Глава 5

Утро началось с того, что в мою комнату постучали. То была служанка, которая обычно приносила мне завтрак. Протирая глаза, ещё не до конца проснувшись, я услышала её тихий, но настойчивый голос:

— Мисс Кейтлин, все уже собрались за столом. Вас только ждут. Господин Мэтисон очень недоволен.

Вздохнув, я поднялась с кровати. Во всём теле я ощущала слабость и разбитость после вчерашних событий, но понимала, что промедление только усугубит моё положение. Выбрав в одном из сундуков простое синее шерстяное платье с белым грубоватым воротничком, я спустилась в столовую. Одно хорошо было: вчера ночью я невольно изучила практически весь дом, не пришлось плутать.

Столовая была просторной, с высокими потолками и узкими окнами, через которые пробивался утренний свет.

Я нерешительно подошла к столу из тёмного дуба, который уже давно потерял свой первоначальный блеск, но всё ещё мог гордился глубокими резными узорами по краям. На нем лежала длинная дорожка белого полотна, слегка пожелтевшая от времени, с простой гладкой вышивкой по краям.

В центре стояло блюдо с жареными гренками из домашнего хлеба, пропитанными маслом и медом. Рядом большая тарелка с пышным омлетом. Ещё миски с солёными огурцами и маринованными грибами — такими маленькими и плотными, что они казались совсем игрушечными. Два серебряных подсвечника украшали стол по сторонам.

Вошла служанка с подносом, и стала расставлять напротив каждого массивные глиняные чашки с горячим травяным настоем — в воздухе распространился аромат ромашки и мяты.

Судя по сервировке, моё место находилось рядом с Беатрис, и я поспешила занять его, пока мне не влетело.

Посуда была простая: тяжёлые фаянсовые тарелки с голубым узором, а вот ложки старинные, серебряные.

Эван Мэтисон сидел во главе стола. Его лицо было хмурым, а глаза сверкали недовольством. Дугальда сидела рядом с ним, излучая спокойствие. В глазах читалась лёгкая усмешка.

— Наконец-то, — произнёс отец, когда я заняла своё место. — Ночью ты ходишь по дому, как привидение. Теперь опаздываешь к завтраку. Сколько можно? В этом доме когда-нибудь будет порядок⁈

Я опустила глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом. Взяла ложку и начала ковырять кашу, не решаясь поднять голову. Отец, однако, не ограничился претензиями ко мне.

— И ты, Дугальда, — продолжал он, обращаясь к жене, — должна следить за укладом. Без меня всё идёт кувырком. Как можно допускать, чтобы дочь опаздывала к столу?

Дугальда, не меняя выражения лица, слегка наклонила голову.

— Ты прав, дорогой, — мягко ответила она. — Я постараюсь быть более внимательной.

Отец хмыкнул, но больше не стал развивать тему. За столом воцарилась тишина.

Дугальда и Беатрис ели изящно. Оттопыривая мизинцы, они аккуратно отрезали маленькие кусочки ножами с костяными рукоятками. Их движения были преисполнены искусственной манерной грации.

Эван Мэтисон же и Даффи вели себя совершенно иначе. Они с аппетитом вгрызались в куски ветчины, запивая их травяным напитком. Хлеб они брали всей пятернёй, не стесняясь крошить его над столом. Кроме того, они ещё и чавкали.

Я, сидя в конце стола, механически перемешивала ложкой кашу в своей миске, наблюдая за этой картиной. «Ну как меня угораздило попасть сюда? Почему мне не дали спокойно умереть?»

После завтрака господин Мэтисон отложил ложку и, вытерев рот рукавом, объявил:

— Никто не уходит. У меня есть важные новости.

Все замерли, ожидая, что скажет глава семейства. Мэтисон, довольно рыгнув, откинулся на спинку стула, сказал:

— Я был на Большом королевском сходе. Наш король был так добр, что пригласил всех своих вельмож с семьями на бал во дворец. Это будет грандиозное событие. Соберутся все, даже из дальних уголков королевства. И мы поедем все, без исключений. Да, и Кейт тоже.

Дугальда и сёстры мгновенно оживились. Беатрис, широко раскрыв глаза, воскликнула:

— Но, отец, она же опозорит нас! Как можно её брать с собой? Она даже сейчас лохматая!

Я машинально коснулась своих волос. Точно, в спешке я совершенно не вспомнила о том, чтобы причесаться.

Даффи, хотя и не сказала ни слова, выразительно посмотрела на мать, а потом на отца, явно поддерживая сестру. Дугальда, сохраняя спокойствие, добавила:

— Дорогой, может быть, стоит подумать? Кейт и её поведение… оно не всегда предсказуемо.

Отец, однако, не стал слушать их возражений. Он повернулся к жене и строго сказал:

— Мне нужно выдать старшую дочь замуж. Пора объединяться с крепким могущественным кланом, который будет равен клану её матери. Кейтлин, я надеюсь, ты не выкинешь больше никаких номеров. Ты поедешь с нами, и всё. Тема закрыта.

Затем он обратился к Дугальде:

— Распредели ткани из кладовых. Нужно сшить наряды всем. Отбери для Кейт что побогаче — нужно показать товар лицом. Бал всего лишь через месяц, времени мало.

Дугальда, склонив голову, кивнула. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькали тени злобы и ненависти.

Я почувствовала, что не могу больше находиться в доме, а иначе задохнусь от ужаса. Поэтому приподнялась и попросила разрешения выйти во двор. Отец, уже теперь занятый своими мыслями, лишь кивнул, не обращая на меня особого внимания.

Не глядя на мачеху и сестёр, я выбежала прочь. Лишь услышала, как разом загалдели Дугальда, Даффи и Беатрис, обращаясь к Мэтисону. Наверное, пытаясь изменить его решение взять меня на чертов бал.

Честно говоря, я бы хотела остаться и горячо поддержать их в этом. У меня было предчувствие, что кроме неприятностей мне от предстоящего события ждать нечего.

Двор был просторным, окружённым дубами и невысокой каменной оградой, увитой тёмно-зелёным плющом. Лужайка перед домом была неухоженной, в сорняках. А цветников и клумб не было вообще. За оградой простирались луга, где паслось стадо овец. Вдалеке виднелась водная гладь — озеро или река. Она блестела и переливалась в лучах утреннего солнца. Ещё дальше, на горизонте, густые леса поднимались к небу, словно стена, отделяющая этот мир от другого — так мне почудилось. Пение птиц наполняло воздух, создавая ощущение покоя и умиротворения. Их трели и шум ветерка в густой листве, почти музыкальное блеяние овец издалека — переплетались в удивительную мелодию природы. Это было мне близко, и я почувствовала себя лучше.

Стоя у ограды и глядя вдаль, я глубоко вздохнула, чувствуя себя как в клетке.

Мои мысли путались и спотыкались, кружась вокруг одного: как мне отсюда выбраться? А если выберусь — что ждёт меня за этой оградой?

Было ясно, что Дугальда и её дочери будут делать всё, чтобы на бал я не попала. Может, помочь им в этом, и попробовать сломать себе ногу?.. Лежала бы себе, жевала кашу в своей постели…

Услышав шаги за своей спиной, я резко обернулась и увидела Лаклан. Старушка, запыхавшись, остановилась рядом и, оглянувшись для верности, прошептала:

— Деточка, вы уж меня простите. Ворвались эти трое ночью, да и скрутили так, что не дёрнуться было. Хотела я хоть крикнуть, чтобы вас предупредить — они мне и рот заткнули. Как же всё плохо обернулось… — Лаклан всхлипнула, утирая пухлыми ручками глаза.

— Не извиняйся, милая моя, — тихо ответила я, жалея старушку от всего сердца, — ты не можешь отвечать за их действия, и ни в чём не виновата. Тут же ещё беда…

Круглое лицо Лаклан вытянулось и превратилось из печёного яблочка в грушу. Она оттащила меня подальше в сторону от дома в тень старого дуба, где обнаружилась скамеечка. Место не просматривалось из дома.

— Что, что ещё? — Лаклан испуганно смотрела на меня, ожидая ответа.

— Король пригласил всю семью на бал, — ответила я, — и госп…отец непременно хочет, чтобы я поехала тоже. Чтобы найти мне там жениха.

Сказала и чуть не рассмеялась от абсурдности. Ещё немного, и Дугальда будет недалека от истины. Вполне сможет объявить меня дурочкой не кривя душой.

впрочем, сейчас Лаклан, похоже, не поняла моих опасений.

— Так что же в этом плохого? Глядишь, добрый муж попадётся. Всё лучше, чем здесь.

— Да уж, — пробормотала я, — однако, хрен редьки не слаще…

— Кейтлин! Кейтлин, где ты? — раздался голос Дугальды, — где тебя носит? Мы опять все тебя ждём!

Мы с Лаклан переглянулись.

— Ткани! — вспомнила я, — госп…отец велел выбрать всем ткани для платьев. Она, верно, для этого меня ищет.

— Бегите, деточка, не злите её. При господине Мэтисоне Дугальда вас, конечно, не тронет, но ушко востро всё же держите…

Я чмокнула Лаклан в морщинистую щёчку, и побежала к дому.