Эпилог

Сидя у нашей альпийской горки, я легко провела рукой по округлившемуся животу. Шесть месяцев... Казалось бы, совсем недавно Эдвард надел мне на палец тонкое золотое кольцо с сапфиром, а уже скоро в замке Темного лорда зазвенит детский смех.

— О чем задумалась, любовь моя? — теплые руки Эдварда легли мне на плечи, и я невольно прильнула к нему.

— Вспоминаю, как мы создавали этот сад. Помнишь, как ты упорно настаивал посадить здесь черные розы?

— А ты заявила, что мрачности в моем замке и так достаточно, — рассмеялся он, присаживаясь рядом со мной на каменную скамью.

Я улыбнулась, глядя на нежные эдельвейсы — свадебный подарок Аннабет и Стефана, которые недавно обручились.

Эдельвейсы. Фантастика. Кто бы мог подумать, что эти редкие горные цветы приживутся в нашем саду? Впрочем, как и я сама прижилась в этом мире, ставшем теперь моим настоящим домом.

— Знаешь, иногда мне кажется, что все это сон, — я переплела свои пальцы с пальцами мужа. — Особенно когда вспоминаю визит Дугальда с Беатрис и Даффи после нашей свадьбы.

— Их лица были бесценны, — усмехнулся Эдвард. — Особенно когда выяснилось, что поместье Мэтисон всегда принадлежало тебе по праву первородства.

— До сих пор не могу поверить, что мама оставила такое подробное завещание. И что отец все эти годы просто... скрывал его.

— Твое решение оставить им дом было благородным, — Эдвард нежно погладил мой живот. — Хотя я бы предпочел выставить их на улицу. После всего, что они тебе устроили...Ты ведь и под суд могла их отдать. Но пожалела. Хотя я помню твои слова: “Не хочу начинать нашу жизнь с причинения зла. Даже если они и заслужили.”

— Именно. Знаешь, — я задумчиво погладила живот, — когда я узнала, что мама оставила состояние мне, первым желанием было выгнать их всех на улицу. Но потом подумала — зачем мне этот дом? У меня теперь есть настоящий дом. И настоящая семья. Я просто захотела оставить их всех в прошлом и больше никогда не видеть. Мне этого достаточно.

Эдвард поцеловал меня в висок.

— Ты моя душа…

— Может быть, малыш родится таким же добрым, как его мама? — я лукаво взглянула на мужа.

— Или таким же своенравным, как его отец, — рассмеялся Эдвард, положив ладонь на мой живот. — Спорим, это будет девочка?

— А я думаю — мальчик. И он будет таким же упрямым, как ты, когда настаивал на черных розах в нашем розарии...

Я заметила, как по дорожке к нам спешил Томас — наш старый дворецкий. Его седые волосы были собраны в аккуратный хвост, а добрые глаза лучились теплом из-под густых бровей. Морщинки в уголках глаз делали его похожим на доброго гнома из старых сказок. Рядом с ним, то забегая вперед, то возвращаясь обратно, прыгал наш слюнявый любимец — Гладиолус.

— Томас явно спешит сообщить что-то важное, — улыбнулась я, глядя, как старый дворецкий пытается сохранить достоинство, спеша к нам и одновременно придерживая длинный камзол.

Гладиолус, заметив нас, радостно залаял и понесся вперед, забыв про своего пожилого компаньона. Пес подбежал ко мне, положил голову мне на колени и преданно заглянул в глаза.

— Милорд, миледи, — Томас слегка запыхался, но его глаза сияли, — обед на столе! Я сегодня взял на себя смелость приготовить…

В этот момент Гладиолус решил, что Томасу уделяют слишком много внимания, и ткнулся мокрым носом прямо в руку дворецкого, заставив того прервать свою важную речь и ласково потрепать пса за ухом.

Эдвард помог мне подняться, и мы медленно пошли к дому. Его рука нежно обвивала мою талию, а Гладиолус, довольный собой, бежал впереди, время от времени оглядываясь — проверял, следуем ли мы за ним.

Я прижалась щекой к плечу мужа и улыбнулась своим мыслям. Когда-то, в той, прошлой жизни, я считала себя вполне счастливой. Но судьба, видимо, решила, что я достойна большего. Она подарила мне второй шанс — шанс узнать, что такое настоящее, полное, всепоглощающее счастье. Здесь, в этом мире, рядом с этим человеком, я наконец-то поняла — иногда нужно прожить две жизни, чтобы найти свою единственную любовь.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как я впервые пересекла порог этого замка. Иногда мне казалось, что это было только вчера, и в то же время — будто прошла целая вечность, так много всего произошло, так сильно изменилась моя жизнь. Это удивительное ощущение времени, которое растягивается и сжимается, подстраиваясь под интенсивность переживаний. Не было долгих лет, отмеченных сменой поколений или увяданием садов, нет, это были всего лишь несколько коротких сезонов, наполненных до краев событиями, чувствами, опасностями и, главное, любовью. Любовью, которая стала фундаментом всего, что меня окружало. Именно она привела меня сюда и оставила, укоренив в этой новой, удивительной реальности.

Последние недели тянулись особенно медленно и в то же время пролетали незаметно. Каждый день был ожиданием, тихим, наполненным нежностью и немного волнением. Мой живот становился все больше, движения малышей внутри — все ощутимее. Я чувствовала их, разговаривала с ними, представляла, какими они будут, как будут выглядеть их крошечные личики. Это было такое трепетное время, время абсолютного покоя перед грандиозным событием, перед моментом, который должен был навсегда изменить нашу жизнь. Я много гуляла по замковым садам, вдыхая аромат трав и цветов, слушала пение птиц, разговаривала с любимым о нашем будущем, о том, каким родителями мы хотим стать, какие ценности передать. Он был рядом, такой заботливый и внимательный, его прикосновения успокаивали, его слова дарили уверенность и силу. Мы готовились, обустраивали детскую, выбирали крошечную одежду, смеялись над тем, какими неуклюжими, наверное, будем сначала.

А потом пришло время. Нежданно, словно обвал, хотя я ждала этого уже много недель, считая дни и недели до назначенной даты. Не было долгих мучений, только нарастающая сила, которая шла откуда-то из самых глубин меня. Это было похоже на волну, могучую и неостановимую, которая накатывала снова и снова, требуя отдать себя ей, довериться процессу, которому миллионы женщин до меня доверяли. Я дышала, пытаясь следовать ритму этой волны, фокусируясь на его руке, которая крепко сжимала мою, передавая свою силу и поддержку. Его голос шептал что-то успокаивающее, слова поддержки, любви, восхищения моей силой и стойкостью. В его глазах я видела отражение собственной решимости и его безграничной, всепоглощающей любви. Он был моей опорой, моей тихой гаванью среди бушующего моря боли и ожидания, единственным якорем в этом водовороте ощущений.

И вот, в одном из таких сильных моментов, когда казалось, что силы покидают меня, раздался крик. Первый, громкий, уверенный, наполняющий пространство новой жизнью. И мне на грудь, еще влажного и скользкого, положили маленький теплый сверток. Мой сын. Артур. Он был таким крошечным, кожа его была еще сморщенной, но в этом маленьком тельце уже чувствовалась такая мощь, такая жизненная сила! У него были его глаза, такие глубокие, как ночное небо, когда смотришь на звезды вдали от городского света, но форма носика и губ — мои, я сразу узнала в нем себя. Он схватил мой палец своей крошечной ручкой, такой идеальной, с тоненькими ноготками. И в этот самый момент я забыла обо всем на свете. Боль отступила, осталось только это невероятное, необъятное чувство — любовь. Безусловная, всепоглощающая, хлынувшая на меня, как водопад.

Я смотрела на него, на его лицо, на его маленькие ручки и ножки, и сердце мое переполнялось нежностью, такой сильной, что казалось, вот-вот разорвется. Он был совершенен в своей уязвимости и силе. Мой сын.

Но чудо только начиналось. Вскоре, когда первая волна восторга от рождения Артура немного схлынула, оставив лишь шлейф нежности и облегчения, пришла вторая, не менее мощная и стремительная. Еще немного усилий, еще один глубокий вдох, наполняющий легкие воздухом, и вот рядом с Артуром, на моей другой руке, осторожно положили мою дочь. Луна. У нее были темные волосы, совсем как у меня, и лицо казалось таким мудрым, таким спокойным и задумчивым, хотя ей исполнилось всего несколько минут от роду. Она не плакала, не кричала, как ее братик, просто смотрела своими огромными темными глазками на мир, такой новый для нее, с нескрываемым любопытством. Она казалась такой загадочной и тихой, совсем не похожей на шумного и активного Артура.

В этот момент, глядя на них обоих, таких разных, таких моих, лежащих у меня на груди, чувствуя их тепло и дыхание, я поняла... я поняла, что получила даже больше того, о чем смела мечтать в самые свои смелые минуты. Мои дети. Мой сын и моя дочь.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как я, дрожа от страха и неуверенности, стояла на пороге этого замка. Я помню тот день так ясно, словно это было вчера, каждый камень брусчатки, каждый шорох ветра в деревьях, свой сжимающийся от тревоги кулак. Чужая земля, неизвестное будущее, сердце, сжимающееся от тревоги перед неизвестностью. Мои мечты тогда были простыми и, как мне казалось, почти недостижимыми в той мрачной реальности: найти свое место, обрести безопасность, где мне не нужно будет постоянно оглядываться, возможно, испытать что-то похожее на счастье, просто спокойное, тихое счастье. Я даже не смела мечтать о многом, просто выжить и найти свой маленький уголок покоя. А сейчас, держа на руках моих детей, глядя на них, на их сопящие носики, на их крошечные пальчики, я осознаю, что судьба превзошла все мои самые смелые, самые потаенные ожидания. Я мечтала о любви, о доме, о мире для себя. А получила — целый мир, заключенный в двух крошечных созданиях. Моих детей. Моего сына и мою дочь. Я получила семью, которая стала моей крепостью, моей нерушимой стеной от всех невзгод, и любовь, которая осветила самые темные уголки моей души, изгнав все страхи и тени прошлого. И мой муж, мой Тёмный лорд, моя половинка, мой Эдвард.

Дни после рождения детей были наполнены нежностью и новым, совершенно особенным ритмом. Уход за ними стал главным занятием, самым важным делом на свете. Кормления, пеленки, убаюкивания, короткие часы сна, прерываемые их крошечными стонами и сопением, каждым их движением. Но даже в усталости, которая порой накатывала волной, не было тяжести, была только легкость от осознания, что теперь нас четверо.

Наш маленький мир расширился, вместив в себя две новые, невероятно ценные жизни. Я могла часами просто сидеть и смотреть на них, спящих рядом в своей колыбели или у меня на руках, таких беззащитных и таких важных для меня. Артур часто хмурился во сне и смешно дергал ручками, словно уже сражаясь с невидимыми врагами, а Луна спала с абсолютным спокойствием, иногда едва заметно улыбаясь чему-то, видимо, очень приятному. В эти моменты все тревоги прошлого, все битвы и опасности, через которые мне пришлось пройти, казались далекими и нереальными, словно приснившийся кошмар.

Настоящая жизнь была здесь, в этом тихом уюте, в запахе их кожи, в тепле их маленьких тел прижатых ко мне, в звуках их дыхания. Этот замок, который когда-то был просто местом моего вынужденного пребывания, холодных стен и формальных приемов, стал настоящим домом, наполненным жизнью, смехом и теплом. Стены, видевшие столько всего за свою долгую историю, теперь слышали детский смех и плач, наполнялись топотом маленьких ножек, когда придет время. Коридоры, где раньше звучали только шаги стражи и шелест парадных платьев, теперь наполнялись звуками жизни, колыбельными, тихими разговорами.

И рядом всегда был он. Моя любовь, мой муж, отец моих детей. Мой мир. Глядя на то, как он нежно держит Артура, как аккуратно поправляет одеяльце Луне, как светятся его глаза, когда он смотрит на них, мое сердце таяло от нежности и гордости. Он стал еще прекраснее в своей новой роли отца, такой заботливый, сильный и нежный. Мы учились быть родителями вместе, поддерживали друг друга, делились каждым моментом их роста, каждым новым звуком или движением. Это было наше общее приключение, самое главное в жизни.

Артур и Луна. Эти имена звучали для меня как самая прекрасная музыка, нежнее любой арфы или лютни. Артур — сильный, уверенный, названный в честь кого-то очень важного из его прошлого, из мира, к которому теперь принадлежал и наш сын, которому предстоит продолжить его дело. Луна — тихая, загадочная, имя, связанное с ночным светом, с чем-то неуловимым и прекрасным, совсем как она сама, такая спокойная и созерцательная. Они были нашими маленькими звездами, освещающими наш путь, придающими смысл каждому дню.

Глядя на них, на их связь, на их будущие улыбки и первые шаги, я знала — вот оно, мое счастье, то самое, о котором я так смутно мечтала. Не на другом конце света, не в победе над врагом, не в сокровищах, а здесь, рядом. В этом замке, который стал домом, с мужчиной, которого я люблю, и с двумя нашими детьми. Артуром и Луной. Наша история только начиналась, история нашей семьи, и я знала, что она будет прекрасной. И я была готова встретить ее с открытым сердцем, окруженная теми, кого люблю больше всего на свете.

Конец