
— Ничего из того, чего тебе следовало бы знать, — рыкнул он.
Ого. Не только у меня сердце не на месте. Игната тоже зацепило. И, судя по всему, не слабо. Но он еще держится. Храбрится.
Ничего. Наступит время, выложит все как миленький. Следует присмотреться что происходит вокруг друга.
— Туше, — поднял руки. — Ни ты, ни я не хотим ковыряться в своих душевных ранах.
— У меня нет никакой раны.
— Расскажешь об этом своей бабушке.
— У меня нет никакой бабушки. Я сирота, — зло зыркнул на меня Игнат.
— Но была. Тебя же не в капусте нашли.
— Под дверью роддома, — ответил он.
— Даже если так, то ты вырос хорошим человеком, — решил, что стоит закругляться. Разговор по поводу детства Игната являлось больной темой. Да и кому бы понравилось вспоминать о годах, проведенных в доме малютки, а затем в интернате для детей-сирот.
— А твой сын вырастет без отца. И не потому что его у него нет, а всего лишь из-за глупого донкихотства и обыкновенной твердолобости, — мстительно произнес Игнат, с вызовом глядя на меня. Следил, задел или нет?
Задел. Еще как задел. Прошелся по самому больному. Не один раз цепляя за живое. Другому на его месте уже давно врезал бы. Правда болезненна. До одури.
От замечания друга в жилах моментом вскипела кровь.
Именно на это надеялся Игнат. Только я давно уже не мальчишка, которого легко подловить на слабо.
В последний момент сумел сдержаться. Не позволил гневу прорваться наружу.
— Считаешь, что вправе судить меня?
— Полагаю, что имею право предостеречь от ошибки, — пустой бокал звякнул о стекло стола. Игнат скосил глаза на звук.
Я задумался, глядя глубоко в себя. Вспоминая свое прошлое, размышляя о будущем.
Своего отца я не знал. Долго о нем не знал. До самой маминой смерти. Всегда думал, что он капитан дальнего плавания. Или летчик-испытатель. В крайнем случае геолог. Погиб при исполнении задания. А потому не приезжает к нам. У меня сложилось такое ощущение, исходя из маминых слов, когда однажды спросил о нем. Она расплакалась, стоило услышать вопрос. Ответила что-то невнятное. Я и домыслил себе все остальное.
А спустя некоторое время в нашем доме появился Поклонский. Поджарый, все время озирающийся мужчина. Которого мне велели называть по имени отчеству. Он долго меня не замечал, а если я попадался на его пути, то прогонял. Мог и затрещину дать и в зубы сунуть. Для него, после зоны, это было в порядке вещей. Однажды он поколотил мать. Я тогда впервые полез в драку на взрослого. За что получил по первое число. Очутился в больнице. Так случалось несколько раз. Пока я не поумнел и не научился уворачиваться. Просил маму уехать вместе, только разве спрячешься от того, кто держал за тестикулы весь криминальный мир города и снабжающего зону деньгами. Как стало мне позже понятно Поклонский был главным казначеем и держал общак.
Уроки Поклонского, его философию и приемы я усвоил еще в глубокой юности. Перенял и усовершенствовал. Втайне надеялся отомстить за все содеянное. Мечтал, что наступит тот день, когда мы с мамой сможем от него сбежать. Однако высший разум распорядился иначе, наслав на маму смертельную болезнь. Ее не стало всего за несколько недель. Она устала бороться, уйдя за грань. А Поклонский остался.
И тогда началась наша война не на жизнь, а на смерть, которая ни к чему хорошему не привела. У Поклонского было много активов, а я оказался чересчур живучим. Враждовать до бесконечности нереально. Жизнь расставила все на свои места, унеся моего врага на небеса и без моей помощи.
Узнав о кончине злейшего врага я даже не радовался. А вот облегчение испытал.
— О чем задумался? — Игнат отвлек от мыслей.
— Ты все так же отслеживаешь место нахождения Марины?
— Обижаешь, начальник. Не только отслеживаю местонахождение, но так же веду контролирую весь периметр вокруг ее дома.