Глава 15

Глава 15

Долго еще сидели, болтали, наслаждаясь едой и видом. Меня немного сморило. Хоть и досыпала утром в машине, но то ли обед был очень сытным, то ли потребовалась перезагрузка, но сморило. Прямо на пледе и задремала, пригревшись на солнышке, словно довольная сытая кошка.

Когда сон стал улетучиваться, осознала, что сморило не только меня, но и рано вставшего и в дороге не спавшего Цербера. Голову начальнику на грудь положила, ногу закинула. Удобненько, конечно, но такое себе позволять, вообще-то, не стоит.

Хых, шеф даже во сне выглядит сосредоточенным и строгим. Отползаю от начальника, сладко тянусь, зеваю. Вечереет уже. Эх, почти весь день насмарку, толком карточкой и не попользовалась. Надо наверстывать упущенное. Впереди вечер и ночь. Надо босса будить, и скорее в город, но сначала страшная месть. Я ведь обещала страшно отомстить, а Царевы свое слово держат.

Подтянула к себе свой рюкзачок, достала косметичку, и понеслась. Пририсовала боссу красные усы помадой, сделала густые черные брови. Красавец! Пакость уровня детсада. На большее не решусь, еще прибьет и в этом же лесу сразу прикопает. Сфотографировала работу. Гы-гыг, все, теперь шеф окончательно уверится в моем низком интеллекте.

Цербер проснулся под мой заливистый злорадный хохот. От осознания того, какая же я идиотина, становится только смешнее. Начальник вопросительно поднимает свои шикарные черные брови, и мой смех переходит в истерический. В этот момент я простила Церберу все. Как же ему со мной нелегко приходится. Ушла на новый виток истерики. Нет, лучше не усугублять. Достаю из косметички специальные очищающие салфетки.

– У тебя тут что-то испачкалось, сейчас сотру, – говорю я, пытаясь сдержать очередной порыв хохота. Может, сейчас успею все стереть, и босс ничего не узнает.

Подсела к Церберу вплотную и быстро усиленно тру у него под носом, изредка прорываясь на ха-ха. Усишки стерла. С бровями будет сложнее. В какой момент начальник утащил у меня из косметички зеркало, пропустила, но заметила, как он открывает зеркальце.

– Эй, отдайте, это мое, я не разрешала брать!

Бросив салфетки, пытаюсь отнять зеркальце, но силы оказываются не равны. Цербер его все-таки открывает и молча осматривает свои шикарные брови. Я затихла. Жду, как отреагирует начальник. Он помрачнел, так же ни слова не говоря, взял мою раскрытую косметичку, размахнулся ею в сторону обрыва и…

Я поняла все сразу. Он хочет отомстить и выбросить мою косметику. Она разлетится по высокой траве и кустам. Даже если спущусь искать, мало что найду, а такую дорогую зарубежную косметику я в ближайший год не куплю. Чем мне тогда краситься?

– Не-ет!!! – вскричала я так, словно Цербер меня в обрыв собрался скинуть, и набросилась на него. Навалилась сверху, оседлала, держу мужскую руку и пытаюсь вырвать из мертвой хватки свою ценность. – Не смей! Я тебе этого никогда не прощу!

Наверху я была не долго. Цербер легко сумел перевернуться, и вот я уже лежу на траве, прижатая к земле тяжелым телом начальника. Еще пара секунд борьбы, и мои руки крепко зафиксированы над головой, а косметичка все еще в руке Даниила, на нее он задумчиво смотрит, словно решая, бросать или нет. Есть шанс!

– Ну не надо бросать, – жалостливым тоном прошу я, широко и профессионально распахивая глаза. – Пожа-алуйста.

– Придется извиниться.

– Прошу прощения.

– Не так. Согласно деловой этике. Повтори: приношу глубочайшие извинения, мой дорогой и многоуважаемый начальник. У меня до сих пор детство в одном месте не отыграло. Но впредь я буду очень послушной, серьезной, старательной, исполнительной и ответственной помощницей.

– Да я в жизни такое не скажу!

Цербер молча достал из сумки черный карандаш и запустил его в пропасть.

– А-а! Ты знаешь, сколько он стоит?! Ты му…

Забыв, что хотела сказать, наблюдаю за тем, как босс достает из косметички помаду. А Цербер знает толк в пытках.

– Ладно, я все скажу, – цежу я злобно сквозь зубы. Скажу, но это не значит, что исполню.

– Я весь внимание.

Упрямо молчу. Вообще не люблю, когда меня шантажируют. Подумала, подумала и… вспомнила, что на этих выходных, вообще-то, золотая карточка у меня. Ну и здорово.

– Хотя нет. Царевы на шантаж не ведутся. Выбрасывай, – произношу с вызовом.

Цербер прищурился подозрительно. Думала, сейчас выбросит косметичку, но не стал, отдал мне, отпустил и молча стал собираться. В мою сторону не смотрит, выражение лица каменное. Ну вот, теперь я чувствую себя виноватой. Подошла к начальнику, помогаю убираться.

– Ну извини, пожалуйста. Это я от затаенной обиды. Что работать заставляют.

– У тебя есть выбор. Ты можешь не работать. Ну или работать там, где нравится и все устраивает.

– Я тогда потеряю финансирование.

– Ты так и так его можешь потерять.

– Ну, если год проработаю, то нет. Слово свое отец держит.

– У меня тоже есть свои договоренности с твоим отцом, которые я соблюдаю. По ним я не могу просто взять и позволить тебе ничего не делать и не приходить.

– Ты случайно не его тайный внебрачный сын? Я ничему не удивлюсь. Я ведь тоже тайная. Да и возраст у тебя, кажется примерно такой же, как у моих старших братьев. Давай я тебе брови сотру? Или тебе понравился твой новый стиль?

Судя по тому, как удивился Цербер моему вопросу про родственные связи, и даже, кажется, возмутился, он не внебрачный сын, ну или сам об этом не знает. Достаю снова салфетки, пытаюсь дотянуться до лица шефа, но он отстраняется и забирает у меня пачку.

– Нет, мы не родственники, и это совершенно точно, – сухо отвечает начальник и уходит к машине.

Несколько секунд смотрела в спину босса, а потом помчалась в сторону леса. Природа позвала. Когда вернулась и села в машину, лицо начальника уже было идеальное чистое. Цербер завел машину, и мы отправились в обратный путь. Когда выехали на трассу, доверительно положила ладонь на руку шефа.

– Знаешь, даже жаль, что ты не мой брат. В чем-то ты прикольный. Прыгнуть с парашюта на спор – это был вообще улет.

Рука босса под моей ладонью напряглась.

– К счастью, я не твой брат.

Руку убираю. Злой все еще. Не хочет с Царевыми родственные связи иметь. Не уважает, а может и просто терпеть не может. Ну и ладно, ну и подумаешь.

До города долетели быстро. Цербер спросил, куда дальше, и я повелела ехать в ближайший из лучших торговых центров, но не для показа хорошей жизни туда хочу, а чтобы закупиться напоследок, а то папа карточку неожиданно забрал, еще и много чего из вещей. Черный год наступил, и такой шанс с карточкой нельзя упускать.

Первым делом напала на бутик с косметикой. Не глядя, не прицениваясь и не пробуя, смела с прилавков знакомые бренды. Все, что люблю, взяла. Если сама не воспользуюсь, потом продам. Три корзины набрала.

– Ты уверена, что тебе все это нужно? – мрачным тоном интересуется шеф на кассе.

– Конечно! Плати давай.

Красивые девочки-кассиры на кассе бросили на моего шефа сочувствующие взгляды. Наверное, думают, что это мой парень-кошелек, которого я использую. Но в реальности все иначе, и рядом стоит мой личный злой Цербер.

– Это тебе, – выйдя из магазина, говорю я, вручая начальнику дорогущий одеколон. Когда у меня есть папины деньги, я жутко щедрая.

– Что это? Зачем? – еще более мрачно и подозрительно уточняет босс, не притронувшись к коробке.

– Не видишь, что ли? Одеколон. Один из моих любимых мужских ароматов. Нам еще столько вместе работать, хоть будешь пахнуть, как мне нравится.

Не берет. Ладно, я ему в бардачок положу. Все равно сейчас на стоянку идем, чтобы мои первые покупки убрать.

После я бабочкой порхала по бутикам с одеждой, аксессуарами и прочими радостями жизни. Цербер с мученическим взглядом и каменным выражением лица стоически таскался за мной всюду, честно выдерживая условия пари. Мне кажется, ему с парашютом было легче прыгнуть, чем вот это вот все, хотя я сейчас шопинг по ускоренной облегченной программе устроила, ничего не примеряла, не пробовала и не консультировалась. Особо босс напрягся в магазине белья, но даже тут я быстро закупилась самыми красивыми моделями из тех, что мельком увидела на манекенах.

Хотела завернуть в ювелирный, но тут босс отказал, намекнув, что, если скуплю все драгоценности, мой папа такие траты точно заметит и ювелирку у меня заберут в рамках выполнения условий трудного самостоятельного рабочего года.

В магазине электроники Цербер тоже намекнул, что совсем крупные траты будут непозволительны. Ну а я все равно купила там себе хороший дорогой чайник вместо того непонятного дышащего на ладан кошмара, что сейчас стоит у меня дома, еще кое-что по мелочи и… собственно, то, ради чего вообще в магазин заходила.

– Вот. Это тебе. Я заранее в сети хорошую модель с достойными характеристиками и шикарным внешним видом поискала.

– Часы? – спрашивает шеф обреченно.

– Очень умные часы. Попробуй ими попользоваться хотя бы на выходных. Там столько полезных функций.

– Зачем ты делаешь мне подарки?

– Потому что могу и настроение есть. Часы тоже не возьмешь? Я, кстати, с шоппингом закончила. Сейчас поужинаем вон в том итальянском ресторане и поедем…

– Уже довольно поздно. В клуб?

– Опять не угадал. И что значит поздно? Самое интересное время начинается. Хотя ты в это время, наверное, ложишься спать, да? Каждый день пораньше. Чтобы на любимую работу всегда бодрячком приходить, да?

– Да, мне нравится высыпаться, свою работу я люблю, мне интересно работать, достигать поставленных целей и решать трудные задачи, – невозмутимо произнес шеф.

– Ты это, видимо, и в резюме пишешь, – со смешком замечаю я. – Ужинаем быстро, потом едем. Я тоже порой высыпаться люблю, так что еще один пункт программы выполним и по домам.

По моей указке Цербер привез нас в одно хорошее место в центре. Парк со смотровой площадкой.

– Шикарный вид на ночной город, да? – говорю я, оперевшись на широкий каменный парапет. Любуюсь городом и плавно поднимающимися ввысь бумажными фонариками, запускаемыми в основном туристами и детьми.

– Красиво, но я не понимаю, почему не тот же клуб? – спрашивает стоящий поблизости Цербер.

Мне на плечи вдруг опускается джинсовая куртка. Я видела, как шеф достает ее из багажника и надевает. Тут довольно свежо, да и ветер. Я ничего из машины не брала, хотя пару пиджаков прикупила. Мне показалось поначалу, что не так уж и холодно. Неожиданная забота со стороны шефа.

– Спасибо. В клуб я могу хоть каждый день ходить. Пропускают бесплатно, напитки мне покупают. Да и клубы мне уже давно надоели.

– Обычная прогулка в парке тоже не требует затрат.

– Тут другое. Пойдем по бульвару.

Беру начальника под руку и начинаю светский променад. С одной стороны прогулочной дороги город и красивый вид, с другой проезжая дорога. Мимо проходит множество людей. Я то и дело с кем-то здороваюсь. Сначала с большой компанией байкеров. Обрадовались мне как родной, поболтали, предлагали покатать, но нет, не сегодня. Потом то и дело попадались знакомые лица. Снова остановилась поболтать со знакомой парой, представила им своего шефа, мои приятели как-то сразу начали шутить на тему того, что у меня, наконец-то, парень появился. Неправильно они что-то поняли, у меня каждый день новый парень, но мне все равно, что они там обо мне думают. Пока болтали, я все больше отвлекалась на туристку в толпе, переходящую от одного человека к другому. Женщина среднего возраста, китаянка, растерянная.

Попрощалась со знакомыми и подошла к женщине. Так и есть, потеряшка. Отбилась от группы, языка не знает никакого, кроме родного, да и то у нее очень специфическое наречие. Мне женщина обрадовалась, как родной. Вместе определили, куда ей надо, а потом еще с вновь задумчивым и молчаливым Цербером проводили ее до места сбора группы.

– Ну вот, задержались, – говорю с досадой и тяну босса за руку в нужном мне направлении. – Идем, там скоро уличное фаер-шоу должно начаться. Обожаю танцы с огнем.

– Почему ты не говорила, что знаешь китайский? Когда к нам приезжали китайские партнеры, ты вообще никак не показала на совещании, что знаешь язык, – на удивление, с нотками возмущения в голосе спросил Цербер.

– А зачем? – искренне удивилась я в ответ.

Даниил помолчал, несколько секунд буравя меня изучающим взглядом.

– Твой отец говорил, что ты с трудом окончила школу, а в университете тебя надолго не удержали даже вливаемые им в бюджет учебного заведения суммы. И тут вдруг оказывается, что ты хорошо знаешь китайский язык как минимум на разговорном уровне.

Весело фыркнула.

– А ничего, что я с двух до десяти лет жила в Китае? Мама туда переехала вслед за возлюбленным. У них были довольно долгие свободные отношения.

– Вот как. А потом где вы жили?

– Затем, кажется, как раз был год в Индии, потом в разъездах, в итоге вернулись сюда, но все равно часто куда-то выезжали. В том числе снова возвращались периодически в Китай. Я еще в Англии какое-то время одна жила – это когда меня папа засунул в тот университет, в который вложил уйму денег. Забыла, как он называется. Ке-е. Хм.

Надо не забывать дурочку почаще включать.

– Кембридж?

– Возможно. Тусовки там шикарные были.

– Я правильно понимаю, что с грамотностью у тебя проблемы, потому что родной язык тобой практически не изучался? – задал неожиданный вопрос Цербер.

– Ну… вообще, да. В китайской школе этого, конечно, не было в программе. Но на слух я хорошо все воспринимаю. Мама китайский так и не выучила, так что с ней мы на своем языке, да и с охраной только так.

– А еще какие-то языки знаешь?

– Ну-у… – размышляю, стоит ли так много о себе рассказывать дотошному начальнику, впрочем, вряд ли это как-то скажется на количестве работы. Можно просто преуменьшить. – Английский знаю. Бегло французский, испанский, итальянский, хинди, совсем немного немецкий.

Начальник даже остановился.

– Твой отец об этом не упоминал.

– Ну про английский он знает. Иначе бы не запихнул меня в тот университет.

– А где ты успела выучить английский?

– Эм. В школе.

– С твоей жизненной философией, что работать и напрягаться тебе нельзя?

Вот пристал.

– Такая философия со мной была не всегда. Да и языки мне легко даются, во всяком случае, разговорная часть. Я не напрягаюсь.

– Когда и из-за чего твои взгляды на жизнь стали такими, как сейчас?

– О, мы пришли! – с облегчением и радостью вскрикнула я, вклиниваясь в толпу зрителей фаер-шоу.