Глава 15 · Посиделки в кругу друзей

Следующие полчаса я мирно обалдевала. Впадала в состояние шокированного блаженства от мягких, словно бы случайных касаний. Обмирала всякий раз, как некромант хрипло смеялся. Шалела под взглядом опасно-серых глаз.

Можно подобрать еще два воза и маленькие сани эпитетов, но едва ли все они смогут отразить хоть часть того, что творили со мной на протяжении осмотра и медицинской помощи.

«Наркотики, пожалуйста, пусть это будут наркотики, а не гормоны», – отчаянно молился где-то на задворках реальности Азра, а мы продолжали играть в перевязку, разговоры и «невинные» касания.

– «Некромант-на-стене» – это что-то похожее на статус или должность, которую король и аристократия предпочитают игнорировать. Тесса, ты любишь клубнику?

За эти полчаса разговора я выложила почти всю свою подноготную. Узнала, что Север нереально сексуально смеется, его серые глаза очень быстро меняют цвет, и это связано с настроением, а еще – в детстве он боялся орлов.

Короче, разведчик из меня получился бы хреновый.

– Север, ты голоден? – подняло во мне голову желание накормить мужчину, когда перевязка завершилась.

Очень внезапно подняло, сама от себя такого не ждала. Вероятно, очухалась генетическая память поколений, где мужчины добывали мамонтов, а женщины сидели у очага и ломали извилины, как из куска меха, мяса и бивней сделать теплое одеяло, сварить восхитительное рагу, соорудить костыль для бабки и спровоцировать мотивационный скандал.

– Очень, – хрипло выдавил Север, гипнотизируя потемневшим взглядом мои губы.

Еще секунду мне жутко хотелось, чтобы он попрал все приличия, опрокинул меня на диван и с жадностью изголодавшегося по ласке человека завладел моим ртом. Но Север отвел взгляд, быстро собрал лекарства в веселенькую черную аптечку с черепком на крышке и встал.

– Как знал, что братья не позаботятся о пропитании, поэтому зашел в пару лавок и купил продуктов. Пакеты стоят в коридоре.

– Хорошо, – кивнула я, вместе с казаном отправляясь в святая святых домашнего хозяйства. – Неси все на кухню.

«Правильно. Просто чумовая идея, – поддержал мою инициативу артефакт. – Сперва мы заманим его на кухню, а уже там вышибем ему мозги сковородой».

– Что?! Азра, да ты спятил?

«Не нравится сковорода? Можно взять старую добрую форму для леденцов. Один смачный удар по темечку, и… петушок на палочке готов!»

– Нет.

«Ладно. В таком случае у меня для тебя три слова: венчик для яиц!»

– Им нельзя никого убить.

«Тесса, моя маленькая несмышленая Тесса, поверь, прикончить врага можно чем угодно».

– Все. Закрыли тему. Я не буду никого убивать.

«Ой, ты б не зарекалась, мать!»

– Сказала, что не буду, значит, не буду, – заявила я, с грохотом водружая казан на кухонный уголок. Обвела разгромленную Спайком кухню придирчивым взглядом, покосилась на разграбленный холодильник, в глубокой задумчивости почесала затылок и уже чуть громче:

– Север, что ты хочешь на ужин?

– Тебя.

И сказано это было совершенно серьезно, без насмешки, без тени улыбки, без даже намека на то, что я могу обратить все сказанное в шутку. Наоборот, это были те слова, которые мое альтер эго вознамерилось использовать против некроманта, переведя намек в горизонтальную плоскость. Оно – да.

Я же запаниковала. Так сильно и очевидно, что Север сжалился.

– Тебя нужно усадить вот сюда. – Меня бережно подтолкнули к кухонной столешнице, обняли за талию, подняли и водрузили. – Как лечащий врач я советую воздержаться от физической работы.

– Но ужин…

– Ужином займусь я. Однако сперва… – Север нагнулся к одному из пакетов, что принес из коридора, и достал круглую черную коробку. Ее-то он и протянул мне. – Тесса, я приношу свои извинения за вчерашнее происшествие. Поверь, ты последний человек в этом безумном мире, кому я бы хотел сделать больно.

«Щас блевану», – попытался все испортить Азра, но не смог.

Просто жгучее любопытство уже подтолкнуло меня к тому, чтобы приподнять крышку, заглянуть внутрь и замереть от тихой радости, вспыхнувшей в груди.

Внутри коробка была поделена на две части. Левая сторона – нежно-белые бутоны роз с вишневой окантовкой, правая – крупные ягоды клубники, пересыпанные голубикой. Удивительный контраст только подчеркивался черными высокими краями коробки. Но и это не главное.

Главное заключалось в том, что мне еще никогда не дарили подобной красоты.

– Нравится?

Я оторвала зачарованный взгляд и уставилась на некроманта. Север выглядел неуверенным. Так, словно сомневался, что я вот так запросто приму его подарок, вкупе с извинениями, а не устрою показательную истерику с швырянием клубникой и надеванием коробки на светлую макушку дарителя.

– Очень, – тихий шепот.

И теперь уже Север стоит, смотрит на меня и улыбается. Счастливый такой. И я тоже улыбаюсь. А в животе окукливаются готовые затрепетать от любовной горячки бабочки. И так хорошо…

«И пока ты не отдалась ему прям тут же, на кухонном гарнитуре, я прошу напрячь твой поплывший от любовного томления мозг следующими нестыковками, – ворвался в наш романтический междусобойчик Азра. – Аргумент первый: ты не писаная красавица, Тесса. Количество мужиков, потерявших из-за тебя голову, стремится к приполярному нулю. Ну и почему, скажи мне, Север так настойчиво оказывает тебе знаки внимания с пометкой „хочу тебя, детка“?

Аргумент второй: я знаю тебя больше десяти лет, Тесса. Пережил твой пубертат, прыщи и слезы разбитого сердца. Ты никогда не дурела при разговоре с парнями. Даже если тот тебя как-то особенно полапал на первом свидании. Поправочка, особенно если он тебя полапал. В таких случаях ты метко била по шарам или ломала пальцы. И вот вопрос – почему ты так странно реагируешь на существо с Y-хромосомой теперь?

А теперь третий аргумент: тебе не показалось странным, что Кельвин попросил скрыть от брата болезнь нашего нанимателя? И еще…»

– Кельвин сказал тебе, что я невеста Данте, – вдруг осознала я. – Ты поэтому заботишься обо мне, так?

– Да.

Одно короткое слово, но как удар под дых.

Стало больно.

Так больно, что я опустила голову и провела пальцами по лепесткам роз. Но даже подарок, от которого всего миг назад бедной наивной Тессе Грей хотелось смеяться и плакать от накативших чувств, больше не радовал.

Мне было больно.

Очень больно.

И Север это моментально уловил.

– Тесса.

Он подошел, взял мое лицо в свои большие, чуть шершавые от постоянных упражнений с мечом ладони и заставил посмотреть прямо в его опасно-прекрасные глаза цвета раскаленного металла.

– Тесса, я пообещал Кельвину не нападать на тебя. Я пообещал моей призрачной и самую малость двинутой родне, что ты вернешься в замок в целости и сохранности. Да что там, я даже дал слово Уинслоу, что позабочусь о тебе в Выселках.

Его большой палец мягко погладил мою щеку, скользнул к подбородку, осторожно коснулся нижней губы. Взгляд сделался еще темнее и опаснее.

– И все они коллективно оторвут мне голову, если узнают о тех крайне неприличных мыслях, что мелькнули вот только что.

Мне очень хотелось поверить. Вот прям безумно. Закрыть глаза, податься вперед и просто ждать, когда Север меня поцелует.

Это как в детстве. Ты закрывал глаза и думал: теперь подкроватный монстр до меня не доберется. Родители ссорились на кухне, а ты лежал с закрытыми глазами и представлял праздничный ужин, где все такие нарядные, счастливые и нет забот. Потому что очень легко закрыть глаза и притвориться.

Гораздо сложнее жить без иллюзий. Без надежды.

– Возможно, это правда. – Я резко и непреклонно отвела его руки. – А возможно, проверка будущей миссис Праймус на верность жениху. В любом случае я не собираюсь в этом участвовать.

Да, господа и дамы. Розовое наваждение встретилось с суровой действительностью, не выдержало жестокости и разлетелось на осколки.

«Молодец, Тесса, я почти тобой горжусь, – заорал Азра. – А теперь хватай нож – и сорок точечных ударов в живот!»

Какой там нож. Мне бы просто свалить с кухни и не встретиться взглядом с Севером.

– Тесса.

И найти в себе силы не поворачиваться.

И не переставлять ноги так быстро, а то мой гордый демарш с кухни сочтут позорным бегством.

И не хлюпать носом!

И вообще. С чего это я вдруг расстраиваюсь?

Вон какой шикарный день: солнышко слепит, птички поют, драконы радостно жрут… Что за хрень он там жрет!

Я обежала диван в гостиной, выскочила на крыльцо и заорала:

– А ну стоять, Зорька!

Воришка, пробравшийся к соседям, был обнаружен, сконфужен и контужен брошенным мной ботинком. Я же говорила, что меткая!

Спайк, не ждавший подставы, поперхнулся консервной банкой, затравленно прижал упитанное пузо к идеальной соседской лужайке и сделал вид, что не имеет ни малейшего отношения к разоренным мусорным бакам. Он даже попытался незаметно вернуть крышку на место, но хвост – это не лапа. Точности там никакой.

Под тихий вздох ужаса драколича мусорный бак перевернулся, задел собрата по несчастью, тот соседа, и все дружно покатились по дорожке, оставив содержимое на лужайке.

Выскочивший на улицу сосед увидел бардак, воцарившийся на некогда идеальном газоне, и в отчаянии заголосил.

У мертвого дракона включился инстинкт самосохранения, который настойчиво подсказывал, что его сейчас укокошат повторно. У меня дернулся глаз.

– Ну все, клыкастик. Ты доигрался!

Я подняла топор войны, точнее поливальный шланг, крутанула вентиль и пошла в наступление.

И не дошла – кто-то очень ловко перехватил меня за талию.

– Пожалуйста, не надо, Тесса. Спайк плохо переносит холодную воду.

Двор накрыла волна черного света, и сосед замер на месте. Птицы, кумушки в домах напротив тоже. Даже ветер, еще секунду назад щекотавший волосами шею, казалось, призадумался о вечном.

Я тоже стояла как громом пораженная, но магия к этому не имела никакого отношения.

А кто имел? Так Данте Праймус, собственной некромантской персоной.

Небритый. Усталый. Свободный.

– Спайк. – Некромант посмотрел на своего питомца – клянусь, просто посмотрел! – и виновник морально скончался на месте.