Глава 24. Ночь

От его вопроса смущаюсь дико. Краснею, пытаюсь отстраниться, но его объятия становятся монолитными — будто в камне, твёрдом горячем камне.

— Я снился тебе, Лита? — хрипло и вкрадчиво спрашивает маршал.

Зажмуриваюсь плотно-плотно, сгорая от стыда.

Я сейчас просто пеплом рассыплюсь.

— Малышка, не переживай так, — в его тихом голосе улыбка. — Я просто тебя впечатлил. Это нормально.

Вскидываю на него возмущённый взгляд, и… таю, замираю от ласковой нежности, с которой он на меня смотрит.

Внимательно-внимательно. С тёплой улыбкой. Любуясь. Лаская взглядом.

Смотрю на него испуганно, снова пытаюсь высвободиться, но маршал притягивает меня к себе ближе.

Целует мой лоб, легко-легко, потом ещё раз, и ещё, ближе к виску, шепчет вкрадчиво над ухом, вызывая по всему телу взбудораженные мурашки.

— Что я там делал с тобой, Лита? В твоём сне?

Не знаю, от чего меня больше всего кроет: от этого вопроса или от его объятий, близости, тепла в голосе, в котором ни капли самодовольства или насмешки.

— Ммм?.. — лёгкий укус за ушную раковину и лёгкое поглаживание по спине. — Там, в твоём сне, что я делал с тобой, Лита? Целовал тебя, да?

Не знаю, почему, но я вдруг киваю. И тут уже совсем смущаюсь, съёживаюсь, но маршал не даёт отстраниться.

Переворачивает меня на спину, накрывает своим большим и мощным телом. Трогает губами мои губы.

Его поцелуй так не похож на предыдущие… Невесомый, лёгкий, успокаивающий.

— Так целовал, Лита? — его горячий шёпот на моих губах. — Или так?

Новый поцелуй намного глубже. Маршал раскрывает властно мои губы, наполняет мой рот умелым языком. Он настойчив и требователен, но вместе с тем… осторожен.

Распаляет, пробуждает желания и… не даёт ни малейшего повода оттолкнуть.

— Я не наврежу тебе, желанная моя, веришь? — чуть прикусывает он мою нижнюю губу. — Только сделаю очень хорошо. Не отталкивай.

Снова поцелуй. Властный и требовательный. И… нежный. Изучающий. Неторопливый. Подчиняющий.

Не могу больше. Не могу сопротивляться.

Пропадаю, падаю, погружаюсь в бездну по имени маршал Дарден Блейд.

Наверняка пожалею, пусть. Это будет потом. Лишь бы обнимал, целовал.

Расслабляюсь, поддаюсь его давлению, его ласковой, бережной настойчивости.

— Хочу тебя безумно, Лита, — шепчет он между лёгкими поцелуями на губах и щеках. — Ни о чём, кроме тебя думать не могу. Позволь мне. Просто будь сейчас со мной.

— Маршал Блейд, мы не… — в последней отчаянной попытке остановить это безумие шепчу я.

— Мы очень даже да, Лита, — усмехается он и снова целует мои губы. — Моё имя Дарден. Для тебя Дард.

— Аах… — с моих губ срывается тихий стон, когда его сильные руки оказываются у меня между ног.

— Горячая моя девочка, влажная какая, да ты мокрая совсем, Лита, — довольно улыбается он, — но ты стонала во сне иначе. Значит, и целовал я тебя иначе.

С этим словами он рвёт ткань моих трусов, отбрасывает в сторону. Задирает подол сорочки, смещается вниз, разводит мои ноги широко и впивается жадным ртом в мои половые губы.

— Что ты… — переполошилась я, — О… нет, не надо, пожалуйста, ооо… ах… как ты?.. Прекрати немедленно! О… ооо… ах… ммм… Дард…

— Ты такая вкусная, Лита, — оторвавшись, хрипло произнёс маршал, задирая подол сорочки выше. — Но во сне я тебя не настолько целовал. Стоны были другие. Хочу узнать, какие.

С этими словами он рванул на мне сорочку, разорвав её пополам — от подола до горловины. Поцеловал живот, провёл языком выше. Впился губами в мою грудь, играя языком с сосками.

Я застонала громко, и он поднял голову, торжествующе улыбаясь.

— Вот так целовал, — сверкнул глазами он.

Сдвигается выше.

Накрывает меня своим могучим телом.

— Хочешь меня, я вижу, — глядя мне прямо в глаза, говорит маршал. — Признай это. Ты хочешь меня. Иначе я не трогал бы твою грудь в твоём сне, и ты не стонала бы от этого.

В логике маршалу не откажешь. Снова целует. А я краснею.

Снова спрашивает, хочу ли я его.

Сдаюсь окончательно, выдыхая протяжное “да”…

Маршал смотрит в глаза.

— Повтори, — требует он непонятно чего.

— Что повторить? — отвечаю будто в бреду.

— Что хочешь со мной, — настаивает он. — Признай, что хочешь.

— Хочу… — тихо говорю я и сама обнимаю его за шею. — Да, ты прав. Очень хочу.

Маршал замирает, и… больше не медлит. Раздвигает мои ноги широко, освобождает свой крупный член, смачивает его моей влагой.

Одним медленным уверенным движением он вторгается вглубь меня, раздвигая и наполняя, заставляя выгнуться всем телом.

— Дард!.. О… мм…

Смотрит внимательно на меня, вторгаясь глубже и глубже.

Издаёт хриплый стон, впивается в мои губы, двигает бёдрами, толчок, ещё, глубоко, и… сдерживаясь.

Я вцепляюсь пальцами в его голую спину, выгибаясь под ним. Зарываюсь пальцами в его густые волосы, открываю губы, встречаю его язык своим прикосновением.

Это срывает маршала с тормозов, рычит как дикий зверь, ускоряется размашисто, погружаясь в меня глубоко, до основания.

После сильных, резких толчков, вдруг замедляется. Опирается на локти, раздвигает ногами мои бёдра шире.

Начинает вторгаться вглубь в неспешном, ровном ритме. Выходя на всю длину и снова погружаясь. Размеренно. Неутомимо. Не замедляясь и не ускоряясь.

С каждым погружением меня затапливает новой и новой волной. Начинаю извиваться под ним, двигаться сама, но вдруг встречаю его взгляд, тёмный, прожигающий, и… замираю, подчинённая одним только его взглядом.

— Ты у меня торопышка, Лита, — усмехается он и наклоняется к моим губам.

Целует чувственно, медленно. Замедляясь ещё сильнее. Отрывается от губ, размеренно двигаясь внутри меня в неспешном однообразно-расправляющем меня ритме.

А меня от этого будто огнём по венам, закипаю, погружаюсь в его страсть, в его взгляд с головой, словно в бездну.

— Дард, я… — выдыхаю я и тянусь к его губам.

— Ты прекрасна, — тихо говорит он и целует меня.

От его поцелуя, ритмичных глубоких толчков, от его запаха, вкуса, меня накрывает медленным и неотвратимым.

Он разрывает поцелуй и смотрит на меня.

А на меня накатывает, накатывает…

Вцепляюсь в его рельефную спину, смотрю в его глаза ошеломлённо-расширенными глазами.

Он неотрывно смотрит, и… ускоряется. Глубже, сильнее, с растяжкой, чуть замирая в глубине, и снова вторгаясь на всю длину, до основания.

Это становится последней каплей. Закатываю глаза, с протяжным стоном выгибаюсь, содрогаюсь под ним.

Невыносимо просто, невозможно, немыслимо, моё лоно пульсирует, сжимает его, а маршал впивается губами в мою шею, осыпает лёгкими поцелуями моё горло.

— Как ты хороша, — хрипло говорит он. — Так стонешь, так меня сжимаешь, ммм…

Я ещё содрогаюсь всем телом, протяжно выстанывая наслаждение. Маршал целует шею, спускается ниже, вбирает жадным ртом мою грудь.

Сминает оба полушария руками, мнёт их, облизывает, прикусывает соски по-очереди. Я только и могу, что подставляться под его губы, подрагивая, обнимая его.

Он смещается ниже, властным движением раскрывая широко мои бёдра.

Вскрикиваю от прикосновения его умелых губ к моему естеству. Он проводит языком между половых губ, надавливает на складочки, всасывает клитор, вызывая у меня громкий стон, ласкает умело, сильно.

Очень скоро я содрогаюсь вновь, ещё более бурно. Совершенно теряю контроль, краснею оттого, какая я, оказывается, громкая.

Маршал хвалит меня, ему нравится. Поворачивает меня на бок, устраивается за моей спиной, поднимает моё бедро.

Вторгается глубоко, резко, сразу до конца.

— Дард!.. Мм… А-ах…

Мой новый стон. Моя голова на его его мощном плече. Обнимает меня, имеет меня теперь и вот так.

Поворачивает мою голову к себе, целует мои губы властно, собственнически, глубоко.

Вдруг до меня доходит: он целует меня, а сам смотрит куда-то перед собой.

Скашиваю глаза, прослеживая его взгляд, и краснею от корней волос до шеи и груди.

Там большое зеркало. И он смотрит в него на меня.

Обшаривает взглядом меня всю.

Да и я сама необъяснимо возбуждаюсь от того, как это смотрится. Как я лежу, в порванной сорочке, с голой грудью, двигающейся в такт его глубоким проникновениям.

В его мощных бугристых руках, с поднятым бедром, глядя, как его крупный длинный член появляется и скрывается между половых губ.

Ловлю в зеркале его дикий, восхищённо-жадный взгляд. Глаза в глаза. Он ускоряется. Держит меня крепко, размашисто имеет меня.

— Красивая Лита, — хрипло говорит он, неотрывно разглядывая меня в зеркале. — Вкусная. До боли желанная.

— Зачем?.. — задыхаясь, умудряюсь произнести я. — Зачем… ты говоришь?..

— Затем, что ты очень сексуально краснеешь, — усмехается он, прикусывая мочку моего уха. — Мне нравится на это смотреть. На всю тебя смотреть нравится.

С этими словами он отпускает моё бедро и накрывает длинными сильными пальцами лобок, раздвигает половые губы. Усиливая толчки, вторгаясь членом глубже, начинает гладить вокруг клитора.

А я не могу оторвать взгляд от зеркала, как его крупная рельефная рука смотрится на моём теле.

— Мне нравится, как ты кончаешь, — хрипло говорит маршал. — За ночь не насмотрюсь.

Ускоряется. Смачивает пальцы в моей влаге, ласкает вокруг клитора умело, сильно, вырывая у меня стон за стоном.

Мой новый оргазм просто беспощаден. Маршалу приходится держать меня крепко-крепко.

Едва я утихаю, поворачивает меня на живот, накрывает собой, вторгается вглубь. Держит мои руки, отводит волосы с лица, целует висок, скулу, ласкает языком ушную раковину, прикусывает — нереально приятно, чистый экстаз.

Совершенно теряю себя. Всё пропадает, теряет смысл. Только его он, его страсть, его власть надо мной.

Всё сливается в одно сплошное наслаждение. Даже не пытаюсь считать, сколько раз я стонала и кричала, содрогаясь в ярчайшем блаженстве под ним.

Неутомимый маршал брал меня снова и снова. Смотрел, гладил, целовал, менял позы.

Только глубокой ночью, когда я отключилась после очередного сильнейшего оргазма, я пришла в себя под одеялом, на его груди, в его сильных надёжных объятиях.

— Засыпай, моя Лита, — лёгкий поцелуй в висок. — Не волнуйся, я вижу, что нужно дать тебе отдохнуть. Не надейся прогнать меня в кабинет. Теперь ты спишь только со мной.