ГЛАВА 8

— Давай все сначала, — в итоге предложил Ант.

— Давай.

— Где ты взяла деньги?

— Продала чучело. Ну то, которое Пак велел выкинуть.

— Врешь! — больше всех изумился старик. — Кому понадобилась эта пакость?

— Не важно. Заплатили в основном за то, чтобы больше никогда и ни у кого подобное не появилось. А вы о чем подумали? Что за продажа энергии? Почему я не знаю? Может, действительно выгодная сделка?

— Ничего не выгодная. А не знаешь потому, что подобные ритуалы отъема энергии у людей запрещены законом, — скривившись, нехотя пробормотал Пак.

— А при чем здесь деньги?

— Вообще-то такие ритуалы возникли очень и очень давно, — взялся меня просвещать Ант. — Началось все с попытки одаренных отобрать друг у друга магическую силу. Но после многочисленных неудачных экспериментов выяснилось, что это невозможно, так как магия и маг неделимы. Тогда некоторые фанатики взялись за обычных людей, собирая по крупицам их энергетические искры. Вот только даже для минимального увеличения сил требовалась уйма народу. И хоть поначалу люди вполне нормально переносили отъем энергии, вскоре все-таки погибали, кто раньше, кто позже. Тогда был издан закон о запрете ритуала и экспериментов, связанных с ним. Но каждое столетие обязательно всплывают один или два случая, когда маги предлагают баснословные деньги за добровольное пожертвование человеком своей энергии.

— Зачем?

— Что зачем? Магу энергия? И так ясно — мечта накопить по мелочи и стать сильнее. Обычному человеку же всегда нужны деньги, ты сама это сказала.

— Но ведь за деньги люди продают жизнь…

— Бывает такая безвыходная ситуация, когда готов и жизнь продать, лишь бы спасти близкого человека, — крякнул Пак. — К тому же всегда остается надежда, что именно ты выдюжишь вмешательство в энергии, оставшись жить. Поэтому страшный бизнес был, есть и будет, хоть и запрещен.

— И вы подумали, что я…

— А что мы могли еще подумать? Ты приволокла такую кучу деньжищ… — огрызнулся дедок, хватаясь за сердце, только почему-то с правого бока. — Напугала старика до смерти, бесстыжая.

Хвостик приполз с противоположной стороны кровати к Паку и успокаивающе потрепал того по коленке.

— Я хотела вас порадовать, — расстроилась я и получила от мальчика свою порцию осторожных похлопываний по плечу.

— Ладно вам унывать! — встрепенулся Ант. — Все же хорошо, как выяснилось!

— Да! И Мина не умрет! — порадовал нас улыбкой Хвостик. Неужели оттаял малец?

— Куда тратить думаешь такое сокровище? — нетерпеливо поинтересовался любопытный Рыжик.

Я от предвкушения даже зажмурилась.

— Куда…

— Куда-куда, — проворчал Пак. — Знамо дело куда — в банк снесть, чтоб не украли.

— Само собой, — отмахнулся Ант. — Но что-то, Мина, ты же хочешь для себя купить? О чем мечтаешь?

Мечтаю… Вкусности вроде мороженого я брала каждый раз на всю семью после очередного выкупа заказа. Развлечения вроде театра тоже не особо дорого стоили. А вот крупное желание, о котором я грезила, когда ложилась спать…

— Дом. Мы купим небольшой домик на Верхней террасе. С садом и магазинчиком на первом этаже. Я давно хотела бы делать игрушки, но до сих пор не могла найти, кому сдавать на продажу. Деревянные поделки продаются у плотника, тряпичные — в швейной лавке. А мои из «холодного фарфора» и соленого теста в оформлении текстиля — особняком. Мы откроем игрушечный магазинчик! Недешевенький такой. Для высшего общества.

Хвостик радостно захлопал в ладоши.

— Здорово! — одобрил Ант. — Только есть небольшая проблемка.

— Какая?

— На Верхней террасе имеет право проживать исключительно знать. То есть магазинчик приобрести и торговать своими изделиями ты можешь, а вот на ночь придется отправляться на Нижнюю террасу. Жилые дома низшему сословию в элитном районе столицы не продают.

— Но у нас же есть деньги! Неужели твой мастер документов не сделает нам родословную?

— Хм. А я об этом не подумал. Нужно узнать поподробнее.

— Да! Пусть запишет нашу семью в качестве какой-нибудь мелкой знати! — Воодушевление из меня хлестало через край, пока я не вспомнила про болтливый язык Пака. Додумалась же обсуждать такие важные вещи при старике!

Я испуганно оглянулась, но на кровати дедка уже не было, лишь смятое покрывало выдавало, что он недавно здесь сидел. И когда успел так тихо улизнуть? Надеюсь, он не слышал разговор про подложные документы?

Следующая неделя выдалась суматошной. Мы с мальчишками постоянно ходили на Верхнюю террасу смотреть продаваемые дома, спорили и рассуждали, как должен выглядеть магазин игрушек, а также каким образом его лучше сочетать с жизнью членов семьи. По всему выходило, что для комфортного существования каждого требовался некто стоящий за прилавком, присматривающий за Хвостиком и ведущий домашнее хозяйство. В противном случае мне и Анту пришлось бы выделять время, но тогда без сомнения пострадали бы моя производительность и карьера парня. В итоге договорились, что, как переедем и немного обживемся, найдем Хвостику няню и домработницу в одном лице, а за магазином сама буду присматривать в первое время.

А к концу недели я стала замечать — с Паком и Хвостиком творится что-то неладное. Оба ходили как в воду опущенные. И если старик, несмотря на свою болтливость, ни в какую не желал откровенничать, то малыша разговорить мне удалось удивительно просто. Стоило намекнуть на отсутствие у него настроения, как Хвейд подался ко мне и, заглядывая в глаза, с надеждой спросил:

Л мы могли бы в новый дом взять с собой дедулю?

Он серьезно? Да я просто мечтаю о дне, когда мы попрощаемся с Паком! Больше не нужно будет просыпаться под грохот домашней утвари и голос старика. Никто не будет бесцеремонно вламываться в комнату, когда ты этого совершенно не ожидаешь, подслушивать беседы, не предназначенные для чужих ушей, и соваться со своими «ценными» советами. Не придется больше намывать посуду и чистить овощи, можно будет передать обязанности наемной помощнице, а самой полностью отдаться любимой работе. Не сказка ли?

Все это вихрем пронеслось в моей голове и уже готово было слететь с языка, но… до меня дошло, что Хвостик с надеждой ждет ответа.

А разве Пак хочет переехать с нами? — задала я встречный вопрос, втайне рассчитывая на свободолюбие старика.

Нет, — оправдал мои ожидания малыш. — Дедуля говорит, что его дом здесь.

Вот видишь, — с энтузиазмом принялась утешать я Хвостика. Как мы можем забрать человека насильно? Это похищением называется.

Но мне будет без него очень… очень… плохо.

— Малыш, мы ведь не уезжаем в другой город. Просто поселимся в новом доме. Можно ходить друг к другу в гости.

Хвостик кивнул, но как-то неубедительно.

— Да, но так, как сейчас, уже не будет.

Он не выпрашивал и не настаивал. Просто подвел черту под нашим разговором.

На душе стало муторно. К то бы мог подумать, что эти двое так привяжутся друг к другу. Хотя чего удивляться, оба одиноки, замкнуты и… ранимы? Похоже на то. Но что я могу поделать в сложившейся ситуации? Умолять Пака заглядывать к нам в гости почаще? Или договориться о том, чтобы приводить к нему Хвостика в обмен на приятное денежное вознаграждение? Нужно подумать.

Подходящий дом с помещением под магазин на первом этаже мы нашли спустя две недели поисков и сразу принялись за ремонт. Нанимать работников Ант наотрез отказался, заявив, что и сам прекрасно справится с покраской и необходимой починкой. Пак поддакнул, мол, и он еще мужчина в самом соку — если не делом, так советом точно поможет. Ну а Хвостик само собой просто не мог остаться в стороне от столь интересного мероприятия. Таким образом, ремонтом занялись сразу три пары рук. Мне же мужчины доверили контроль за их своевременным питанием.

К наступлению первых заморозков дом был подновлен, а магазинчик, заполненный небольшим количеством игрушек, ждал покупателей. В необычайном волнении я в который раз созерцала свое новое место работы. Торговое помещение делилось на две зоны: демонстрационную с витриной и прилавком, а также мастерскую, отгороженную ширмой, где я могла бы, «не отходя от кассы», создавать новый товар. Удобно и практично!

Собравшись на просторной кухне, мы честной компанией отметили новоселье. Пака по такому случаю уговорили остаться у нас, выделив гостевую комнату, пообещав не просто проводить утром, но и нанять коляску, чтобы не утруждать его «старческие» ноги.

Поутру же, выслушивая претензии о том, какую неудобную кровать выделили старику и до чего неуютной оказалась огромная комната, поехали доставлять почетного гостя домой, а заодно и забрать остатки собственных вещей.

— Трясет-то как! — всю дорогу ворчал старик, у которого никак не получалось устроиться на мягких подушках поудобнее. — Не Коляска, а телега с дровами. Где только взяли…

Мы с Антом лишь примирительно улыбались, прекрасно осознавая, что дедок отрывается напоследок. Когда еще у него появятся новые жильцы! А тут такая возможность поиграть на нервах прежних арендаторов. Хвостик и вовсе не обращал внимания на дурное настроение любимого дедули, крепко прижавшись к узловатой морщинистой руке всем тельцем.

— Дымом пахнет, — повел носом Пак, стоило экипажу свернуть на улицу, где стоял его дом.

И не только пахло. В воздухе летали какие-то обгорелые клочья, цепляясь за одежду прохожих, путаясь в кустах и траве на обочине. То, что случилось нечто страшное, мы с Антом поняли, увидев лицо сидевшего напротив нас Пака. Оно застыло восковой маской, губы сжались в синюю нитку, а остекленевшие глаза уставились вдаль. Мы синхронно обернулись.

Приближаясь к месту, запруженному людьми и стражами правопорядка, мы не сразу обратили внимание на истинную причину всеобщего сбора, пытаясь высмотреть в толпе то, что могло расстроить старика.

На месте дома Пака торчал обгоревший остов. Пожар, случившийся, по-видимому, ночью, удалось потушить. Запах гари стоял удушающий, впрочем, это мало кого смущало, зевак вокруг становилось все больше.

Возница затормозил чуть в стороне.

— Приехали.

Однако никто из пассажиров коляски даже не шевельнулся. Пак остановившимся взглядом буравил то, что осталось от дома. Хвостик, обхватив ручонками старика, готовился к расставанию, а потому, крепко сжав челюсти и закрыв глаза, дрожал осиновым листочком. Я попросту растерялась, не зная, что следует предпринять в подобном случае. Первым опомнился Ант:

— Мы заплатим за поездку в оба конца. Подождите, пожалуйста. Я сейчас.

Он спрыгнул на землю и ловко вклинился в толпу. Мы молча и безучастно ожидали Рыжика, который крутился среди людей, желающих поведать ему о ночной трагедии, и стражей правопорядка, жаждущих поподробнее расспросить каждого присутствующего.

Когда же Ант вернулся, то четко и по существу изложил собранные сведения:

— Пожар начался примерно в полночь. Никто ничего не видел, пока огонь не охватил весь дом. До последнего считали, что Пак и его жильцы погибли, так как в гостиной мы забыли выключить свет. Лишь недавно соседка вспомнила, как видела нас отъезжающих в наемной коляске. Предварительная версия — некачественная магия светильника дала искру, из-за чего и случился пожар. Соседние дома не пострадали, поэтому предъявлять претензии никто не станет. Предположительно расследование завершится через неделю.

Мы с Рыжиком переглянулись, без слов понимая друг друга. Уж больно подозрителен второй пожар подряд. И снова мы выжили чудом.

— Мне пора на работу. Отправляйтесь-ка домой, здесь делать нечего. А ты. Пак, не расстраивайся шибко. Главное — все живы!

Старик не реагировал. Хвостик, смахнув кулачком с ресниц непрошеные слезы, еще крепче обхватил дедулю и блаженно улыбнулся. Хоть у кого-то счастье, философски заметила я.

Ант велел вознице ехать и помахал нам на прощанье. Пока коляска разворачивалась на неширокой улочке, паренька и след простыл.

На обратном пути никто не проронил ни слова. О чем думали Пак и Хвостик, не знаю, мне же горевать об утраченном имуществе не приходилось — ровно за день мы с Антом перевезли самое важное в новый дом. А потому мои мысли были совсем о другом. Я не могла отогнать от себя подозрений о неслучайности пожара. Липкий страх дрожью проходил по позвоночнику. Вот не верилось мне в совпадение. А значит, покушались на меня. Сомнительно, что дядька Хвостика стал бы преследовать его аж до столицы. Небось давным-давно землю на себя оформил, выгодно продал да отчалил туда, откуда явился. Но кому так мешает мое существование в этом мире?

Никто даже не знает о моем пребывании в столице, кроме… Черт, черт, черт! Лорн! И как я сразу не обратила внимания, что он даже не удивился особо, увидев меня живой. Ведь все в Снеске уверены в нашей с Хвостиком гибели. Впрочем, нет, Лорн видел меня как раз перед самым взрывом, он должен был понять, если не дурак — а он далеко не дурак, — что я в мастерской отсутствовала.

Выходит, единственный свидетель моего чудесного спасения — Лорн. Он же мне встретился, не успела я обосноваться в столице. И его помощь вовсе не отменяет того факта, что маг не первый раз попадается мне на глаза аккурат перед покушением.

Грэхха, к примеру, я не видела очень давно, поэтому подозревать «бывшего» вроде и не за что. А Лорн… Лорн… Его просто не хочется подозревать. Но все так странно…

Коляска остановилась перед нашим новым домом. Я расплатилась с возничим и помогла Паку спуститься на землю, отметив, что тот даже не стал ворчать о моем бестактном поведении, мол, он вполне способен не только сам сойти с экипажа, но и предложить руку мэдью.

Старик побрел к дверям, которые Хвостик поторопился для него распахнуть. Я было двинулась следом, но споткнулась, услышав знакомый голос:

— Простите мое вторжение, мэдью Ясмина, но вынужден просить вас пройти со мной.

Рядом стоял Лорн. И я мысленно порадовалась, что выгляжу сегодня как никогда респектабельно. Новое модное, расклешенное книзу пальто с широким капюшоном. Ботиночки на каблуке. В тон ридикюль. Но в этот раз ощущения от встречи почему-то не кружили голову.

Это был не тот Лорн, которого я хорошо знала по академии и встречала после. Насмешливые бесенята в изумрудных глазах уступили место ледяному мутному болоту. Казалось, маг смотрел на меня с брезгливостью и сожалением.

— Что… что случилось?

В горле запершило от волнения. Почему у него такой отстраненный, чужой взгляд? Разумеется, мы не друзья, но раньше Лорн никогда не был так отвратительно высокомерен.

— Пройдемте, мэдью. Нам нужно поговорить.

Небрежный пасс, и передо мной открылся портал в незнакомую комнату.

— Я не могу. Там у меня старик и ребенок…

— Вы считаете, они без вас не справятся?

— Я им нужна…

— В таком случае расценивайте мое приглашение как вызов на официальный допрос.

Ах да, мы же с недавнего времени круче всех крутых — заместитель начальника Управления безопасности королевства, не хухры-мухры.

— Могу я хотя бы предупредить?

— Нет нужды. Если вы невиновны, я вас надолго не задержу, если же…

— Виновна? В чем вы меня обвиняете?

— Все вопросы и ответы у меня в кабинете под запись и с кристаллом правды, — процедил сквозь зубы Лорн, после чего бесцеремонно запихнул-таки меня в портал.

Комната, куда я попала, оказалась небольшой и скупо обставленной. Казенные стулья и стол — вот и вся мебель. Окна без занавесок, зато с решетками. А с потолка вместо люстры или хотя бы лампочки спускался на длинном шнуре многогранный стеклянный шар.

— Присаживайтесь, мэдью. — Так и не отпустив моего локтя, Лори подвел меня к стулу. Сам же сел напротив и сложил руки на разделяющем нас столе.

— Теперь вы можете сказать, в чем меня обвиняете? — начала я закипать от странного обращения.

— Конечно. Вы подозреваетесь в поджоге двух домов и убийстве Пиклина Торна.

— Вы шутите!

— Увы, нет.

И такой жуткий тон, что не посмотреть в глаза Лорну я просто не смогла. А посмотрев, пожалела. Под внимательным тяжелым взглядом стало неспокойно, я заерзала на жестком стуле, но была остановлена следующей репликой:

— Пожалуйста, Ясмина, окажитесь невиновной, — прохрипел он, то ли угрожая, то ли умоляя.

— Я невиновна! Во всяком случае, в том, в чем вы меня обвиняете.

— Хорошо. Значит, вам не составит труда дать показания на кристалле правды.

Взмах руки, и подвешенный к потолку шар опустился почти до самого стола.

— Мэдью Ясмина, положите руки на кристалл.

Я послушалась и ощутила, как сначала по рукам, а затем по всему телу прошли чуть ощутимые теплые импульсы.

— Должен предупредить, что за ложь кристалл наказывает.

Я отдернула ладони:

— Как?

— А вы собираетесь лгать? — В другое время Лорн произнес бы эту фразу с лукавой насмешкой, но сейчас она прозвучала бесстрастно и с какой-то затаенной грустью.

— Нет. Но хотелось бы знать заранее, на что способен шар.

— Бьет сильно и больно, причем оторвать руки нереально. Единственная возможность прекратить пытку ответить правду.

— В таком случае, мэд Лорн, прошу вас задавать вопросы как можно более корректно.

— Непременно. Я приложу все усилия, чтобы для вас эта процедура прошла безболезненно. Но и вы, будьте любезны, отвечайте предельно откровенно.

— Договорились.

— Приступим?

Я вытерла об юбку вспотевшие ладони. Все-таки хорошо, что допрос ведет знакомый человек. Ведь так? Или все же нет? Лорн не из тех, кто умеет сочувствовать. Впрочем, выбора мне никто не предоставил, поэтому остается надеяться на лучшее.

— Да. — Я снова положила руки на шар. — Спрашивайте.

— Вы поджигали дом Пиклина Торна?

— Нет.

— Вы поджигали дом Пака Ссоула?

— Нет. И хочу добавить на случай, если вы станете перечислять все местные пожары, я вообще не подожгла в жизни ни одного дома.

Лорн не отреагировал на мою реплику, продолжив допрос:

— Являлись ли вы заказчицей поджога…

— Заказчицей ни одного поджога никогда не была.

Он с облегчением выдохнул? Не-э-эт. Скорее всего, мне просто показалось.

— Можете ли вы сказать, что не имеете никакого отношения к случившимся пожарам. Я имею в виду…

— Не могу.

— Почему? — Кажется, моя фраза выбила Лорна из колеи — он растерялся и напрягся больше прежнего.

— Подозреваю, что имею прямое отношение к пожарам. Вот только не понять, кому могла бы помешать в этом мире. Случайно, не вам?

На породистом лице мелькнуло удивление, но затем снова вернулась ледяная маска. Я думала, он мне не ответит, но, выдержав длительную паузу, Лорн тихо произнес:

— Не мне.

— Можете это утверждать на шаре? — Я кивнула на кристалл правды.

— Конечно. — Лорн забрал из моих рук артефакт, чуть коснувшись кончиками пальцев тыльной стороны моих ладоней.

Начиная с рук, по телу прошел разряд тока. Кожа покрылась мурашками.

Я излишне резко убрала руки со стола и спрятала в складках платья. Как же ненавижу себя за подобную реакцию на Лорна! Оба же знаем, что с его стороны это лишь игра.

— Клянусь, что никогда ни прямо, ни косвенно не пытался навредить вам, — твердо произнес Лорн, пристально глядя мне в глаза.

Сама честность. Впрочем, кристалл подтвердил, значит, все нормально.

— Я рада.

— Продолжим?

— Разумеется. — Я благоразумно подождала, пока маг уберет руки, и снова зажала в ладонях многогранный шар.

— Почему вас не оказалось в доме Пака Ссоула во время пожара?

— Вы серьезно? Почему я посмела не сгореть, как задумывал поджигатель?

Лорн поморщился:

— Я перефразирую. Где вы находились, когда был совершен поджог дома Пака Ссоула?

— В собственном доме на Персиковой улице. Мы как раз закончили ремонт и вместе с Паком Ссоулом отмечали новоселье.

— У вас были намерения пригласить Пака Ссоула в свой дом на постоянное место жительство?

— Нет.

— Но теперь вы это сделаете?

— Разумеется.

— Как вы считаете, быть может, он настолько хотел переехать к вам, что сам поспособствовал?..

— Не думаю. Пак сильно расстроился, потеряв дом. И сейчас я должна была бы его утешать, а теряю время с вами.

Мой намек пролетел мимо.

— Вы знаете, кто заинтересован в том, чтобы Пак Ссоул к вам переехал?

— Да. Мой брат Хвейд.

— Брат?

— А что такого, у многих есть братья. У меня, к примеру, два — Хвейд и Ант. Но оба брата и Пак с самого начала находились рядом со мной, а после полуночи разошлись спать по своим комнатам. Я засиделась за работой и ложилась последней, могу вас уверить — к этому времени все спали.

— Ну хорошо. Вы знали, что дом Пака Ссоула не был магически защищен от пожара?

— Нет. Но думаю, что скупость хозяина для соседей и бывших жильцов не секрет. Поджог мог устроить кто угодно.

— У Пака Ссоула есть враги?

— Множество! Если я правильно поняла, то этот хитрый жук постоянно сдавал жилье под аванс, но арендаторы с хозяином не уживались, многие покидали дом раньше срока, со скандалами и обидой.

— А если предположить, что пожар был устроен не с целью лишить дома Ссоула, а в качестве покушения на вашу жизнь, как вы до того сами сказали? У вас есть подозреваемые?

— Кроме вас? — не удержалась от шпильки я.

— Кажется, я только что доказал свою непричастность, — бесстрастно отозвался Лорн.

— Согласна, неудачная шутка.

— Так что? Есть еще кто-то на примете?

— Грэхх. Фамилии, к сожалению, не знаю.

— Причины ваших подозрений?

— Я его видела перед первым пожаром, тем, который случился в Снеске. Грэхх до того искал меня в академии и был очень недоволен тем, что не нашел.

— Он сказал, с какой целью искал? — насторожился Лорн.

— Нет, наплел, мол, соскучился, но по лицу же видно — лжет.

— Почему ты мне об этом сразу не сказала? — разнервничался маг, переходя на «ты».

— Я не знала, что вас, мэд Лорн, — подчеркнула с ехидцей последние три слова, намекая на неуместное панибратство с его стороны, — это интересует.

— Где вы были в ночь, когда горел дом Пиклина Торна? — Маска сдержанности снова вернулась на лицо мужчины.

— Вы точно издеваетесь!

— Я обязан задать все вопросы, предписанные законом, и записать на магофон.

— В таком случае пишите. Меня выкрала псица мэда Вестэса и утащила в поле.

Я жутко переживала, что вот-вот шар накажет меня за недостоверную информацию, ведь об истинном виновнике похищения были лишь догадки, но кристалл никак не среагировал.

А вот с Лорна всю официальность и равнодушие как ластиком стерли.

— Ясмина, я ни в коем случае не хотел ущемлять твою свободу…

— Что?

— Но и оставить без надлежащего надзора не мог — все-таки на мне лежит ответственность за твой переход из академии сюда.

— Какое это имеет отношение к моему похищению посреди ночи?

— Прямое. Я дач задание Вере…

— Кому?

— Псице. Ее зовут Вера.

— Ах да.

— В общем, я попросил приглядывать за тобой, охранять, — терпеливо пояснил Лорн. — Подозреваю, что в ту ночь Вера почуяла какую-то угрозу для тебя и просто увела с опасного места. Я же услышал ее зов в поле и пришел порталом. На тебя наткнулся случайно.

— Если бы я осталась в каморке, то взлетела бы на воздух вместе с мастерской. — Несмотря на раздражение, вызванное словами Лорна, пришлось признать, что оскорбительная слежка спасла мне жизнь. — Спасибо вам с Верой.

— Так ты не сердишься?

И это на допросе спрашивает следователь у подозреваемой?

Не очень, — прыснула я.

А кстати, как ты поняла, что тебя похитила псица? Кажется, мне ты рассказывала про чудовище.

— Ант догадался, когда я ему описала монстра.

— Умный мальчик. А с чего взяла, что псица моя?

— В маленьком провинциальном Снеске магов не так уж и много. На тот момент были ты и Грэхх. — Я тоже решила не заморачиваться официальным обращением и перешла на «ты». — Сказала наобум, а ты сам уже признался.

Лорн рассмеялся:

— Все с тобой ясно, маленькая интриганка. Раз уж вы с братцем оказались столь сообразительными, быть может, и мне чего подскажете? — Тон мага прозвучал игриво и беззаботно, однако незначительное напряжение осталось. Хорошо хоть настороженность ушла. Он мне верит? Хотя о чем я? Конечно, верит! Я же не солгу, обнимаясь с кристаллом правды.

Я разве еще не все рассказала?

— Убежден, не все. До того ты отвечала на конкретные вопросы. Чутье подсказывает, есть еще что-то. Мне было бы очень интересно послушать.

— Не думаю.

— Уверяю.

— В таком случае спрашивай, пока держу твой опасный шар. Сомневаюсь, что без него буду так же откровенна.

— На самом деле он совершенно не опасен для того, кто избегает лжи и уверток.

— У каждого своя правда, это всем известно. Поэтому останусь при собственном мнении о подобных методах допроса.

— Извини. — Улыбка сошла с лица Лорна, он забрал из моих рук шар и легким движением отправил к потолку. — Не думал, что тебя может так напрячь обычный артефакт.

— В моем мире нет магических штучек, зато во все времена существовали камеры пыток, помогающие на допросах добиться какой угодно информации.

— Извини, — повторил Лорн совершенно серьезно. — Но в последнее время в стране творится что-то странное. Люди пропадали всегда — это и несчастные случаи, и нераскрытые преступления, и неофициальная эмиграция. Но в последние годы исчезновений все больше, причем в сводках пропавших числится именно молодежь. Мэд Руаност носом землю роет в попытке отыскать хотя бы ниточку от клубка смертей.

— И все преступления как-то связаны между собой?

— Нет, конечно! Речь не о том. Я лишь хочу сказать, что на фоне массы нераскрытых дел начальник спрашивает все строже, а некоторые преступления, как в случае с тобой, даже берет под личный контроль.

— С чего бы такой интерес к моей скромной персоне?

— Неужели ты думаешь, что человека, избежавшего смерти в двух подозрительных пожарах, спокойно отпустят? Тебя в любом случае допросили бы, но, поверь, мой шеф не так чувствителен, как я.

— И в чем же твоя чувствительность, мэд Вестэс, проявляется? — изумилась я.

— Ну, например, вот в этом. — Он протянул руку, извлекая из воздуха поднос с чайником, чашками и сладостями. — Не думаю, что Руаност стал бы с тобой чаевничать и поддерживать светскую болтовню.

— То есть мне несказанно повезло, — с сарказмом подвела черту я.

— Несомненно. — Лорн обаятельно улыбнулся и разлил по чашкам ароматный напиток. — Я выполнил требование начальства, провел допрос, который снял подозрения с прекрасной мэдью, а теперь могу себе позволить расслабиться.

Он подмигнул и отпил из своей чашки. А я чего теряюсь? Небось чай у этого сноба достойного качества. Должна же я хоть как-то компенсировать нервные минуты допроса. Вернув магу улыбку, я пригубила горячий напиток. Тот действительно оказался выше всяческих похвал.

— И чем же, если не секрет, обычные пожары так привлекли столь важных столичных мэдов из Управления безопасности королевства?

Гулять так гулять. Буду пользоваться привилегированным положением и, кто знает, возможно, хоть что-то выведаю полезное о случившихся преступлениях. Ведь и сама подозревала, что не случайно два раза подряд чуть не сгорела, будто взаправдашняя ведьма на костре.

— Они как раз таки необычные. — В голосе Лорна проявилась озабоченность.

— Чем же?

— Остаточной магией, которую преступник или, скорее, преступники пытались ликвидировать, но полностью это сделать им не удалось.

— То, что для поджога зачарованной от огня мастерской потребовалась магия, понятно, но дом Пака вполне мог сгореть и сам…

— Вот и я о том же. Но магия зачем-то применялась. И в обоих случаях именно ты вышла сухой из воды.

— Ты, кажется, сказал, что снял с меня все подозрения. — Я обиженно прищурила глаза.

— Правильнее выразиться — перевел из подозреваемых в потенциальные жертвы, — уточнил Лорн.

— С чего такая резкая перемена моей роли в преступлении?

— А как иначе обозначить то, что ты дважды выжила? Первый раз тебя спасла моя псица. Второй — самоуверенность злоумышленников, которые не проверили причину включенного освещения и не убедились, дома ли объект покушения. Если оба раза поджог устраивала не ты…

— Не я.

— …то должна была погибнуть в огне.

— Но почему именно я?

— Вот это нам и предстоит понять.

— Если в Снеске можно было бы подозревать Грэхха, то в столице я его ни разу не встретила.

— Вынужден тебя разочаровать — он в Вешбурге. Я точно знаю.

— И ты думаешь… Но зачем ему меня убивать?

Лорн не ответил, а задал встречный вопрос:

— Быть может, ты все-таки не все мне рассказала?

Разумеется, не все! В конце концов, не на исповеди же!

— Не понимаю, о чем ты.

— А не задумывалась ли ты, откуда убийца знает наверняка твое местонахождение?

— Если бы наверняка, то осечки не было бы.

— Он идет за тобой по пятам. И лишь счастливый случай тебя каждый раз спасает.

— И на что ты намекаешь?

— Ты уверена в окружающих тебя людях?

— Абсолютно!

— Хорошо, в таком случае готов вернуть прекрасную мэдью домой, — снова став прежним насмешливым аристократом, снисходительно предложил маг.

— Да, мне давно пора, — вспомнила я про Пака и Хвостика. И хотя заключительная часть разговора с блондином оказалась невероятно познавательной и приятной, нужно было возвращаться.

Я вскочила со стула, чуть не перевернув его. Лорн вовремя подхватил.

— Какое нетерпение! — иронически прокомментировал он. — Неужели так хочется поскорее от меня избавиться?

— Пак с Хвостиком одни, — смущенно пробормотала я, пряча глаза. От близости этого мужчины все внутри переворачивалось и сжималось как упругая пружина, будто на аттракционе «Веселые горки».

Маг открыл портал, но прежде, чем разрешить им воспользоваться, низко наклонился ко мне и несколько секунд пристально смотрел в глаза. Хорошо знакомый тонкий цитрусовый аромат окутал меня, кружа голову. Взгляд блондина медленно скользнул на губы, которые защипало мелкими иголочками от желания, чтобы мужчина к ним прикоснулся. Он был так близко, тепло его дыхания будоражило воображение… Веки сами собой стали опускаться, разум затуманился, и я подалась вперед. Горячие крупные ладони обхватили мою талию и приняли в жаркие объятия.

— Умоляю, будь осторожна, — прошептали такие желанные губы у самого моего уха.

Рывок за руку, и меня крутануло, как в танце. Мгновение — и я стою напротив дверей своего нового дома. Одна.

Поежилась от налетевшего порыва ледяного ветра. И мысленно застонала, ощутив, что где-то в глубине души зарождается невероятно опасное, но такое сладкое, граничащее с болью чувство. Похоже, я попала. Даже если мне удастся уцелеть в истории с поджогами, то смогу ли выжить, не растеряв себя, в странной игре, которую затеял со мной Лорн? Смогу ли устоять, постоянно балансируя на грани и рискуя сорваться в пропасть собственных чувств?

Лишь спустя некоторое время до меня дошло, что я так и не зашла в дом. Хватит думать о Лорне и мерзнуть на улице! Я решительно распахнула дверь и шагнула за порог. Как себя чувствует Пак? Надеюсь, с ним и Хвостиком все в порядке.

В доме меня встретила тишина. Сняв с себя пальто и ботинки, я бросилась по коридору. Где все? Почему в гостиной пусто? И в столовой. В библиотеке тоже никого. Меня уже начала накрывать паника, а воображение рисовало картины, где старик бездыханный лежит на полу, а Хвостик над ним рыдает, или Пак, обезумев от горя, убежал на улицу, и вслед за ним мальчик… когда, к моему невероятному облегчению, оба нашлись на кухне, где дедок увлеченно варил что-то умопомрачительно ароматное и тихим завораживающим голосом рассказывал малышу сказку.

— Вы тут как? — вырвалось из меня наружу копившееся беспокойство.

— Ох, уморил стервец, — пожаловался дед на хлопающего глазенками малыша, — расскажи ему да расскажи чей-то интересненькое. Вот крем ему ванильный варю да байками развлекаю.

Хвостик довольно качнул головой, подтверждая, мол, просил и соответственно получил желаемое. Носик его в это время принюхивался к сладкому вареву.

— Помочь? — осторожно поинтересовалась я, обшаривая глазами столы и страшась услышать, что обед из недоочищенных овощей и рыбы готов. Впрочем, сегодня можно было бы и потерпеть, главное — погорелец жив, здоров и даже, похоже, в хорошем настроении.

— Ты вовремя, — обрадовался Пак и пододвинул ко мне плошку с мытой картошкой и морковью.

Намек понят, придется приниматься за работу. А завтра непременно дам объявление о найме помощницы по хозяйству. Сколько можно тратить время на дела, которые не только не приносят прибыли, но даже не доставляют удовольствия. Да я на муляже гораздо больше выручу, чем отдам за услуги домработницы.

Решено! Завтра с утра и займусь.

Дождавшись вечера и прихода Анта с работы, Пак принялся задавать мне вопросы об утренней отлучке — хитрец прекрасно знал, что от парня ничего скрывать не стану. Да я и не собиралась.

— На допросе была, — честно ответила я, обозревая насторожившихся домочадцев.

— Это ж по какому такому делу? — Интерес Пака вспыхнул с новой силой.

— По делу поджога. Дом-то сгорел не сам.

— Знамо дело, не сам.

— Подозрений куча, к примеру, что подожгли с целью мести…

— Могли-могли, и соседи те еще бандюки, и бывшие жильцы.

— Еще предполагают намеренное избавление хозяина от дома.

— Чевось? Что за чушь? Зачем мне избавляться от собственного дома! Великолепного, чудесного, самого лучшего дома! Он еще даже совсем не старый был.

— Говорю, что слышала. А еще, — подошла я к самому главному, — есть подозрение на попытку убийства.

Тут все затихли. Даже дедок перестал кудахтать, возмущаясь поклепом королевских сыщиков.

— И в Снеске, и здесь мы с Хвостиком чудом выжили. Но малыша как потенциальную жертву не рассматривают, а вот версию со мной пытаются проработать.

Пак и Ант в напряжении уставились на меня.

— Это одна из версий. Не переживайте. Просто всем нам следует быть поосторожнее. Вот и все.

На том и порешили.

Опасения, что старик будет долго печалиться по сгоревшему жилью, а особенно по имуществу, не оправдались. Пак демонстрировал величавое спокойствие, а на вопрос Рыжика о самочувствии философски изрек, что в любой ситуации есть свои плюсы и минусы и для человека гораздо лучше видеть первые и закрывать глаза на вторые. После чего все сделали вид, будто ничего особенного не произошло и мы лишь сменили крышу над головой.

Но это вовсе не значит, что Пак стал тише и покладистее, напротив, активность его стала зашкаливать в попытке быть полезным и не сидеть у молодежи на шее.

Помощница по дому нашлась очень быстро, через день после подачи объявления. И так же быстро попросила расчет, не сумев найти общий язык с Паком. Еще пару раз я проводила собеседование и увольняла недовольных женщин, после чего переложила увлекательнейшие для старика функции по подбору и расчету прислуги на него самого. Тут уж дедок и вовсе развернул бурную деятельность. Каждую неделю в нашем доме появлялась новая работница, в обязанности которой входили уборка, стирка, покупка и подготовка продуктов к дальнейшему использованию Паком в своих кулинарных шедеврах. Но простота заданий почему-то не являлась гарантией легкого заработка. Пак ходил за каждой новой помощницей по пятам, уличая в нерадивости и лени.

Я не вмешивалась, признавая справедливость придирок старика и осознавая, что самостоятельно подобный контроль качества услуг не смогла бы осуществить при всем желании.

Кроме того, Пак взял на себя обучение Хвостика, категорически отказавшись от частного преподавателя или школы. Он сам выбрал и купил нужные книги, после чего мягко и играючи принялся за развитие малыша. Мне оставалось своевременно пополнять шкатулку, где хранился домашний бюджет, деньгами и твердить старику, чтобы не особо экономил — воспоминания о супе из порченых овощей еще были слишком свежи.

Благодаря высвободившемуся времени я смогла посвятить себя творчеству. Работа спорилась. Впрочем, игрушек не становилось больше, а все потому, что магазинчик открылся и приобрел покупателей как-то сам, без моего участия. Просто однажды мне пришло в голову выставить в витрине основной ассортимент, подготовить, так сказать, к открытию. Не прошло и получаса, как кто-то из детей увидел в витрине мехового медвежонка и пожелал немедленно его получить. Высокородные мэды не привыкли, чтобы им отказывали, как и их отпрыски. Появившись в торговой комнате, лощеный мужчина задал мне лишь один вопрос: «Сколько?» — и, ничуть не смутившись явно завышенной ценой, отсчитал монеты и даже сдачу не взял.

После этого вереницей потянулись покупатели. В первый же день у меня купили все игрушки, какие только были на витрине, из чего я сделала вывод, что вместо таблички «Открыто» следует просто выкладывать на всеобщее обозрение новый товар, причем по гораздо более высокой стоимости. Наглыми ценниками в богатом районе никого не удивить, а потому следует этим воспользоваться и начать уважать свой труд.

Спрос рождает предложение, особенно когда спрос сумасшедший, так и хочется сделать и предложить еще. Вдохновленная детским восторгом, я с упоением мастерила новые игрушки, иной раз позабыв самою себя.

— Вот так и знал, что она даже не притрагивалась к еде! Как так можно? А я еще удивлялся, почему Мина усыхает с каждым днем. В Снеске на вредную работу у Пиклина думал. А она, оказывается, как засядет за свои игрушки, так и не оторвешь! — ворчал иной раз Ант, застав меня ближе к полуночи за ширмочкой в торговой комнате, а рядом остывший ужин, принесенный заботливым Паком.

— Чего кричишь! — испуганно вскидывалась я и, побросав инструменты, принималась работать ложкой. — Всех перебудишь.

— Ага, и кое-кто узнает, что ты опять не ужинала, — поддевал меня Рыжик, намекая на ворчание старика, строго следящего за соблюдением домочадцами режима питания.

— Сам-то, — переводила стрелки я, — во сколько пришел? А который час, знаешь?

— Работа такая, отмахивался Ант.

— У тебя растущий организм. Живо есть!

Мы, хихикая и толкаясь, на цыпочках пробирались на кухню и подчищали все, что наготовил для нас Пак.

И подобное случалось нередко. Шутка ли отвлечься от любимого дела и отогнать вдохновение, накрывающее с головой! А уж в предновогодние дни, когда почти каждый состоятельный родитель мечтал о возможности гульнуть на праздник в свое удовольствие, а потому, откупаясь, послушно дарил все, что ни попросит любимое дитятко, я, как обычно, заработалась. Хотелось не только порадовать детишек как можно более широким ассортиментом, но и приготовить очередной сюрприз Хвостику. Получая подарок, мальчик испытывал непередаваемый восторг, подталкивающий меня на создание новых творений.

В поисках более удобной кисти я на мгновение оторвала взгляд от текстильной куклы, которую грунтовала, и наткнулась на высокие мужские сапоги в лужице растаявшего снега.