Глава 13

– Рассказывай!

Вилард был разбужен в разгар своего самого жуткого кошмара, а потому зол. Да и просто зол.

Качественно взбешенный маг, даже если он не самый сильный, – это угроза. Особенно для того, кто осваивал жизнь по ту сторону нормальности  под девизом «Знания – сила!». То есть настоящей силы не имеет вообще.

Колдуны – хранители знаний. Амулеты и артефакты, травки и отвары, старинные книги и ритуалы – вот в чем они могут продвинуться и преуспеть. Но магической силы в них не больше, чем в самых обычных людях.

Старик, кажется, понял, что сейчас с Вилардом лучше не шутить. А потому заговорил быстро, по делу и без долгих предисловий.

– Эта девушка ведьма. Сильная ведьма. Настолько сильная, что это может быть опасно.

– И поэтому она снесла тут стену? Погоди… – Вилард сообразил. – Никакая она не ведьма. Неинициированная девственница! В ней магии должно быть не больше, чем в обычной человеческой девушке,  – он замолк на секунду, силясь представить, с чем столкнулся. – Что же это за монстр такой?

Он смотрел на старика в упор, напряженно ожидая ответа.

– О, это не она монстр. Это ты глупец, – усмехнулся тот.

Вилард бросил на старика недовольный взгляд, но промолчал. Лучше не перебивать. Пусть объяснит сам.

– Ты дал ей успокоительный отвар. С пустырником.

Ну конечно! Вилард шумно выдохнул. Глупец – не то слово! Пустырник – любимая травка магической молодежи. Ненадолго увеличивает силу у неинициированных детей почти до той, что будет после инициации. Правда, длится эффект всего ничего – не больше суток, а вот плохое самочувствие гарантировано дня на три, а то и больше. Но кого это останавливало, когда нужно было создать приворот или организовать какую-нибудь недобрую шалость! Сколько раз, мальчишками, воровали они это снадобье у травниц!

– И всё равно. Там такая силища! После инициации она… – он не закончил фразу.

– Должна была стать очень сильной ведьмой, – закончил за него старик. – Достаточно сильной, чтобы наворотить таких дел…

Вилард даже не стал представлять, каких.

– Это, я так понимаю, первая плохая новость.

Вилард хмурился. Если остальные – этой под стать, он не хочет их узнать. Но придется.

– Еще не вся, – старик вздохнул. – Ее сила перезревает. Ей уже неделю как пора становиться ведьмой… И то, что дремлет внутри нее, так просто не сдастся.

– То есть она будет бросаться на всех мужчин подряд, чтобы… – эта мысль понравилась ему еще меньше. Если так и дальше пойдет, к третьей новости он по давно забытой традиции прикажет убить гонца.

– Не на всех, – колдун покачал головой. – Только на тех, кто может ее инициировать.

Вилард скрипнул зубами. Надо взять себя в руки. Вся эта история совершенно выбила его из колеи. Он говорит глупость за глупостью.

Существует лишь два способа инициировать мага. Первый – сложный, с заклинаниями и ритуалом. Нужна лунная ночь, пустая комната, а еще проводить ритуал может только тот, к кому будущий маг испытывает истинные чувства. Любовь, ненависть – все сойдет. Как выяснилось, сестринская привязанность тоже.

Второй – гораздо проще. Нужно лишь, чтобы обладателя силы лишил невинности инициированный маг. Это часто приводило к проблемам.

Из-за любви магов к юным человечкам в мире людей полно недомагинь. Слабые, необученные, непонимающие. Они ничего не знают о своей силе и не умеют с нею совладать. Те, у кого хватает интуиции, чтобы приблизиться к ее пониманию, становятся «алтайскими ведьмами», «потомственными шаманками» или едут на «Битву экстрасенсов»… А остальные страдают всю жизнь, смутно догадываясь, что не просто так заболела соседка, о которой в сердцах подумала плохо.

– То есть бросаться она будет на меня.

Старик пожал плечами.

– В этом замке – да. Тебе лучше пока держаться от нее подальше. Будь моим гостем. Переночуешь у меня, а я к полудню изготовлю артефакт, который спрячет твою силу. Тогда она будет чувствовать в тебе обычного человека.

Оставлять Лис одну в замке не хотелось. Но прежде чем принимать решение, неплохо бы узнать, какие еще неприятности его ждут.

– Какая вторая плохая новость?

– Вытекает из первой. Ритуал.

– С ним что не так?

– Обычно ритуал опасен только для жертвы, – начал старик, и Вилард сжал зубы. Называть девушку жертвой ему не нравилось даже раньше. А теперь не нравилось вдвойне. Старик продолжал говорить, словно не заметил его реакции. А может, и правда не заметил.  – Но при такой силе он будет опасен и для тебя тоже. Это… – колдун запнулся, подыскивая точные слова, – как залить океан в бутылку. Каждый из вас может не пережить ритуал.

Теперь Вилард молчал дольше, обдумывая услышанное. Наконец он решился:

– Судя по динамике, третья новость – мы все умрем?

Старик улыбнулся:

– Что-то вроде того. Кому-то эта девушка очень нужна. Кому-то сильному. И этот кто-то поставил на нее метку.

– И это значит?

– Это значит, что тот, кто ее ищет, уже знает, где она.

Теперь Вилард подскочил и размашисто заходил по гостиной.

– И, зная это, ты хочешь, чтобы я оставил ее тут одну?!

– Успокойся! – старик почти прикрикнул. – Она в твоем замке, куда нельзя войти без приглашения. Если тебя не будет – ей ничего не грозит. Останешься – и к утру в мире станет меньше одной девственницей и больше одной ведьмой.

Вилард всё еще испепелял его ненавидящим взглядом, и старик добавил:

– И потеряешь город!

Вилард опустил взгляд.

– Будь по-твоему.

***

Под тяжелыми сводами зала было светло как днем. Тысячи свечей зажгли сегодня, чтобы Луна не чувствовала себя одинокой… Сияющие огоньки словно обступили алтарь, на котором лежало прекрасное бесчувственное тело. Сердце дрогнуло – такой трогательной выглядела  обнаженная девушка на безжизненном холодном камне. Впрочем, он смотрел на нее словно издалека… Словно видел впервые и ничего о ней не знал.

Вилард не помнил, как прожил это время. Всё было как в тумане. Шутка ли, целый месяц прошел! Опоил его чем-то колдун, что ли? Спрятал от всех, чтобы не наделал глупостей…

Сегодня – точно опоил. В трезвом уме не сможет этот ритуал перенести ни маг, ни человечка. Слишком уж запредельное случится сегодня. Неестественное. Страшное, но необходимое.

Жертва тоже испила свою чашу, потому и лежит сейчас – бесчувственная, беззащитная. Она ничего не запомнит. И это хорошо для нее.

Та-дах, та-дах! Бьет ритуальный барабан. И мысли исчезают, растворяются. Не нужны мысли.  И чувства тоже не нужны. Нужно превратиться в огромный сосуд и вобрать в себя как можно больше света. Ее света.

Та-дах, та-дах! Вилард  идет по тоненькой дорожке между свечами. Ему предстоит трижды испить жертву, чтобы наполниться ее силой. Трижды испить… Он может думать только об этом, желать только этого.

Старик стоит у изголовья алтаря в белом балахоне. Лица не видно за капюшоном. У него в руках – старинная книга. Он монотонно бубнит что-то непонятное. Вилард не пытается влушаться и понять, что именно. Он верит. Так надо.

Вилард приблизился к алтарю. Теперь девушка рядом и он может ее рассмотреть. На ее щеках – лихорадочный румянец, на губах – полуулыбка. Он еще несколько секунд любуется, вбирая в себя ее красоту. Хорошо, что ее глаза закрыты. Плохо, должно быть, смотреть в глаза тому, кого собираешься ограбить.

– Твердыня в камне. Сила во мне, со мной, при мне, – голос старика эхом раскатился под сводами.

Пора. Кровь стучит в висках, сердце колотится, вторя барабанам, которые ускоряют и ускоряют ритм.

Вилард наклонился над девушкой и припал к ее губам. Они пахли травами и вином.  Было странно и непривычно целовать неподвижные губы. С одной стороны – странно, а с другой – вроде и ничего. Надо – значит надо.

Он проник языком в ее приоткрытый рот, коснулся языка – и  тут же выгнулся от страшной боли. Словно молния ударила в позвоночник. Да нет, десяток, сотня молний. Боль скрутила его мгновенно. И так же быстро отступила, но ее отголоски все еще оставались в каждой клеточке.

Он выпрямился и попытался вдохнуть. Получилось не сразу – словно тело теперь не доверяло ему даже в этом. А когда все прошло и легкие наполнились воздухом, вдруг выяснилось, что дышать стало легко как никогда. Словно не воздух он вдыхал теперь, а чистый свет.

– Твердыня в камне. Сила во мне, со мной, при мне! – снова прогремел старик.

В руках у него откуда-то появился ножик с тонким лезвием. Колдун занес нож над телом, и Вилард отстраненно подумал, что как-то это нехорошо. Тревожно. Неправильно. Недалеко до беды. Только мешать старику, останавливать его он почему-то не стал… А когда колдун резким движеним опустил нож на нежную шею девушки, сердце Виларда упало вместе с этим ножом.

Колдун отвел руку – и Вилард был готов увидеть зияющую рану. Но на белоснежной коже оказался лишь тонкий порез с несколькими выступившими капельками крови.

– Ты знаешь, что делать…

Вилард приблизился губами к этой ранке. Осторожно лизнул красную каплю – и сжался, ожидая новой боли. Но боли не было. В голову ударил хмель. Беспечная эйфория кружила, затягивала, поднимала на неведомые вершины. Соленое на языке как высшая милость, как лучшее проявление счастья. Он впился в порез, присосался, стараясь забрать хоть еще одну, хоть маленькую, но каплю этого чистейшего восторга.

– Твердыня в камне. Сила во мне, со мной, при мне! – в третий раз возвестил старик.

И Вилард не без труда, но оторвался от шеи девушки.

Ему предстояло трижды испить ее. И этот третий раз мог убить их обоих. На мгновение ледяная рука страха схватила его сердце. А если… Но тут же отпустила, растопленная хмельным и радостным теплом.

Вилард опустился еще ниже. Провел губами по теплой бархатной коже живота, и наконец коснулся той самой желанной линии, разделявшей створки дверей, за которыми таилась его сила и его погибель. Он с силой вдавил язык в самый центр и проник вглубь, ощутив пряный вкус. Голова закружилась, зал со всеми его сводами и свечами закачался. Но это не имело значения. Он продолжал водить языком, пытаясь проникнуть глубже и глубже. С глухим стоном он развел руками неподвижные ноги девушки, и сердце зашлось от счастья: теперь он мог погрузиться в самую ее глубину. Он целовал, ласкал языком, посасывал нежную плоть – и наполнялся неизъяснимым ликованием. Счастьем, от которого запросто можно умереть. И знал, что даже под страхом смерти не сможет остановиться. Что ни одна сила теперь не оторвет от этого источника, дарящего такую чистую, абсолютную радость.

Именно поэтому для ритуала необходим друг. Друг, который не позволит перейти черту. Друг, который стоит сейчас за спиной с острым кинжалом. Друг, который вонзит этот кинжал в плечо – и боль отрезвит, даст возможность выпутаться из сетей смертельного блаженства.

Но почему он медлит? Вилард достаточно напитался… Эйфория становится невыносимой, от нее болит сердце и в клочья рвется душа. Еще одно мгновение этого счастья – и он не выдержит. Остановит его кто-нибудь или нет?

И в тот момент, когда он был готов запаниковать, он ощутил взмах руки – и острый клинок на всю длину вонзился в шею.

***

Вилард подскочил на кровати. Незнакомая комната, маленькая, скудно обставленная. Он в гостях у колдуна. И ему приснился кошмар. Колдун столько раз говорил о ритуале, что Вилард наизусть знал, что там будет, потому и увидел все так подробно – словно наяву. Но это не просто видение. Слишком уж оно яркое, чтобы быть просто сном.

Вилард махнул рукой – и в стене образовался провал портала.

– Аркус! – крикнул он.

Этот бездельник почему-то бродил по дому старика. Пусть принесет хоть какую-то пользу.

Привидение материализовалось посреди комнаты.

– Слушаю вас, – как всегда учтиво спросило оно.

Но сейчас было не до реверансов.

– Скажи колдуну, чтобы поспешил в наш замок. Беда.

Не дожидаясь ответа, Вилард бросился к порталу. Что бы ни значил этот сон, рука, державшая кинжал, была ему очень хорошо знакома. Он отчетливо слышал звон золотых браслетов.