Глава 36: Эмма

— Открой глаза, детка.

Стоило попытаться, как яркий белый свет резанул по глазам.

— Не могу, — ответила я со всхлипом. — Больно! О боже, Джеймс! Где он?

— С ним все хорошо. Сейчас он в операционной.

— Точно? Он жив?

— Да, — заверил меня знакомый голос. — Ты хочешь спать?

— Очень хочу, — пробормотала я, снова падая во тьму.

— Сейчас тебе никак нельзя спать, слушай меня, детка.

Его голос сработал, как крючок. Меня снова выбросило из тьмы в безжалостный яркий свет, и я всхлипнула.

— Так нечестно, Александр… Я так устала. Дай мне поспать.

— Не могу, детка. Доктор велел отвлекать тебя разговорами.

— Он что, садист?

— Он лучший хирург на этом побережье. И если он велел, то я буду говорить с тобой обо всем на свете, только бы ты не заснула.

— Но почему мне нельзя сейчас спать?

— Они должны вытащить из тебя все осколки, детка.

— Что?! О боже, я не могу шевелиться. Я не чувствую тела. Александр, что со мной?

— Ты в больнице, детка. Сейчас я стою рядом с тобой. Ты слишком долго была под наркозом во время первой операции, теперь тебя немного подлатают, пока ты в сознании, но еще не чувствуешь боли. Ты ведь не чувствуешь боли?

— Нет… А должна?

В этот момент что-то твердое со звоном рухнуло в железный поддон.

— Господи, это что… осколки? И их вытаскивают из меня?

— Да, детка. Куски стекла. Осталось совсем чуть-чуть и после ты сможешь поспать.

— У меня останутся шрамы?

— Может быть. Совсем незначительные. Потом мы найдем для тебя самого лучшего пластического хирурга и избавимся от них, если ты захочешь.

— Я стану некрасивой и вы с Джеймсом меня разлюбите…

— Глупости, детка.

Я почувствовала его пальцы на своей щеке.

— Мы закончили, — раздался глухой голос, наверное, из-за маски на лице.

Александр убрал руку, а я при всем своем желании коснуться его, не могла и пальцем пошевелить. По щекам лились слезы, коверкая и без того нечеткий мир перед глазами.

А потом раздался его громкий повелительный голос:

— Остановитесь!

И мое движение прекратилось.

Я почувствовала, как он сжал мое лицо обеими руками, различила, как склонился надо мной и услышала:

— Не плачь, Эмма. Засыпай и набирайся сил. Тебя везут в палату. Я буду рядом. Каждую минуту, пока ты будешь спать, я буду там. Я люблю тебя и не оставлю одну.

Он запечатлел на моем лбу долгий поцелуй и после отпустил.

Каталка подо мной снова пришла в движение, а я незамедлительно провалилась в черную яму без сновидений.

*

— Да, я понимаю, офицер, что вам нужно скорее закрыть дело. Но она еще не проснулась.

Я открыла глаза. Моргнула несколько раз, и зрение прояснилось.

Александр вышагивал вдоль светлой просторной палаты, он был в джинсах и толстовке. Я впервые видела его с темной щетиной, а не гладко выбритым.

Мой взгляд скользнул к собственному телу. Поверх одеяла лежали перебинтованные до самых локтей руки. Единственное, что оказалось мне под силу, это перевернуть их ладонями кверху. Пальцы не желали слушаться, я так и не смогла согнуть ни один.

— Эмма!

Александр отбросил телефон в сторону и тот полетел на синюю софу в углу палаты.

— Ты очнулась!

— Как я выгляжу? — прошептала я, силясь не пропустить ни единой эмоции на его прекрасном лице с широким подбородком.

Он улыбнулся краешком губ и пробормотал:

— Как это по-женски. У тебя нет шрамов на лице, Эмма. Только на руках и коленях, откуда и вытаскивали осколки стекла.

Видимо, из-за адреналина я не чувствовала боли, пока стояла на треснувшем лобовом стекле.

— Поцелуй меня, — неожиданно для самой себя прошептала я.

— С радостью.

Он нагнулся и легко коснулся моих губ, но когда я проникла в его рот языком, Александр со смехом отстранился.

— Это жестоко, детка, так дразнится. Тебе нужно поправиться для начала.

— Я хочу почувствовать себя живой, — простонала я.

— Обещаю, что докажу тебе это, как только ты придешь в себя, — пробормотал Александр, покрывая поцелуями мое лицо.

Вдруг мое сердце оборвалось.

— А Джеймс? Что с ним? Где он сейчас?

— Джеймс пока в реанимации. Ему предстоит еще одна операция.

— Он потерял так много крови… Я очень испугалась.

— Да, он был в обмороке, когда вас нашли. Как, впрочем, и ты.

— А кто нас нашел? Где?

Александр помрачнел и сел на стул возле кровати.

— Одна женщина. Она бездомная и живет под мостом вместе с собаками, кошками…

— Барбара? — прошептала я, не веря своим ушам. — Нас нашла Барбара?!

— Да. Она оказала первую помощь Джеймсу, пока медики пытались добраться до вас. Эмма, мне нужно знать, как ты себя чувствуешь? Можем ли мы говорить? Офицеры ждут поблизости, чтобы ты очнулась. Им нужны твои показания.

Я неуверенно кивнула.

— Кажется, я могу говорить.

— Отлично. Скажи мне, тебе угрожал кто-нибудь в дни перед аварией?

Как только до меня дошел смысл его слов, я выдохнула:

— О боже. Это сделал он?

— Вижу, ты знаешь, о ком я говорю, — нахмурился Александр. — Почему ты не предупредила нас? Не сказала хотя бы одному из нас о том, что тебя преследуют?

— Он не преследовал… ну вернее, он требовал с меня деньги. Один раз, когда ты привез меня после… ну после того, что было у Джеймса.

Александр выругался сквозь зубы.

— Если ты знала, что тебе угрожает опасность, почему позволила мне высадить тебя спокойно у входа в дом? Я бы провел тебя до самых дверей, Эмма! Ты должна доверять нам. Особенно те вещи, что касаются твоей и нашей безопасности.

— Прости… Я не восприняла его угрозы всерьез, потому что не хочу ничего отдавать этому мерзавцу просто так! — вскипела я.

— Я понимаю тебя, — устало отозвался Александр, — но таких мерзавцев нельзя одолеть в одиночестве, Эмма.

— Это был он? — пробормотала я. — За рулем той машины?

— Да.

— О господи, — всхлипнула я. — Но зачем ему это?

— Майка задержали еще на мосту, не дав скрыться с места преступления, а записи с видеокамер наружного наблюдения лишили его всякого шанса отвертеться. Сейчас он задержан и полиции требуются хотя бы твои показания, поскольку Джеймс пока не может их давать, чтобы выдвинуть ему окончательные обвинения и перевести его из участка в тюрьму, где он проведет время в ожидании суда. Полиции Майк сказал, что ты задолжала ему крупную сумму денег. Что из-за этого он лишился квартиры, работы и всех накоплений. И что он пошел на этот шаг на мосту из-за отчаяния.

— Я должна ему?! Что, черт возьми, за бред?

— У него действительно по нулям на счетах, а еще полиции удалось выяснить, что он приторговывал запрещенными спортивными препаратами. И кажется, его последнее дело прогорело, так что… он просто слетел с катушек.

— Но зачем было сбрасывать нас с моста? Чего он хотел добиться этим?

Александр помрачнел.

— Он был в курсе про нас троих. Не знаешь, откуда?

Вот тогда-то я и вспомнила про «попроси у них», вместо «у него», а ведь я вышла из машины, за рулем которой сидел только Александр.

Откуда же он мог узнать про обоих мужчин, если ждал меня у дома?…

Если только…

О боже. Сара. Остается только она.

Только не она, тут же взмолилась я, Господи, не отнимай у меня еще и лучшую подругу. Пожалуйста, пусть она сболтнула лишнего не специально и без злого умысла.

— Возможно, я догадываюсь, откуда он узнал.

— Кажется, он собирался шантажировать потом меня, если вы с Джеймсом не выживете, — сказал Александр. — У него не было четкого плана, а те, что были, все очень странные. И он был пьян, когда сел за руль, так что… Я сильно сомневаюсь, что у него самого с головой все в порядке. Он спортсмен?

— Бывший. Вроде бы.

Боже. Мой. Подумать только. И этот человек был рядом столько времени, а я ничего о нем не знала. Торговал запрещенными препаратами… Тем же спортсменам и продавал, вот и тусовался какое-то время с командой даже после увольнения. И деньги, у него ведь были какие-то деньги, пока и они не закончились…

— Если бы не вы с Джеймсом, не представляю, что бы со мной было…

Александр коснулся моих пальцев.

— Я знаю, Эмма. Не представляешь, как хорошо я это понимаю теперь. После аварии.

Не представляю, что Александр чувствовал, когда только узнал об аварии. Как не сошел с ума только от одного звонка полиции.

— Не плачь, детка. Все позади, — он смахнул слезу с моего лица. — Могу позвать офицеров или дать тебе время?

— Зови их, я готова дать показания! Сегодня и прямо сейчас. Я упеку этого придурка за решетку, чтобы он больше не мог никого убить!

— Молодец, — кивнул Александр, — есть что-нибудь еще, что я должен знать?

— Ну… Мы с Джеймсом отрывались без тебя на теннисном корте.

Александр расхохотался.

— Нет, Эмма, что-нибудь действительно важное!