Глава 40. Тимур

Отец выглядит, мягко говоря, хреново, да и я не лучше. Несвежая одежда, щетина и мешки под глазами, голова чугунная с похмелья и огромного объема работы. Чтобы не разругаться с Крис из-за отказа, я ретировался из ее квартиры едва продрав глаза. Потом сама будет ныть, что я не способен на серьезный шаг, что я гулящий мудак и все прочее. Вот и пойми этих баб. Приезжал налетами, чтобы переспать — ты невыносимый придурок не готовый к семейной жизни. Сделал предложение — ничего не изменилось. Ты снова придирок, только теперь еще больший, потому что тебе отказали.

— Телефон разрядился, — показываю отцу выключенный мобильник. — Мне уже здесь сказали, что ты искал. Что случилось? Выглядишь паршиво.

— Не спал, — устало отвечает родитель, убирая в тумбочку блистер с непонятным препаратом. Наморщив лоб пытаюсь вспомнить, когда в последний раз видел его с лекарствами. Никогда. Максимум, от головы что-то и то в крайнем случае, в основном даже эту неприятность он старался пережить без химии. — Киреев звонил, — говорит отец. — Угрожал. Надо усилить охрану, — киваю, понимая, что Андрей Ильич не тот человек, на чьи угрозы стоит смотреть сквозь пальцы. — Он хочет, чтобы мы отказались от аукциона и отдали ему землю в центре.

— Пусть хочет дальше. Мы не будем отступать. Мы же не будем? — смотрю на него и читаю ответ буквально в каждом движении.

— Еще чего, — затянувшаяся пауза. Он снова ушел в себя.

— Езжай дом. Я сам здесь со всем разберусь сегодня.

— Сейчас совещание. Потом поеду. Кристина сказала, ты жениться на ней решил, — улыбается Руслан Ибрагимович.

— Был такой порыв. Дурак, че сказать, — отмахиваюсь от неприятного разговора.

— Отправь ее пока куда — нибудь. За Алисой мы присмотрим, — имя этой девчонки неприятно резануло слух и вроде бы душевный на редкость разговор превратился в помойку. — А вот Крис лучше уехать. Думаю, ей понравится Фиджи, или Мальдивы, Крит. Без разницы. Чем дальше, тем лучше, пока не закончится аукцион. Заодно оттает и я сам организую тебе шикарную свадьбу, — внутри что-то неприятно шевельнулось. Ни к чему мне его забота, у меня совсем другие планы!

— Я подумаю, — решаю не спорить. В чем-то он прав. Крис в любом случае пока лучше быть как можно дальше, она будет мне только мешать.

— Пойдем, — отец, посмотрев на часы, поднялся со стула, поправил рубашку, накинул пиджак, чуть ослабил галстук. Я еще раз внимательно на него посмотрел и пропустил вперед себя на выходе из кабинета.

В просторной переговорной собрался узкий круг широких лиц. Все, как на подбор, не зависимо от пола и возраста. Надо организовать фитнес-зал в обязательном порядке, а то мне даже как-то неуютно. Секретарша отца суетится, разносит блокноты, карандаши, воду. Что-то шепчет на ухо Руслану Ибрагимовичу, он кивает и когда все, наконец, готово мы приступили к важному.

— Я жажду услышать ваши предложения по выходу из сложившейся ситуации. У нас пустеют площади в торговых центрах, мы теряем бабки, а вы молчите. Ни одна сволочь не пришла ко мне и не сказала: «Руслан Ибрагимович, у меня предложение по выходу из кризисной ситуации. Давайте рассмотрим»! Вы совсем обленились? Я за вами ходить должен? Ты, — он показывает пальцем в менеджера по развитию, крупного парня в красном галстуке и сером пиджаке, обтянувшем спину. — Ты же еще год назад бегал за мной со своими бумажками тыча чуть ли не в лицо новые идеи. Что же случилось?! Ах да, вспомнил, — он открывает бутылку воды, делает несколько жадных глотков и продолжает. — Я тебя повысил! Друг мой, ты еще помещаешься в своем новом кресле? Не пора ли купить новое? — усмехается предок.

Я тоже сижу тихо посмеиваясь. Он совершенно прав. Я бы вообще разогнал к чертям эту шоблу и нанял новую руководящую команду, моложе, креативнее. А это что? Толпа неспособных двигаться дальше людишек, прикормленных на хорошую зарплату!

— Я как раз кое-что подготовил, — мужчина в безвкусном галстуке поднимается и несет нам папку. Я забираю и тут же, при нем начинаю просматривать.

— Уволен, — швыряю ее на стол. Отец даже заглядывать не стал.

— За-за ЧТО?! — его аж потряхивает бедного.

— За несостоятельность, как руководителя. Ты себя изжил. Еще есть такие же гениальные предложения?! — толкаю папку, она катится по столу. — Я жду мнения, — отец молчит и уже открывает вторую бутылку воды. Тишина. Хоть бы кто сдвинулся с места. — А я тебе говорил, — обращаюсь к родителю. — Надо менять команду! А тебе все людей жалко! Они живут на наши с тобой бабки, между прочим. В отпуск ездят за границу, пока ты тут не спишь сутками!

— Тимур Русланович, — вклинивается все тот же тип, уже снявший свой безразмерный пиджак. — Если выкупить эти павильоны, там можно сделать рынок.

— И? Там будут торговать дачники с ящиков, а ты пойдешь собирать с них налоги за квадратный метр? Шикарная идея, кстати! Мне нравится. Сделаю тебя начальником рынка и если ты через три месяца принесешь мне чистыми хотя бы десять лямов и четкий план, как еще за три месяца сделаешь тридцать, я согласен. Если нет, то я продам тебя в рабство в самое дальнее племя в Африке. Устраивает? — народ улыбается, прячась кто в волосах, кто запивая смех водой. Даже отец уже представил себе эту картинку и сидит тихо посмеивается. — Я по твоему лицу вижу, как тебе нравится эта шикарная идея. Посмеялись? А теперь серьезно. Завтра я приведу своего человека, — папа удивленно посмотрел, но при всех не стал ничего говорить. — Ты будешь работать с ним в паре. У вас есть неделя, чтобы предоставить мне или Руслану Ибрагимовичу РЕАЛЬНЫЙ план по теме сегодняшнего совещания. Если нет, мои слова про Африку в силе, — и уже отцу. — А рынок я бы купил, — усмехаюсь. — Цена бросовая. Через год продадим или поставим там что-то, — получив молчаливое согласие кивнул нашему продвиженцу на папку. — Как идея в целом, устраивает. Мы его покупаем. Как выход из кризиса — нет.

Еще пару часов мы бурно обсуждали решения на ближайшие несколько недель. Некоторые приняли, некоторые решили доработать. Когда все закончилось, народ, вздохнув с облегчением, покинул переговорную. Отец опустил устало голову на стол, я похлопал его по плечу.

— Ох и «любят» же они меня на совещаниях, — смеюсь, открывая окно, чтобы проветрить помещение.

— Даже я тебя боюсь в такие моменты, — смеется родитель. — Я домой. Ты?

— Приеду позже, — обещаю ему. — Надо здесь еще покрутиться, закончить, — и даже не вру. Реально надо.

— Тогда до вечера, — мы пожали друг другу руки, и отец оставил меня одного.

— Рынок, ну надо же, — улыбаясь стал снова листать эту папку. — Посмотрим, что из этого выйдет.