Глава 2.

Соня

- Да не вру я, - выдыхает Кирилл и вдруг заваливается на спинку дивана.

Растирает лицо ладонями, смотрит на меня сквозь растопыренные пальцы.

- Ты не представляешь, как я задолбался. Оказывается, быть отцом-одиночкой это звездец как сложно. А я на минуточку полгода уже один пытаюсь их воспитывать.

Обхожу диван, встаю так, чтобы видеть лицо Бероева.

- В смысле полгода?

- Веня с женой полгода назад разбились на машине. С тех пор я забочусь о мальчишках и Лике.

- Кто такая Лика?

- Дочь Вени и Вероники. Моя племянница.

- А мальчики? Она же тоже твои племянники?

- По документам — да. По факту нет, - шумно выдыхает Кирилл.

- Слушай, ты меня путаешь. И пугаешь. Я подумываю вызвать неотложку. Бригаду для буйно помешанных, - говорю почти честно.

Может, за эти десять лет, что мы не виделись, Бероев умом тронулся? А что такой вариант исключать нельзя. Учитывая, что он профессионально занимался гонками. А там аварии, травмы. Шибанулся наверное башкой кукуха и поехала.

- Она нам не поможет. Психолог мальчишек испробовал все и считает, что помочь может только мама. Поэтому я и приехал к тебе.

Кирилл снова откидывает голову на спинку дивана и указывает мне на кресло напротив.

Присаживаюсь.

- У детей есть психолог? - удивляюсь.

- Да, у всех троих. Знаешь ли, смерть родителей-это тяжелая травма. И если Лика проживает свое горе громко с криками, со скандалами. То мальчики наоборот. Стали тихими, Лис вообще практически замолчал. Знаешь, как это жутко? Когда четырехлетки ведут себя как уставшие от жизни старики?

Сглатываю, касаясь горла. Какая ужасная история.

- Это очень печально, и я тебе, правда, очень сочувствую. Но при чем здесь я?

- Я же тебе объяснил. Я полгода в одного разгребал. Все. Признаю, я не всесилен и отец из меня так себе. Когда я рассказал Лидии Серафимовне о нашей ситуации, и она узнала, что родная мать мальчиков жива. То настоятельно рекомендовала мне найти тебя и привлечь к воспитанию детей, чтобы не случился откат в развитии. Вот я тебя нашел и привлекаю.

Кирилл складывает руки в замок, подпирает им подбородок и явно чего-то ждет от меня. Ответа?

- Я тебе не верю. Я им не мать. Ты сам сказал, что их родители погибли в автокатастрофе. И это правда, ужасная трагедия. И я очень сочувствую тебе и где-то даже восхищаюсь тобой, что ты взял воспитание детей на себя. Ты большой молодец. Но ко мне все это не имеет никакого отношения. И я искренне не понимаю, для чего ты это делаешь?

- Ты мне не веришь, - качает головой Бероев.

- Нет, конечно. И никто не поверил бы на моем месте. Ты бы поверил?

- Наверное, нет.

- Ну вот видишь, - развожу руками. - Потому что это даже звучит как бред.

- Я могу доказать.

Кирилл смотрит так открыто и уверенно, что на секунду меня ошпаривает сомнениями. Ну, нет же, это бред. Не могла же я пропустить беременность и рождение детей? Нет, у меня, конечно, насыщенная жизнь, но не настолько, чтобы прозевать такие события.

- Доказывай, - требую, складывая руки на груди.

Бероев лезет во внутренний карман пиджака и достает какую-то мятую бумагу. Протягивает мне.

- Что это? - смотрю с опаской на протянутый лист.

- Возьми прочти.

Беру, ладошки аж ледяные от нервов. Разворачиваю, внимательно вчитываясь в документ.

ДНК - исследование. Что?!

- Откуда это у тебя?

- Это Веня сделал еще при жизни. Хотел перестраховаться. Он в отличие от меня понимал, что просто так ты не поверишь.

Пялюсь на Кирилла как баран на новые ворота. Вениамин хотел перестраховаться? На случай собственной смерти, что ли?

Словно, прочитав мысли Бероев, подпирает голову кулаком и внимательно на меня смотрит.

- Он знал, что умрет?

- Вряд ли. Но все мы смертны. Умирать специально он не собирался. Брат с женой планировали жить долго и счастливо, растить детей. А вышло иначе.

Окей. До поры принимаю этот ответ. Хотя у меня пазл никак не складывается.

Возвращаюсь к бумаге.

На сухом медицинском языке в ней написано, что Бероев Кирилл Александрович и Лазарева София Николаевна являются родителями Бероевых Матвея и Елисея.

Дата, печать, подпись. Исследование было проведено четыре года назад. Полагаю, сразу после рождения мальчиков. Потому что их возраст на момент анализа один месяц.

- Где было проведено исследование?

- В клинике, где работали Веня с Вероникой, - терпеливо поясняет Кирилл.

- Ты хочешь сказать, что жена твоего брата знала, что растит чужих детей?

- Я не могу знать наверняка. Веня с Вероникой вели довольно замкнутый образ жизни. Работа, дом, семья. Я бывал у них нечасто. Думаю, что сначала она не знала, иначе вряд ли бы согласилась на такую авантюру. Близнецов вынашивала суррогатная мать. Подозреваю, что брат рассказал ей значительно позже, когда мальчики уже родились. Ну и собственно, куда ей было деваться? - тяжело вздыхает Бероев.

Что — значит куда деваться? Что это вообще за полоумная семейка такая? Прости Господи.

- С каждым твоим словом я все больше убеждаюсь, что вы все ненормальные! И я не собираюсь участвовать в этом идиотизме! - кидаю бумагу Кириллу на колени. - Эта бумажка вообще ничего не доказывает! Любой документ можно подделать!

- Ты права документы можно подделать. Тогда собирайся и пошли, - Кирилл решительно поднимается и направляется к выходу.

Обнимаю себя руками, потому что впервые с его появления мне становится по-настоящему страшно. Настроен он решительно, говорит уверенно. И готов доказать мне, что все что я здесь услышала правда. Но ведь этого просто не может быть!

Отступаю с его пути. Бероев оборачивается на пороге и ждет меня. Он спокоен, сосредоточен и будто уверен в своих словах.

Да как так то?!

- У тебя что действительно есть доказательства?