ГЛАВА 25 Даша

Время тянулось медленно. Мы с мамой уже который час сидели на кухне. Молчали, говорить не хотелось. Не пообедали, поужинать кое-как уговорила. Но больше смотрела, чтобы мама поела. У самой аппетита совсем не было. В какой-то момент поняла, что за окном стало темнеть. Захотелось выть. Снова взяла телефон и набрала Мишу. Он не ответил, а я уже и не ждала иного. Только твердо решила, что с утра пойду писать заявление о похищении ребенка. И пусть попробуют не принять его! После девяти вечера мама прекратила суетиться по хозяйству в попытке справиться с тревогой. Она умылась и легла. Не уснет, конечно… Оставшись в одиночестве на кухне, я снова позвонила бывшему. Послушав гудки, запустила телефон в стену. Смартфон немного резко влетел в шторы между окном и холодильником, проскользил по ним в батарею и, лязгнув по металлу, затих. Устыдилась своего поступка – могла ведь и разбить телефон, а он нужен! Еще бы и маму перепугала. Забрала смарфон и пошла в детскую. Обняла любимую Димкину игрушку и легла на диван. Слезы полились сами собой – как там сынок без меня? Неужели не скучает, не просится к маме? Плакала тихо, чтобы не потревожить маму. Не хочу разговоров, утешений и прочего – во всем этом я сама виновата. Не нужно было заводить интрижку на стороне. Дразнить Мишу, надеяться на Вадима. Сама заварила, теперь только хлебать остается… Не знаю, сколько времени прошло, но внезапно в дверь позвонили. Я соскочила с дивана и бегом бросилась в коридор. Открыла дрожащими руками и тут же поймала в свои объятья сына. – Мама! – заплакал Димка, уткнувшись мне в плечо. А больше и сказать ничего не смог. Я прижимала его к себе, гладила по спине, пытаясь успокоить. Потом подняла на руки и понесла в комнату. Вышедшая в коридор мама, закрыла двери. Мише она, как и я, не сказала ни слова. Он тоже не пожелал объясниться. Да и не надо, зачем? Что бы он ни сказал, Димку я никуда с ним больше не отпущу. В ближайшее время подам документы на развод и буду настаивать не только на проживании сына со мной, но и на своем присутствии при общении с папой. В детской усадила Димку, стащила с него сандалии. Внимательно осмотрела, потрогала всего. Он начал успокаиваться, только всхлипывал сильно. Мама принесла стакан воды. Димка попил и снова повис на мне. Так мы сначала сидели рядом, потом легли. Вскоре сынок уснул. Прислушивалась к его дыханию, гладила по прохладной коже, прижимала к себе. Как же я перепугалась… Когда решилась встать ненадолго, часы показывать глубоко за полночь. Заглянула в мамину комнату – спит. На тумбочке таблетки, значит, опять пила. Повыключала везде свет, почистила зубы и вернулась в постель. Завтра будет лучше… Утром Димка проснулся чуть позже, чем обычно. Вел себя привычно, не плакал и не вспоминал о вчерашнем. Умыла, накормила завтраком. Расспрашивать не стала. Потом как-нибудь… После еды мама пошла в магазин, а я так перепугалась вчера, что не собираюсь от Димки ни на шаг отходить. К счастью, он ведет себя обычно – играет, смотрит мультики, в меру капризничает. Выкроила минутку и залезла в интернет. Информации о процедуре развода много, но перечень документов везде одинаковый. Сохранила список – все есть, осталось только собрать и съездить заявление написать. От невеселых мыслей оторвал звонок телефона. Я вздрогнула, чуть не выронив его. Не знаю, чего испугалась – наверное, боюсь, что Миша меня опередит с обращением в суд. Хотя так ли это важно? На экране высветился номер Вадима. Ответила, чуть помедлив. Ну что я ему скажу? Нет настроения на романтическое общение. А оказалось, он прилетел и хочет встретиться. Кое-как отговорилась. И муторно самой от этого, но и от Димки я никуда уходить не собираюсь. И сына на улицу не потащу. И вообще непонятно, нужны ли эти проблемы Вадиму. Это не денег дать, не подарок принести… Вряд ли наблюдать за тем, как бывшие супруги судятся за ребенка, понравится хоть кому-то. А уж погружать в этот ужас любовника точно не стоит. По голосу поняла, что Вадим расстроился. Тут же дала слабину и согласилась увидеться завтра во дворе. Предупредила, что буду с Димкой. Вадик, конечно же, заподозрил, что у меня что-то случилось. Надо взвесить все до завтра и решить, что ему рассказать. Пока и делиться нечем – сама не знаю толком, что произошло… А ближе к вечеру Димка разговорился. Сначала играл-играл рядом со мной, а потом так жалобно посмотрел на меня и попросил его папе не отдавать никогда. Сформулировал немного коряво, поэтому уточняющие вопросы пришлись как нельзя кстати. – Дим, почему? Тебя папа обидел вчера? Сын опустил голову. Если сейчас заплачет, то придется и дальше жить в неведении. Не стоит оно того… – Да, – Димка не заплакал, но голос прозвучал очень обиженно. – Я попросился домой, а он сказал, что я уже большой и могу без мамы обойтись. А потом ругался, когда я заплакал. И вообще все ругались. – Кто все? – насторожилась я. – Папа, бабушка и дедушка. – Папа тебя к бабушке с дедушкой в гости возил? – очень старалась, чтобы голос звучал спокойно. Моя свекровь – чудная женщина, я и раньше это знала. Но как мать она должна была меня понять, а не прятать внука. – Не в гости. Папа хотел, чтобы я у них переночевал. А я не хотел там оставаться. Кушать хотел. – Бабушка тебя не покормила? – не думала, что смогу удивиться еще больше. – Дала булочку и кефир. Бээээ… Димка терпеть кефир не может, как и большинство молочных продуктов. Бедный малыш… – А обед? Папа кормил тебя на прогулке? – Да, картошкой фри и хот-догом. Понятно, сын вчера весь день на сухомятке, и то не досыта. И ночью я его не покормила, не до того уже было. Я еще поспрашивала сына о вчерашнем, он немного рассказал, но не слишком охотно. А потом и вовсе перестал отвечать. Оставила его в покое – пообещала, что как только закончится диета, куплю ему самое вкусное пирожное. В целом из слов Димки я поняла, что весь день они с папой гуляли. Еды купили в каком-то киоске в парке. В туалет сын ходил под куст, зато аттракционов и прочих развлечений было предостаточно. А вечером Миша, видимо, решил, что хватит с него отцовства. И отвез сына на ночь к родителям. Димка попросил есть, но остался голодным. Расплакался, когда понял, что папа уедет. В итоге его же еще и наругали – ест плохо, спать без родителей не хочет, избалованный и капризный. И только когда ребенок дошел до истерики, папа сообразил, что нужно вернуть его в привычную среду. Ну что сказать? Идиот мой бывший. И родители его такие же. Ох, как хочется высказать все! Но приберегу до суда. Так мы весь день и провели вместе. Мама не лезла с вопросами – возилась на кухне, позволяя мне успокоиться и побыть с сыном. Но вечером, когда я уложила Димку и вышла из комнаты, чтобы почистить зубы, она все же не выдержала. Позвала пить чай со свежеиспеченными булками и стала очень осторожно выспрашивать о моих планах. Я уклончиво отвечала, стараясь и ее не обидеть и лишнего не наговорить. Обида на то, что она помогала Мише, еще не до конца прошла. Так и хотелось укорить, но я сдерживалась. Как можно ее винить, если я и сама когда-то поверила Мише. Что сделает меня счастливой, что будет заботиться… Да что хочет ребенка, в конце концов! Мама юлила, хитрила, пытаясь меня разговорить, и наконец, высказалась прямо: – Даш, нужно что-то делать, – посмотрела на меня строго. – Ты хотела разводиться. Может, не стоит с этим затягивать. – Я и не собираюсь, мам. Документы все на руках, нужно в ЗАГС ехать и в банк. – Хорошо. С Димкой я посижу. Даша, Миша когда ко мне приходил с просьбой помочь… В общем, он кое-что сказал, и я теперь думаю, что у него может получиться отсудить Диму. – Сейчас я уже не уверена, что он даже попытается. Но к этому надо быть готовыми. – Даша, надо предпринять все, чтобы у него не вышло. Выписывайтесь с Димой от него, я вас сюда пропишу. И работу ищи, хотя бы на полдня. Я уже поговорила с начальством, согласились меня на полставки перевести. С возможностью удаленки. Хотя бы пока будешь с Мишей судиться, работа у тебя должна быть. И об остальном не беспокойся, я сделаю все, что в моих силах. Со всем помогу. – Спасибо, мама, – улыбнулась ей. – Мне было важно услышать это от тебя. Помощь действительно понадобится. Прописка и работа – это самое главное. Но вероятно, не единственное. Пока думаю, поехать подать заявление. А после и остальным нужно заняться. – Даш, я понимаю, дело не мое, но… Твой мужчина… Он может чем-то помочь? – Обещал, что поможет. Если получится, мы завтра с ним встретимся. Спрошу насчет работы. Вроде говорил, что на старое место можно попробовать. – Опять на всю ночь уйдешь? – покачала головой мама. – А если Димка проснется? Вдруг напугается? Тебя искать станет? – Нет, мам. Мы во дворе встречаемся. Димке гулять все же надо. Думаю, если Вадим с нами будет, можно выйти. – Хорошо, тогда идите, конечно. Познакомить нас не хочешь? – Не уверена, что пора. Потом как-нибудь. Не хочу, чтобы мама начала меня сватать за Вадика. Миша не оправдал ее надежд на долго и счастливо для дочки – конечно, теперь ей нравится, что у меня кто-то другой есть. Но у нас с Вадимом все так запутанно… Говорит он много – заслушаешься, а как до дела дойдет? Не знаю, я уже никому не верю. Утром у меня нашлись силы не только настроиться на встречу, но даже вполне прилично подготовиться. С месяц назад дала себе обещание никогда не выглядеть при Вадиме плохо. Какие бы проблемы ни были, но это мои проблемы. А ему унылая неухоженная любовница вряд ли нужна. В назначенное время мы с Димкой вышли на площадку. Сынок сразу же рванул к качелям, а я, понятное дело, за ним. Усадила, проверила, как держится, раскачала. И только тогда стала оглядываться по сторонам. Вадима увидела сразу и не смогла не улыбнуться. Как же я соскучилась… И с удовольствием бы на всю ночь ушла к нему. Вот только не до секса мне будет – не могу пока оставить Димку без присмотра. А дело все в том, что у Миши есть запасные ключи от маминой квартиры. Не уверена, что он помнит об этом, но лежат они в верхнем ящике комода у него в коридоре. Поэтому он может найти их абсолютно случайно. А если заявится к маме, когда меня нет – даже не знаю, чем все закончится. Ничем хорошим однозначно. Вадим подошел, обнял меня, поздоровался с Димкой. Поцеловала его в щеку – не удержалась. А он какой-то другой – похудел и будто расстроен чем-то очень сильно. И показалось, что глаза отводит… Странно. Неужели и у него что-то стряслось?