Эпилог

– А ну стоять! – прогремел на весь замок мой страшный рев.

Но Спайк не был дураком.

Оскальзываясь на гладком полу, этот дохлый шкодник энергично проскакал по галерее, не иначе как чудом вписался в поворот и, завывая дурниной, удрал.

Я притормозила в середине галереи, схватилась за бок и опустила экспроприированную у Уинслоу сковороду. Левый бок кололо сотней иголочек, сердце колотилось от натуги, а в глазах как-то странно темнело.

«Стареешь, девочка, – хихикнул Азра. – Всего-то стометровку пробежала, а уже готова отключиться».

Вспомнила, как с парнями съезжала по перилам лестницы. Как перепрыгивала с одного балкона на другой. Как в процессе преследования спугнула трех подозрительно-клыкастых типов и дико струхнула. Типы тоже струхнули. Настолько сильно, что сочли за лучшее обернуться летучими мышами и унестись куда-то под потолок…

Да уж, такие стометровки на физкультуре не сдают.

– Ушел? – рядом притормозил Рычай. В руках верзила сжимал здоровенный топор, одолженный у рыцарских доспехов, пылившихся на входе в галерею.

– А я предупреждал. Я говорил, что надо запереть дверь! – влез подошедший эльф и был удостоен взглядами, полными коллективного презрения.

Всю минувшую после вылазки на кладбище неделю мы трое дружно страдали!

Я исправно страдала по три часа на чердаке главной башни замка, развлекая разгневанных призраков. Дамы негодовали из-за того, что им так и не вернули западное крыло второго этажа. А еще, игнорируя заверения, что мне безумно нравится смертная жизнь, громко сетовали, что я не окочурилась в том склепе.

Эдвард страдал у себя в комнате.

Как истинный муж лесного народа, он выполнил данное в склепе обещание и в знак благодарности за спасение побрился наголо. В результате у меня появилось уникальное предложение для черного рынка Атланты, а Эд стал самым нетипичным представителем своего народа.

Даже не знаю, что хуже – лысый эльф или ревущий над срезанными волосами мужчина.

Видя страдания друга, Рычай даже не посмел ржать над ним. Про открывшуюся после стрижки лопоухость левого уха мы тоже решительно промолчали.

Эльфы – народ впечатлительный. Надо беречь их хрупкую душевную организацию!

Что же касается самого Рычая, то он тоже страдал.

Прибывшие орки, которые при более близком знакомстве (ну как близком, я на них из окошка поглазела да тем благоразумно и ограничилась) оказались высоченными доракхаями, вольными всадниками Свободной степи. Полуорк выглядел рядом с ними как карликовый пинчер среди своры волков. Вот только волки не склоняются перед пинчером на одно колено и не шепчут благоговейное: «Ваше Королевское Высочество».

Палач ходил по замку с такой довольной рожей, что я сделала вывод: Кельвин таки нашел принца орков, которого Данте скрывал до этого момента.

В начале галереи послышались шаги и стук трости.

– Что опять стряслось?

«Легок на помине», – проворчал Азра.

– Мастер! – почтительно склонил голову Рычай.

– Спайк спер бедренную кость нашей курсовой! – наябедничал эльф.

Сегодня лопоухий впервые отважился покинуть комнату.

Данте наотрез отказался заряжать амулеты этой парочки, поэтому сейчас лысый череп Эдварда украшала черная бандана с ухмыляющимся черепом, вышитым серебром явно вручную. Глазницы черепа украшали два крупных сиреневых страза.

Пираты падают в изумлении и мрут от смеха.

К счастью, Данте Праймус был не просто некромантом, а целым главой отделения некромантии, поэтому просто кивнул эльфу в платочке и уточнил:

– Сколько миллиграмм изотопа стронция вам не хватает?

Парни переглянулись и хором соврали:

– Три.

– Пять.

Данте с надеждой повернулся ко мне как к самой ответственной.

– Один, – сдала я полуорка с эльфом.

Некроманты, которые рассчитывали заныкать пару грамм радиоактивного изотопа, обиженно засопели.

– Спайка не трогаем, пусть развлекается с новой игрушкой. Через час приду принимать лабораторную работу. Погоняю по теории, так что идите и не теряйте время, – предупредил Данте. – А вот вас, Тесса, я попрошу остаться.

Прозвучало так, словно я стану первой, кого некромант погоняет по теории.

Игнорируя сочувствующие взгляды Рычая с Эдом, смело закинула сковороду на плечо и подошла чуть ближе к работодателю.

У него тоже выдалась веселая неделька.

Начнем с того, что именно Данте пришлось успокаивать жителей села, устроивших в ту ночь облаву на «поганых некромансеров».

Участники восстания получили небольшую компенсацию «за моральный ущерб», нам с Рычаем (Эдвард, ырка его покусай, в тот день забаррикадировался в комнате) пришлось громко извиняться за несанкционированные раскопки и похищение чьего-то прадедушки. Точнее, его останков.

Карге Данте предложил упокоить зомбокотика, поднятого некромантом-неумехой, на что старенькая бабка отреагировала крайне воинственно – попыталась избить нас и старосту, вызвавшегося проводить до ее домика, клюкой. Пришлось дружно ретироваться в кусты.

Зомбокотик, сидевший на откосе окна, подарил нам презрительный взгляд и с видом победителя смерти торжественно вернулся в избушку.

– Надеюсь, эта бестия никого не загрызет, – искренне пожелала я по пути назад.

«Ты про котика или бабку?» – уточнил Азра.

Север не стал церемониться с Двинутым-Данте и прямо из склепа передал чуток помятого (ладно, сильно помятого) убийцу в руки господину Хватко. Тот если и обрадовался подарку, то где-то очень глубоко в душе.

– Ненавижу сюрпризы, – заявил следователь и повел знакомить арестованного с условиями его заключения.

Через несколько дней весть о поимке «Староградского некроманта» добралась до столичных коллег. Господин Хватко подвергся террору от вышестоящих инстанций и был вынужден отдать в столицу интересное дело, громкую славу, головокружительное повышение, а также Данте Праймуса, второго по рождению сына Сигара Праймуса.

Данте Праймус, первый по рождению сын Сигара Праймуса, примчался к единокровному брату. К моему искреннему недоумению, Данте всерьез корил себя за случившееся.

В ответ на попытку примирения скованный некромант только плюнул под ноги брату и расхохотался. Двинутый-Данте так и не понял, что в конечном итоге можно украсть чье-то имя, внешность и, возможно, даже чужую жизнь. Можно перенять чью-то мимику. Можно скопировать голос или жесты. Но не сердце.

Сердце никому не отнять.

Что касается моего сердца – оно билось в ритме великого раздрая…

Едва парни скрылись в коридоре, Данте сконцентрировал на мне свое внимание.

– Тесса, ты подумала над моим предложением? – спросил он тоном дружелюбного мозгоправа с блокнотом в руке и кушеткой в углу кабинета.

– Нууу…

Ну тут, наверное, надо пояснить, что после того как некромант перестал носить маску, его состояние стабилизировалось. Тем же вечером этот закоренелый трудоголик предложил перенести наши изыскания в Академию, куда его срочно требовали скопившиеся дела и непутевые студенты.

Сказать, что мне там обрадовались, все равно что улыбаться на похоронах.

Уж не знаю, кого пригрозил упокоить или вернуть с того света Данте, но ему таки удалось выбить для меня местечко на кафедре артефакторики в качестве аспиранта.

В любое другое время я бы орала и отплясывала танец радости. Но та одинокая Тесса осталась где-то в прошлом. Новая же Тесса засыпала и просыпалась в объятиях самого нежного и страстного мужчины, а после с грустью смотрела, как лагерь медленно собирает палатки и манатки, чтобы выдвинуться в путь.

«Поверить не могу, – ворчал Азра, ощущая мою нерешительность, – ты всерьез хочешь положить свои амбиции и карьеру на полочку, где-то между мечтой похудеть к лету и купить недельный тур яхтинга по Узкому морю? И все ради какого-то парня?»

И самое смешное, что да.

Я была готова на все ради Севера. И в то же время безумно хотела поехать учиться в академию. Короче, я банально разрывалась на перепутье и всерьез жалела, что нельзя быть в двух местах сразу.

– Я пока не готова дать однозначный ответ, – после долгой паузы в очередной раз ушла я от решения.

– Подумай, – Данте опустил на мое плечо левую руки и дружески сжал, – но вечером мне нужно написать в академию.

Понятно.

То есть времени у меня как у Эдварда и Рычая, что в приступе учебной паники повторяют (читай, учат) сейчас теорию.

Распрощавшись с Данте, я заглянула на кухню к хозяйничающему там Уинслоу. Невозмутимый дворецкий предложил мне на пробу пирожок «почти без приправ», но я поблагодарила за заботу, вернула сковороду и смылась прежде, чем в духовке подошел пирог.

Я уже была на середине главной лестницы, которая, по слухам, глотала невест, когда Азра решил ошарашить меня признанием:

«Знаю, это может не бросаться в глаза, но я тебя люблю».

Носок ботинка запнулся о ступеньку, тело потеряло связь с центром координации, колено поприветствовало угол, а я сама едва не улетела вниз.

«Спокуха, впечатлительная! По-братски люблю», – уточнил демон, а я поскорее поднялась наверх пролета и, потирая ушибленное колено, поспешила прочь.

Где-то в подвалах замка кто-то взвыл. Его поддержали привидения на чердаке, отчего в середине возник весьма специфический резонанс из мурашек и желания порыдать над томиком стихов о смерти и тщетности бытия.

«Люблю не так, как мерзкий Khiragh! Без вот этих вот влажных чмоков, кроличьих экстазов, обменов жидкостями…»

– Спасибо, обойдемся без уточнений! – быстренько перебила я, широко шагая по коридору второго этажа.

В одной из многочисленных комнат, чья дверь оказалась приоткрыта, мне на секунду померещилась зелено-красная шкура драколича, но запал пнуть его под наглый зад уже давно схлынул.

Пусть живет!

Если, конечно, можно так выразиться.

«Там, в пещере, – продолжал разглагольствовать Азра, – я ведь поклялся, что буду с тобой в здравии и болезни, счастье и долбаных неприятностях. Кстати, насчет последних… не знал, что их будет так много».

– Сама в шоке!

«Так вот… Я поклялся не только обменять твои десять лет жизни на возможность пользоваться выгоревшими каналами магии. Я поклялся умереть с тобой в один день, а это значит беречь, подсказывать, временами пинать. И я окажусь никудышным наставником, если не позволю тебе быть счастливой. Даже если это счастье ты обретешь с моим заклятым врагом… Если ты действительно любишь этого гадкого некроманта, то плюй на все и отправляйся вместе с ним. Время слишком дорого».

– Азра, – я оказалась полностью сбита с толку, – ты же буквально вчера сочинил целый меморандум на тему, почему эти отношения обречены на, цитирую, «катастрофическую задницу»!

«Только дурак не меняет своего мнения», – заявил он тоном «я-здесь-самый-умный».

– Э, нет, дружок! Я так просто это не оставлю, – продолжился во мне процесс кипения. – Ты же мне весь мозг вынес! «Где твои амбиции, Тесса?» «Вот бросит он тебя, потом локти кусать будешь, что отказалась!» И где теперь твои лозунги о женской независимости, а?

«Ой, иди уже к своему Северу, пока я не передумал!» – От былой сердечности не осталось и следа. Встречайте, на сцене наших подмостков ехидный и самовлюбленный демон!

– Знаешь что…

«Что?»

Я решительно стянула с подживающего запястья браслет и пристроила на ближайшем столике.

– Пожалуй, я оставлю тебя здесь. Советчик из тебя откровенно хреновый!

«Это я… хреновый?» – У Азры от возмущения даже голос пропал.

Воспользовавшись таким редким моментом тишины, я быстренько добежала до конца коридора, распахнула дверь в наши с Севером покои и, на скаку теряя обувь, поспешила в ванную комнату.

В конце концов, почему я должна решать что-то одна?

Некромант, раздетый по пояс, навис над раковиной и споласкивал пену с чисто выбритого лица.

– Ты! – решительно выкрикнула я, наставляя на него указательный палец.

– Я, – одобрительно кивнул некромант, сделал быстрый разворот и сгреб меня в объятия.

Коварный обольститель легко поднял несопротивляющуюся жертву его страсти, вынес из ванной и аккуратно опустил на покрывало кровати.

– Мм-м! – запротестовала я, старательно отстраняясь от жадных поцелуев. – Мне нужно посоветоваться с тобой.

Север моментально прекратил попытки домогательства, даже отсел на полметра. Пристально посмотрел на мою слегка растерянную моську, потом наклонился и с решительным выражением застегнул молнию на кофте. Отклонился, с довольным видом кивнул и улыбнулся.

– Чувствую дикую ответственность.

Я не смогла сдержать смеха, перевернулась на бок, подперла голову рукой и принялась рассказывать ему о проблеме, которая заключалась в том, что я жутко хотела помчаться за двумя зайцами – набраться опыта в Староградской магической академии всеискусств и уехать с ним на край земли.

Север слушал с удивительным пониманием, а потом немного подумал и уточнил:

– А ты действительно хочешь поехать со мной?

– Да… – радостно выдохнула я, потом опомнилась. – Нет.

– Так да или нет? – Север выгнул брови. – А то я в легкой растерянности.

Завалившись на спину, я закрыла лицо ладонями.

– Я же не могу вот так вот все бросить и уехать! И если быть откровенной до конца, то я и правда худшая из худших, а в академии у меня появится хоть какой-то шанс научиться чему-то. Но если ты уедешь, это значит – все! Конец! И я не могу поехать… и хочу поехать… и я… Я не знаю!

Север лег рядом и успокаивающе поцеловал в макушку.

– Давай я расскажу, как все понял, – шепнул он, убирая мои руки от лица. – Тебе страшно. Страшно испытывать ко мне то, что ты испытываешь. Страшно, что все это ненадолго. Страшно терять привычный мир. Еще тебя гложет чувство вины из-за внутреннего ощущения своего непрофессионализма. Заметь, я не говорю, что ты плохой артефактор, потому что знаю – это не так. Но ты так думаешь. Амбиции в тебе говорят – ехать и добиваться нового уровня развития своего таланта. Сердце шепчет, что не переживет этого разрыва. Голова твердит, что нельзя сжигать мосты и отправляться в неизвестность.

Я нахмурилась.

– И еще меня тревожит тот факт, что ты так хорошо меня знаешь.

Север светло улыбнулся и потерся о кончик моего носа.

– А еще я знаю выход из этой ситуации, – шепнул он и резко сел, утягивая меня следом. – Послушай, ты можешь поехать с Данте в академию. До летних каникул не так много времени – полтора месяца где-то. Поживи, осмотрись, постарайся помочь моему брату, узнай что-то новое. После Отбраковки старшекурсников отправят ко мне в крепость. Захочешь – поедешь с ними, познакомишься с личным составом и моими друзьями. Проведешь у меня лето и вернешься в свою академию уже осенью, к самому началу учебного года. – Север прижал губами мочку моего уха и лукаво усмехнулся. – Если захочешь, конечно.

«Тесса!» – ворвался в мое сознание перепуганный крик демона, но мне было как-то не до того.

Некроманты мертвы от рождения. Они чувствуют не так, как остальные. Некроманта крайне тяжело пронять, но если уж кто-то заставил их сердце биться быстрее, то это до конца. Некроманты не теряют друзей, не отказываются от родственников и… не способны разлюбить.

Так чего я переживаю?

Взглянув в серьезное лицо любимого мужчины, я погладила выбритую щеку и недоверчиво спросила:

– Ты правда отпустишь меня?

– Честно говоря, я в отчаянье, Тесса, – признался Север Праймус, Командор загадочной армии. – Настолько, что готов опуститься на одно колено и прямо сейчас испугать тебя предложением руки и сердца.

Ой, вот только, пожалуйста, без этого.

– Тесса, здесь и сейчас наше «долго и счастливо» только начинается. Но я хочу, чтобы ты всегда помнила – все, что важно для тебя, для меня тоже имеет значение.

Его широкие ладони скользнули по моим плечам, опустились вниз по спине и сжали нижние девяносто.

– Мы можем находиться за сотни километров друг от друга, но у нас всегда останутся наши сны, в которые, как ты помнишь, я способен проникать.

В коридоре раздался какой-то подозрительный шум, но, выбросив из головы все постороннее, я наклонилась и скрепила наш договор поцелуем.

Подумаешь, шум. В конце концов, это же замок некромантов! Здесь постоянно что-то происходит, воет, грохочет, взрывается.

– Люблю тебя, – шепнули мы друг другу и поцеловались.

Открыто. Жадно. Жарко.

И упали на постель.

Сильная рука обняла меня за талию и притиснула к крепкой груди. Другая оказалась на попе и крепко сжала, словно клеймя одним только прикосновением.

Кто-то поскребся в дверь, потом постучал, а потом отчаялся и решил взять преграду штурмом. Некто прогрызал себе дорогу в нашу спальню!

Мы мгновенно вскочили. Север спрыгнул на пол и вышел вперед. В его руках появились два хорошо знакомых по нашей первой стычке клинка. Я же вскочила на матрас и вооружилась подушкой.

И тот, кто сейчас думает, что подушкой невозможно забить человека до смерти, просто никогда не жил в одной комнате со старшей сестрой. С трагичным скрипом дверь сдала оборонительные позиции. Низ деревянной створки разлетелся веером щепок. В проеме возникла морда драколича и взволнованным голосом заявила:

– Тесса, этот долбоящер меня сожрал!