Часть 41

Переступив порог номера, я осознала всю нелепость ситуации. Зачем он здесь? На чай какой-то напросился… У меня же нет никакого чая.

Да, сегодня я захотела потешить свою самооценку, доказать и себе и ему, что чего-то стою и могу нравиться мужчинам. Что я больше не та забитая зубрилка из прошлого. Доказала. Потешила. Зачем было тащить его сюда? Вроде бы давно уже не ребенок и должна понимать, что имеет в виду мужчина, напрашиваясь к девушке «на чай».

Мамонов огляделся и, потоптавшись у двери, как-то неуверенно приземлился в кресло.

— Хороший номер.

— Не «Савой», но жить можно.

— Не что? — переспросил он. Я махнула рукой, мол, проехали.

— Можно заказать напитки в номер, — подняла трубку телефона с допотопным круглым диском. — Ты что будешь?

— Я буду это… — он поднялся и, аккуратно забрав из моих рук трубку, неожиданно крепко обхватил за талию, впившись в губы жадным поцелуем.

В первые секунды я ответила на его ласку, скорее даже не от желания, а из-за шока. В голове пронеслась тысяча мыслей, тело начало предательски откликаться, реагируя на его со знанием дела порхающие руки… По спине… чуть ниже, и вот его рука, скользнув по голому бедру, уже настойчиво проникает под платье…

Расстёгивая пряжку его ремня, я без конца повторяла про себя: «Это Мамонов! Твою мать, это же Мамонов! Тот самый! И он тебя хочет! Заверши уже этот чёртов гештальт, ни о чем не думай».

Он довольно грубо положил меня на кровать, буквально толкнул и, навалившись сверху, продолжил целовать. Шея, грудь, живот…

— Сейчас, — прохрипел он и, резко отпрянув, поднял свои джинсы, вытряхивая содержимое карманов. На пол со звоном полетели монеты, ключи, мобильник…

Кирилл стоял ко мне спиной, в одних черных боксерах. На лопатке красовался в хищном оскале то ли тигр, то ли гепард. Так вот чья это лапа торчала на шее.

Отыскав нужное среди разбросанного барахла, он снова набросился на меня с поцелуями, небрежно бросив коробку «Дюрекса» на соседнюю подушку. И в этот момент раздался звонок. Трели из «Мортал Комбат» пропиликали раз, другой, третий…

— Алло! — рявкнул он, нашарив наконец аппарат где-то под кроватью.

— Ты опять с очередной шлюхой? Не отпирайся! Мне позвонили и обо всём доложили! В этот раз не постеснялся в гостиницу её притащить, скотина?! В машине трахаться больше не комильфо? — раздалось на том конце.

Кирилл со злостью убрал телефон от уха, разъярённо разыскивая кнопку выключения громкой связи.

— Не ори, полоумная, дома поговорим! — сбросив вызов, отбросил смартфон в сторону.

— Разводитесь, говоришь? Вместе давно не живёте. Угу. Вижу, — улыбаясь подколола я, надевая через голову платье.

Что удивительно, никакой злости не было, скорее даже испытала облегчение, что не случилось непоправимого, о чём я бы потом точно пожалела.

— Извини, х#рня вышла, — буркнул Кирилл, неохотно продевая ноги в штанины.

— Иди, а то жена мозг вынесет, — подала ему рубашку, затем ключи. Засунула в задний карман его джинсов презервативы.

— Правда прости. Ты не подумай, что я просто хотел тебя… ну… — замялся. — Короче, ты мне по серьёзке понравилась. Жалко, что скоро уезжаешь. Может быть, у нас что-нибудь и вышло…

— Не вышло бы, Мамонов. Иди уже, — поторопила, похлопывая растерянного казанову по спине. Нехотя надел кроссовки и, выйдя за дверь, замялся.

— Телефончик оставишь?

— Пока, Кирилл.

Захлопнув дверь, села на смятые простыни. Опять женатый. Проклятье на мне что ли какое-то? Печать вечной любовницы? На надо было звать его сюда. Не надо было вообще этого ничего. Он же мне не нужен, а вдруг семью разбила…

Неожиданно осознала, что плевать мне на его семью. Пусть лучше сейчас Журавлёва от него уходит, ведь он так и будет по девочкам бегать, пока бегается. Горбатого могила исправит.

Вспомнила Марата, и то, что он не звонил мне вот уже несколько дней. Ни разу. Потому что был со своей женой. Потому что он тоже плевать хотел. На меня.

Не разрешала себе плакать, но слёзы полились сами собой. Что ж за судьба у меня такая непутёвая? Нельзя так больше жить. Нужно что-то менять. Сейчас. Чтобы потом не было поздно.