Глава 1

— Мама, мама, смотри! — по дорожке навстречу мне бежал мальчик, размахивая зажатым в чумазом кулачке цветком.

В эту часть сада вход туристам был запрещён: здесь, в небольшой теплице-оранжерее, выращивались самые редкие, дорогие и прихотливые экземпляры моей коллекции. А ещё было организовано моё личное пространство для отдыха. Чтобы гости не мешали мне, а я им.

— Постой, детка. Подойди ко мне, пожалуйста. — Опершись на трость, я с трудом присела на скамеечку и помахала ему рукой. Мальчуган сбавил шаг, и остановился, нерешительно глядя на меня. Ему было лет пять-шесть. И кажется, он испугался.

Оно и понятно: незнакомое место, мамы рядом нет, его зовёт к себе какая-то старуха в очках, да ещё и с палкой в руке. Я улыбнулась ему и произнесла доброжелательно:

— Не бойся, иди сюда. Как тебя зовут?

Мальчик нерешительно оглянулся по сторонам и сделал несколько шагов в мою сторону.

— Гоша… — ответил он с запинкой, чувствуя, что где-то провинился. Сорванный цветок болтался в руке розовой тряпочкой. Понимая, что, возможно, дело именно в нём, мальчик Гоша непроизвольно спрятал руку за спину и потупился.

Я покачала головой. То была «Роза Джульетты» — крайне дорогой сорт, выведенный одним английским селекционером, который вложил в разведение своего шедевра аж шестнадцать миллионов долларов. Роза обладала нежно-персиковым цветом и необыкновенным тонким ароматом. Кустик-малютку подарил мне один из бывших учеников, навещавший меня несколько лет назад. Я много сил положила на то, чтобы сберечь розу от болячек и добиться цветения. У малыша Гоши несомненно был отличный вкус.

Розу, конечно, жаль. Однако, сделать ничего уже нельзя было. Хорошо хоть весь куст не обломал.

— Тебе же говорили, что цветы в саду рвать нельзя? — всё же спросила я.

Мальчик кивнул. На его лице было написано раскаяние. Настолько выразительное, что я невольно улыбнулась.

— Я просто маме хотел подарить, — объяснил мальчуган, — только один цветочек.

— Понятно, — кивнула я. — То, что маму хотел порадовать — это хорошо.

Гоша осмелел, и тоже заулыбался мне в ответ. У него были смешные круглые глаза и вихры на затылке. А двух молочных зубов впереди не хватало.

— Хочешь, я провожу тебя туда, где можно сорвать несколько цветочков? — предложила я, поднимаясь.

Солнце припекало уже вовсю. Не стоило мне жариться на нём. Но нужно было отвести мальчика к группе.

— Хочу! — обрадовался пацанёнок, и зашагал рядом со мной, приноравливаясь к моей медленной тяжеловатой поступи.

— А палка вам нужна, потому что ножки болят? — спросил он, поглядывая на мою лакированную трость — тоже памятный подарок.

— Ну, в общем, да, — ответила я, — а ты думал, зачем?

— У одной ведьмы в книжке была точно такая же, — доверительно ответил Гоша, — она у неё волшебная была.

— А я похожа на ведьму? — рассмеялась я.

— Немножко похожа, — признался мальчик, — палкой, носом и дом у вас такой…как в сказке.

Мы подошли к клумбе разноцветных лютиков.

— Красивые? — кивнула я.

— Очень! — восхитился мальчик Гоша.

— Можешь сорвать пять штучек и подарить маме. До пяти считать умеешь?

— Конечно! — почти возмутился мальчишка, — я уже до ста умею!

Когда мой юный приятель ускакал, спеша подарить свой букет маме, которая уже звала его издалека, я направилась в сторону своего «сказочного» дома.

Этот дом и сад были моей мечтой, которую я смогла реализовать только по выходу на пенсию. Бросать работу в школе, где преподавала биологию, и начинать жизнь с чистого листа, до этого я не решалась.

Продав квартиру в Москве, я купила дом в Краснодарском крае, в деревне. Земля здесь стоила совсем недорого. А вот закладка сада и строительство — совсем наоборот.

Когда я заказывала проект дома, обо мне думали, наверное, что я выжившая из ума тётка, которая впала в детство.

Дело в том, что когда-то в мою бытность учительницей, один из моих учеников подарил мне на 8 марта набор открыток художника Джима Митчелла с изображением его волшебных домиков. Это была любовь с первого взгляда и на всю жизнь.

Каменные стены, увитые плющом и розами, черепичная крыша. Вокруг сад, как будто со страниц волшебной сказки.

Сад и цветники пришлось обустраивать долго, только спустя лет восемь-десять он стал более-менее соответствовать картинке моей мечты. На него уходило очень много средств из моих накоплений, но как ни странно, сад потом стал моим кормильцем: у меня заказывали рассаду, черенки, луковицы и саженцы.

А поскольку дом выглядел, как на одной из тех открыток — жилище моё стало арт-объектом. Сюда привозили небольшие экскурсионные группы и арендовали пространство для фотосессий.

Мечта моя осуществилась, и я была счастлива. Почти. Не смотря на то, что людей вокруг меня было много (экскурсии по саду проводила я сама, пока мне не стало тяжело ходить — артрит, артроз, подагра, будь она неладна), я временами остро чувствовала одиночество.

Когда-то мы с сестрой Ирой мечтали, что она переедет ко мне, и мы вместе будем коротать старость. Однако, судьба распорядилась иначе, и её не стало. Из родных у меня оставался только племянник — сын Иры. Я очень любила возиться с ним, маленьким, когда-то. Вот кого малыш Гоша мне напомнил сегодня.

Я вздохнула. Мы с племянником виделись в последний раз на похоронах Иры. После этого с моей стороны было несколько попыток общаться хотя бы по праздникам — встречного желания не было. Он всегда был занят и раздражён. В конце концов, я оставила свои попытки и больше не надоедала.

Не так давно я приняла непростое, но очевидное для себя решение — отписала дом и сад Надежде, моей незаменимой помощнице. Только Надя знала каждый росточек на моём участке. Она помогала справляться мне с трудностями и неудачами, которые тоже случались — как и у всех.

Надюша работала у меня официально уже много лет и оплату получала достойную. Я знала, что она любит этот дом так же, как и я. И позаботится о нём, когда меня не станет. Завещать племяннику? После стольких лет молчания я совсем не знала его. Поэтому думала совсем недолго. Надя была мне роднее.

— Татьяна Николаевна! Вам звонили, уже два раза. — Надя стояла на пороге, встречая меня.

Она не спешила подхватывать меня под руки, хотя ковыляла я еле-еле. Мы давно уже договорились: помогать, только если я попрошу.

— Кто звонил, Надюша? — я опустилась на лавочку возле входной двери. Здесь у нас росли можжевельники, хосты, астильбы — лавочку у крыльца затеняли деревья. А напротив, на освещаемой солнцем клумбе — розы, львиный зев и, плотным ковром, махровые маргаритки.

— Мужчина какой-то. Он не представился, — Надя присела рядом со мной и протянула кружку прохладного компота. Я с удовольствием выпила его, почувствовав только сейчас, как мне хотелось пить.

— Ну, перезвонит.

Мы посидели так немного. Я рассказала Наде о мальчике Гоше, который потрепал нашу драгоценность и попросила её проверить цветок.

— Сейчас посмотрю, — Надя поднялась, — вот же ж засранец маленький.

— Если что — лютики это я разрешила ему сорвать, не ругай, — предупредила я Надю. А сама зашла в дом.

Здесь было затемнено и прохладно. Стол был накрыт к обеду — на вышитой скатерти были разложены приборы, стояли тарелки и корзинка с хлебом.

Я расположилась в своём любимом английском кресле. Рядом на столике лежало несколько книг по цветоводству, один из моих авторских гербариев «Язык цветов», который я составляла на данный момент, трубка радио-телефона.

Пальцы ног нещадно ныли — в прошлую ночь разыгрался очередной приступ подагры. А ведь я даже не успела по нему соскучиться: с прошлого раза прошло всего лишь чуть больше недели. Вообще крутило все суставы. Боль была постоянной и изнуряющей. Вот почему нельзя дожить без неё? Просто тихо угаснуть, любуясь результатами своих трудов. Наверное, чтобы не было так жалко уходить. Ведь во всём должен быть смысл, даже в этих старческих болячках.

Разувшись, я опустила ступни на каменный пол — от прохлады стало полегче. В этот момент зазвонил телефон. Я немного поколебалась, прежде чем ответить. Скорее всего это по поводу экскурсий или наших фотозон. Но этим всем занимается Надя… И всё же трубку я взяла.

— Татьяна Николаевна вернулась? — голос на том конце провода звучал резко, как будто с претензией. Я тут же узнала кто это, хотя не ожидала услышать его наверное никогда в жизни.

— Игорь? — спросила я растерянно, нащупывая очки. Хотя зачем мне нужны сейчас очки, было совершенно непонятно. Разглядеть через телефон племянника?

— Ты где там бегаешь, тётушка? — рассмеялся Игорь, — я в третий раз звоню.

— Что-то случилось? — спросила я, не зная: радоваться мне или беспокоиться. Уж больно внезапным было это появление в моей жизни.

— Дык это…звоню поздравить: ты теперь звезда экрана! Увидел случайно репортаж — глазам не поверил. Присмотрелся: и точно — тётка моя! Вся из себя, как старая графиня, владения свои показывает. Думаю: ничего себе, крутая какая, просто вау!

Мне стало нехорошо от его напора и самого тона. Он был развязным каким-то. Наверное, Игорь был выпивший. Похоже на то.

Месяца два назад у меня действительно брали интервью для какого-то канала вроде «Сад и огород». Не первое, кстати. Бывало, что и раньше приезжали телевидение, блогеры. Снимали свой…как его…контент. Если я хорошо себя чувствовала, то не отказывала рассказать что-нибудь о своих растениях.

— Я тут решил, что тебе там пора уже меня к делу приобщать, — тем временем говорил Игорь, — ты ж постарше матери будешь? Вот, сколько там осталось…А наследник и не в курсе, что у тебя целое хозяйство. Этим же заниматься нужно.

Пока он не произнёс эти самые слова, я мысленно начала суетиться: нужно пригласить в гости, принять. Есть ли семья, поместятся ли все. И взволноваться успела, и обрадоваться.

А тут вон что…За наследством собрался племянничек.

Я постаралась перевести дыхание, потому что горло словно кто-то сжал твёрдыми холодными пальцами, заодно наступив на грудную клетку. В конце концов, мне удалось с собой справиться и я ответила более-менее ровно, как мне казалось:

— Рада слышать тебя, Игорь. Давненько мы не говорили.

— Вот-вот, — поддакнул радостно племянник, — а скоро и свидимся.

— Конечно. Буду рада. Как ты вообще? Женат, дети, может?

В трубке послышался дурноватый смех.

— Боже упаси! Добровольно в петлю лезть? А дети — кто их знает, может, где-то и бегают.

Мне стало совсем тошно. Пора было заканчивать разговор.

— Кстати, думаю ты должен знать, — мне снова потребовалось перевести дыхание. Вернётся Надя — пусть накапает мне успокоительной настойки. Вон как сердце заходится, — Игорь, слышишь? Так вот. Дом и землю я завещала уже. И менять ничего в завещании не собираюсь.

В этот момент нужно было нажать отбой, чтобы не слушать то, что я услышала через несколько секунд. Вошла Надя. Она взглянула на меня и вдруг встревожилась, подлетела ко мне, заглянула в глаза: «Что⁈»

— Вот ты как решила… — протянул Игорь в трубку. — Единственного племянника решила прокатить с наследством. Перед сестрой родной, матерью моей не стыдно? Я ж тебя невменяемой признаю и завещание твоё тю-тю! Оспорю! А тебя саму в психушку сдам…

Надя выхватила у меня трубку, в которую я зачем-то вцепилась заледеневшими пальцами и послушала что там шипел Игорь.

— Иди к чёрту! — твёрдо отрубила она, и нажала отбой.

— Надюша… — пролепетала я, — Надя…

— Сейчас я скорую вызову, Татьяна Николаевна! — Надя всхлипнула и принялась нажимать кнопки на телефоне.

А мне от чего-то нестерпимо захотелось спать. Так сильно, что ничего больше не имело значения. Даже боль в сердце и во всём теле стихла. Я словно погрузилась в сон, который давно хотела увидеть.