Глава 56. Алиса

Приезд Тимура многое изменил, врачи начали общаться, медперсонал разговаривать, все резко оказались людьми. Стоило Селехову-младшему дать понять, что я не пустое место для их семьи, как ко мне стали совершенно иначе относиться. Вот, что значат деньги. И их отсутствие тоже. На самом деле мерзко и противно, но мне сейчас на все наплевать! Единственное, что беспокоит — здоровье Руслана.

— Тимур, он выгнал меня, — озвучиваю вслух суровую правду. — Так что если идти к нему, то всяко не мне, — опускаю голову, сажусь на скамейку, мечтаю слиться со стеной.

— Не неси чушь, Алиса! — раздражается мужчина. — Он влюбился в тебя по уши! Как пацан! — слова больно бьют в самое сердце, я не выдерживаю, закрываю руками лицо, содрогаясь от рыданий. Секунда и тут же оказываюсь сжата в медвежьих объятиях, утыкаюсь в широкую грудь, выпускаю горе наружу.

— Все будет в порядке, — успокаивает, гладит меня по голове. — Отец сильный и упрямый мужик, ты же знаешь! Прощаться с этим светом он явно не спешит. Значит выкарабкается! Мы его не отпустим! — тихим голосом продолжает убеждать то ли меня, то ли самого себя. Слова действуют. Поддержка помогает. Нахожу силы, чтобы сжать волю в кулак и держаться. Ради него. Ради нас.

— Так кто из вас идёт к больному? — резко обрывает мгновение лечащий врач.

— Я, — утирая слезы твердо заявляю, с благодарностью смотрю на Тимура, тот кивает.

— Следуй за мной, — бросает мужчина, направляясь по коридору к заветной двери. Срываюсь за ним.

Пиканье приборов, запах стерильности и спирта, аура боли и надежды, что пропитали стены насквозь. Сгораю заживо.

Делаю неуверенный шаг вперёд, сердце заходится в бешеном ритме, гонит по венам вместо крови смесь из волнения, страха потери и горькой любви. Руслан настоял, чтобы мы расстались. Как хорошо, что я не смогла сразу уйти. Что вернулась.

Всхлип. Раскрытая ладонь, прижатая к груди, судорожный вдох. Перед глазами стоит пелена из слез.

— Руслан, мой любимый… Мой милый… — подлетаю к лежащему без сознания мужчине, обвитому проводами, трубками, приборами, капельницами. Их вид пугает до колик, но гораздо ужаснее видеть своего мужчину, лежащего без сознания. Перед глазами снова мелькают страшные картины, как я нашла его, как звонила в "Скорую", как носилась по квартире от Руслана и до нужных предметов, что называли врачи. Как не давала ускользнуть жизни. Как отдавала всю себя, лишь бы его спасти.

— Вы молодец, — мне на плечо ложится широкая мужская ладонь. — Он обязан вам жизнью, — заключает лечащий врач.

— Думаете? — спрашиваю. Поднимаю наполненные слезами и надеждой глаза на уставшего мужчину, он порядка трёх часов подряд не отходил от Руслана ни на шаг, смерял показания, сверял данные, вводил лекарства, проводил какие-то манипуляции. Сам. Без помощи медсестер.

— Знаю, — заверяет с твердой убежденностью в своей правоте. Отходит в сторону, снова застывает перед показаниями приборов, сверяет с таблицей, что держит в руке. Хмурится.

Меня не пускали в палату, не предоставляли никаких сведений, держали в полнейшем неведении, прогоняли отовсюду, откуда могли. Я не ушла. Я стояла напротив стеклянной перегородки, через которую можно было видеть край кровати Руслана, и ни на секунду не отрывая взгляда следила за всем, что там происходит. Медсестра несколько раз подходила ко мне, делала замечания, но в конечном итоге смирилась и не стала меня отгонять. Как же я ей благодарна!

— Доктор, — с неприкрытой надеждой смотрю в затылок мужчине. — Какие у него шансы выжить? — спрашиваю, а у самой голос дрожит.

— Мы с вами сделали все, что смогли, — печально заверяет меня, внутренности скручиваются в тугой узел. — Теперь все зависит от него самого.

Молчу. Перевариваю услышанное. Пытаюсь смириться.

— Можно мне и его сыну побыть с ним? — чуть ли ни молю. Мужчина разворачивается, внимательно смотрит на меня, я стойко выдерживаю его взгляд. Врач смягчается.

— Ничего не трогать, больного не волновать, при малейших изменениях сразу же вызывать меня, — строго наставляет врач. — Вот кнопка, — показывает на кнопку, расположенную на кровати.

— Спасибо! — благодарю мужчину, а сама бережно беру Руслана за руку, целую её, прижимаюсь щекой, закрываю глаза. — Любимый, пожалуйста, вернись к нам, — шепчу еле слышно, но почему-то я твердо уверена, что Руслан слышит.