Глава 43
Глава 43
Начальник не торопится отвечать. Значит да, плохо.
– Нам, наверное, все же придется расстаться, – задумчиво произносит босс. – Постараюсь что-нибудь придумать, но тебя во все это тянуть не буду.
– Ну что самое плохое может случиться? Тебя вывезут в лес за долги? Посадят в тюрьму?
– Думаю, живой и здоровый я все-таки больше пригожусь. Что-то вроде личного рабства можно ожидать. За себя я меньше всего переживаю. Больше волнует судьба доверившихся мне людей.
– Совсем-совсем ничего нельзя сделать?
– Постараюсь, что-нибудь предпринять. Знаешь, вроде бы все плохо, но в данный момент, на удивление, чувствую себя хорошо, правильно и свободно. Все-же эта двойственная ситуация меня тяготила. Давай отвезу тебя домой. Ты еще хочешь домой или пойдешь на корпоратив?
– Да ну нет, какой корпоратив? А часы будешь пробовать чинить?
– Не буду. Пусть прошлое останется в прошлом. В первый момент я расстроился, но твоя реакция очень успокоила, было очень приятно осознать, что я для тебя не так уж безразличен. До этого мне казалось, что ты только позволяешь с тобой быть. А вещи не так важны, главное память.
– М-да, ситуация. Ну а может к отцу моему обратимся? Ты же с ним дружишь.
– Нет, только не к нему. С меня достаточно чьих бы то ни было отцов. И ты, пожалуйста, ничего ему не говори.
– Ну не знаю, это глупо. Речь ведь не только о тебе.
– Лиз, не надо.
Пожала плечами. Не надо, так не надо.
Мы еще так немного посидели в обнимку. Было странное ощущение, как после уже случившегося апокалипсиса. Все плохо, но все уже случе случилось, но надо как-то жить в этой новой реальности.
Стали собираться. Даня сказал, что ему надо к себе домой, посидеть за компьютером. Хочет попробовать выделить из оборота хотя бы часть финансов и, когда ему позвонит отец Карины, договориться о рассрочке выплат.
Перед тем как уйти, взяла веник и совок и прошлась им по всему полу. Все, что удалось сгрести и найти незаметно для шефа вместо мусорки вывалила в ящик рабочего стола. Потом попробую хотя бы с этим разобраться.
Садимся в машину Цербера каждый в своих мыслях. Шеф заводит авто.
– Я домой не поеду, – заявляю безапелляционно.
– Куда тебя отвезти? – уточняет Даня.
– К себе вези.
– Лиза, нет, я уже сказал, что не хочу тебя втягивать во все это, – напряженно произносит Цербер, стискивая с ним кулаки. В данный момент спорить с ним неохота.
– Ой, ну ладно тебе, – демонстративно с ленцой потягиваюсь, в красивой позе, зеваю сладко и бросаю на начальника лукавый взгляд из под ресниц. – Хуже от того, что я сейчас с тобой поеду, не будет. Устроим, так сказать, прощальную невероятную ночь, которую ты будешь вспоминать долгими холодными вечерами в рабстве у папы Карины.
Цербер хмыкает, но не спорит, выруливает со стоянки.
Когда приехали к шефу, про ночь любви никто не вспомнил. Цербер сразу заперся в своем кабинете, а я сначала погуляла по квартире, осматриваясь, словно в первый раз. Вот теперь совершенно другие ощущения. Чувствую себя здесь спокойно и вроде как на законных основаниях. Правда, наверное, квартирку у шефа скоро заберут, ну да ладно.
Попыталась сделать для себя несвойственное – приготовить настоящий ужин, а не разогреть что-то купленное. Получилась подгорелая яичница, что для меня вообще прогресс. Пробовать, правда, не рискну.
Сварила кофе, выложила яичницу красиво на тарелку, прикрыв все ее подгоревшие части овощами и зеленью. Отнесла этот кулинарный шедевр Дане. Цербер, хоть и был проностью погружен в свои мониторы, почувствовав запах угольков, отвлекся и с удивлением воззрился на принесенный мной ужин.
– Это откуда? – живо интересуется Цербер, поддевая вмлеой помидорку и отправляя ее себе в рот. – Я не заказывал еду.
– Это я приготовила, – с гордостью отвечаю я.
Высоко подняв в изумлении брови, Даниил с еще большим интересом продолжает пробовать блюдо.
– Очень вкусно!
– Да ладно, не ври, – хмыкаю я и довольная ухожу, чтобы шеф больше не притворялся и смог спокойно выбросить подгорелыша в мусорку.
Уснула в итоге одна, вольгоино расположившись в просторной спальне. Даня пришел только под утро. Кажется, всю ночь не спал, но все равно, вместо того чтобы лечь и отдохнуть, разбудил и устроил нам незабываемое прощальное утро.
Потом Даня куда-то засобирался, мне вручил запасные ключи, велел отдыхать, а сам куда-то уехал, намекнув, что вернется вряд ли быстро, хорошо, если к вечеру.
Да-а, у нас уже была одна единственная ночь, теперь в копилке прощалтнон утро.
Долго отдыхать не стала, ввпила кофе, собралась, да и поехала домой. У меня там кошка беременная, некормленная – с холодами, Фурия все чаще предпочитает отсиживаться дома, да и с животом, наверное, особо не попрыгаешь.
Накормила свою пушистую красавицу, перерделась, а потом набралась решимости, глубоко вдохнула, выдохнула и позвонила отцу.
Надо же, ответил на вызов, еще и довольно быстро для него.
– Папочка, привет, – елейным грорском завожу я разговор. Все, теперь я самая послушная дочь во всем мире.
– Деньги, нужны, да? – сразу догадался отец.
О-о, папа, и ты даже не представляешь, сколько. Я сама плохо представляю.
– Мы можем встретиться и поговорить?
– Ну что же, давай. Я сам это хотел предложить.
Насторожилась. Если папа сам хочет со мной встретиться, то это, как правило, не предвещает ничего хорошего.
– Зачем ты это хотел это предложить? – с опаской уточняю я.
– А вот встретимсч и узнаешь. Сейчас вышлю за тобой машину. Жди.
В груди поселилось нехорошее предчувствие, но делать нечего. Жду машину. Даня, конечно, просил к отцу моему не обращаться, но это все же лучше вариант, чем рабство. Сразу представляю, как он весь такой закованный в цепи и жестком ошейнике склоняется перед мерзкой Кариной и ее папой. Фу-фу. Воображение, у меня, конечно, тоже с подвыподвертами.
Спустя час оказалась вместе с папой в ресторане. Скорее всего его ресторан, потому что официанты все бледные, напуганные, мегауслужливые и носятся с еами, как заведенные.
– Ну что, как дела, дочь? Как трудовая жизнь? – с усмешкой интересуется отец, но смотрит не на меня, а с прищуром следит за официантами, отчего те нервничают еще сильнее.
– Неплохо, – осторожно отвечаю я. Надо сначала отца задобрить. – Иду на повышение. Мне предложили место заместителя начальеика в отдела по связям с общественностью. С перспективой дальнейшего роста. Я согласилась.
– Что, узнали, чья ты дочь? – цинично хмыкает отец. – Тогда это еще скромно предложили. Ладно, обрадую тебя. Все. С твоей работой покончено. Все как ты и хотела. Больше никогда не будешь работать. Твоя жизнь устроена, я позаботился.
– Как так? Ты же говорил, что больше не будешь меня содержать?
– А я и не буду. Удалось очень выгодно договориться. Ты понравилась одному моему партнеру по бизнесу. Настоящий восточный "принц". Все, теперь ты обеспечена до конца жизни. Можно даже сыновей не рожать. У него есть уже три жены и дети.
Внутри у меня все перевернулось. Затошнило. Я знаю, что отец не шутит, он человек действия.
– Пап, ну ты чего? – спрашиваю я, мучительно подбирая аргументы против. – Я тебя сразу опозорю. Ты же знаешь мой характер, еще и интеллект.
– Ничего, тебе ведь даже а приличном обществе не надо будет показываться, жена не для выхода, а… для красоты. Отдыхай, иногда глаз мужа радуй и живи припеваючи в неге и бездельи. Идеальный вариант для тебя.
– Не, пап, я против других жен и детей, ты знаешь, да и вообще я…
– Все уже решено, – решительно заявил отец. – Пару недель еще погуляй, а потом поедешь с женихом знакомиться. Ты меня тоже знаешь – надумаешь чудить, сто раз пожалеешь.
Уговаривала отца передумать еще с полчаса, приводя всевозможные аргументы, но ничто не подействовало, а потом он просто взял и уехал, и только тогда я вспомнила, что вообще-то ехала попросить денег для Цербера.
У-у-у!
Выйдя из ресторана, далеко не ушла. Нашла какую-то лавочку, плюхнулась на нее и как разрыдалась. Все плохо. Со смертью мамы только хуже и хуже становится. Мне не хватает ее хитрости, мудрости, да и просто ее самой.
У-у-у!
С горя все-таки набрала шефа. Хоть с кем-то поделиться горюшком надо, правда, Дане самому сейчас тяжко приходится.
– У-у-у! – горестно сообщаю я начальнику, когда он отвечает на вызов.
– Лиз, что случилось?
– У-у-у! – подвываю я с обидой.
– Лиза! Где ты? Ты можешь нормально сказать, что случилось?
– Я заму-уж выхожу-у. За какого-то восточного магната.
ЦЕРБЕР
– Лиз, это какой-то бред, – уверенно произношу я, выслушав сбивчивый рассказ своей расстроенной половинки. Спорит со мной. – Лиз, скажи где ты, я тебя заберу, потом будем решать. Успокойся, никто тебя замуж против воли не возьмет.
Иду к машине. У меня в делах все плохо, но может, хоть с Лизе удастся помочь. Набираю номер ее отца.
– Ну здравствуй, – раздается в телефоне довольный голос Натана Адамовича. – Что уже позвонила и нажаловалась тебе? Доверяет, да?
– Натан Адамович, о чем вообще речь? Какой жених. Вы же так хотели и обещали…
– Мало ли, чего я хотел и обещал. Слишком долго думал. Такие предложения как у меня с неба не падают. Теперь все, поезд ушел. Хотел бы мою дочь получить, перестраховался бы и уже замуж взял.
– Я не думал долго. Я ведь вам говорил, что у меня есть определенные финансовые обязательства, а сейчас и вовсе трудности.
– Ну вот и зачем мне твои финансовые трудности, когда за Лизу мне горы золотые сулят. Тем более, я тебе раньше предлагал тунеядку и тусовщицу невоспитанную, а сейчас все иначе. Это ты, конечно, хорошо на нее повлиял. Мне ее из каждого утюга нахваливают. Да и по разговору изменилась. Рассудительная такая стала, пыталась аргументами на меня давить, ужимки материнские забыла. Еще немного и вернется в нормальное свое состояние.
– Что значит вернется?
– Ну она же не всегда дуру тупую из себя разыгрывала. Какие-то гены от меня передались. В школе училась хорошо, высокие очень показатели были, потом резко на спад пошла, загуляла, учебу забросила. Как назло все заваливала. Я ее пробовал в университет хороший отдать, чтобы там повлияли, может заинтересовали. Не-а, ну я и плюнул на это дело. Это на нее все мать ее так влияла. А сейчас, думаю, появился шанс, и ведь сработало. Ладно, мне некогда. У тебя есть еще что по делу?
– Не нужно отдавать Лизу против воли замуж, это точно к чему хорошему не приведет.
– Что-то тебя не смущало ее состояние и чувства, когда я отдавал ее тебе против ее воли, а сейчас смотри, как заговорил. Если уж получил сокровище, то надо было сразу крепче хватать, а то, видите ли, финансовые обязательства у него, невеста. Что, небось еще раздумывал, чья дочка лучше? А теперь все, поздно. Больше Лизу не увидишь.
Файнберг сбросил вызов. Злорадствует, веселится.
С раздражением отбросил от себя телефон, но потом, пару минут подумав, взял вновь.
– Алло, Тимур, привет. Надо встретиться. Сегодня. Чем раньше, тем лучше. Есть серьезный разговор.
– Привет. Я не могу сегодня, – сухо отвечает Тимур. – Да и вообще я с тобой встречаться не хочу.
– Я хочу поговорить о Карине. Точнее в том числе о ней.
Тимур помолчал.
– Ну ладно, заинтриговал. Где встретимся.
В ресторане приватный разговор – не вариант. К себе домой звать не хочу.
– Встретимся в компании?
– Хорошо. Через час.
ЛИЗА
– Зачем нам в выходной на работу ехать? – ворчу я, уткнувшись носом в боковое окно машины. Я вроде и успокоилась, но настроение все равно поганое.
– Есть одно дело. Лиз, а ты как в школе училась?
Отрываюсь от окна и поворачиваюсь к Церберу.
– В смысле?
– Ну там, на двойки? Или может на пятерки?
Отвернулась обратно к окну.
– Когда как.
– Но в целом?
– Поначалу хорошо училась, потом забросила.
– Почему?
– Рано поняла жизнь.
– Ты о чем?
– Ну а зачем мне эта учеба? Денег и так полно. Было. Все что захочу, все покупалось.
– Но ведь поначалу ты все-таки хорошо училась, значит был интерес?
– Ага. Я же маленькая была, старалась. Чтобы папочку радовать, удивлять в редкие с ним встречи. Чтобы ценил, гордился, любил. А папочка на все мои успехи, братьев в пример ставил, что у них вот лучше, и в мои годы они уже сделали то-то, то и вон то. Вечный недостижимый эталон. Поначалу это меня раззадоривало, хотелось доказать, что я тоже хороша и достойна любви и внимания. Мама мне только сочувствовала и объясняла, что это не поможет, жить надо для себя, любить и ценить только себя. Ну и позже я доросла, чтобы это понять. Хоть я буду трижды хорошей и умной, любовь отца это не купит. Когда я забросила учебу и стала вести себя иначе, его внимания стало даже больше, пусть это было и отрицательное внимание, с постоянной руганью, но оно хотя бы было. Плохие девочки вызывают больше интереса. И жить так, как мама, мне понравилось гораздо больше. Не напрягаясь, без труда получая все что хочешь, без разбитого сердца, потому что его нельзя разбить, если любишь только себя. Идти по жизни легко, без обязательств, порхая, словно бабочка, ни к чему не привязываясь и наслаждаясь каждым днем. Разве плохо?
Цербер в ответ пожал плечами и задумчиво произнес:
– Мне показалось, что на самом деле тебе хочется от жизни чуть большего, чем жизнь бабочки. Другой характер.