Глава 35

– Керран, – голос Этьена, низкий и тяжелый, словно раскаты грома среди ясного неба, разнесся по столовой. – Ты хоть представляешь, что я пережил за последние часы?

Вместо ответа Керран виновато опустил голову, и этот жест, казалось, лишь сильнее разжег негодование старшего брата. Этьен сделал стремительный шаг вперед, но тут же замер, словно впервые заметив, что находится не в таверне, а в чужом доме. Его взгляд, пронзительный и острый, как клинок, скользнул по нашим лицам, задержавшись на мне, и он поспешно склонил голову в учтивом поклоне.

– Прошу прощения за столь бесцеремонное вторжение, – произнес он, и неожиданная мягкость в его голосе контрастировала с напряженностью позы. – Я искал своего брата и опасался, что с ним могло произойти нечто… непоправимое.

– Какое удивительное совпадение, – мелодичным, но исполненным яда голосом произнесла Лорен, аккуратно откладывая вилку на край тарелки. – Мы как раз обсуждали склонность вашей семьи к необычным способам знакомства.

Этьен выпрямился во весь свой немалый рост, и даже в полумраке столовой было видно, как каменеет его лицо. Серые глаза, холодные и пронзительные, сузились, встретившись с вызывающим взглядом моей старшей дочери.

– Поверьте, лейна, в нашей семье обычно придерживаются правил этикета, – холодно ответил он, и в его тоне слышался едва сдерживаемый гнев. – За редкими исключениями, – последние слова сопровождались выразительным взглядом в сторону брата, который невольно поежился.

– Правда? – Лорен приподняла изящную бровь, и её губы изогнулись в улыбке, которая никогда не предвещала ничего хорошего. – А мне показалось, что вламываться без приглашения – это как раз ваша семейная традиция. Один подглядывает из кустов, другой выбивает двери. Что следующее? Дымоход?

Керран издал сдавленный смешок, который моментально оборвался под испепеляющим взглядом Этьена. Я заметила, как на скулах старшего брата заиграли желваки, а пальцы сжались с такой силой, что побелели костяшки.

– Истинная лейна сначала предложила бы уставшему путнику присесть, а после уже демонстрировала свой острый язык, – произнес Этьен с едва сдерживаемым раздражением.

– А истинный лейр сначала бы постучал, – мгновенно парировала Лорен, её глаза сверкнули, как лезвия кинжалов на солнце. – К тому же, я не припоминаю, чтобы упоминала свой титул.

– Его выдает ваша осанка, – неожиданно мягче ответил Этьен, и в его голосе промелькнула странная нота, которую я не сразу распознала – нечто среднее между признанием и вызовом. – И манера держать голову. Так высоко её носят только те, кто с детства привык смотреть на других сверху вниз.

В этих словах прозвучал упрек, искусно завуалированный комплиментом, и я с интересом наблюдала, как щеки Лорен слегка покрылись румянцем – то ли от гнева, то ли от смущения. Обычно моя старшая дочь сохраняла ледяное спокойствие в словесных перепалках, но сейчас в её глазах явно полыхало пламя эмоций, которые она с трудом сдерживала.

Амели беспокойно заерзала на стуле, её взгляд перебегал от сестры к незнакомцу и обратно, словно она наблюдала за опасной игрой двух хищников, готовых в любой момент броситься друг на друга. Рейнар же, напротив, казался почти забавляющимся этой сценой – уголки его губ подрагивали в едва сдерживаемой улыбке.

– Думаю, нам всем стоит немного успокоиться, – вмешалась я, с удивлением глядя на Лорен. Её необычная реакция на незнакомца заинтриговала меня – обычно дочь относилась к представителям мужского пола с вежливым безразличием, а не с таким… пылом. – Лейр Этьен, позвольте представиться: я Элизабет Вайлиш, хозяйка этого дома. Это мои дочери – Лорен и Амели, мой муж – лейр Хэмонд Вайлиш, и лейр Рейнар, которого, как я понимаю, вы тоже знаете.

– Рад видеть тебя, Рейнар, – кивнул Этьен старому знакомому, и его взгляд на миг задержался на зеленой макушке. Губы мужчины дрогнули, словно он с трудом сдерживал улыбку. – Вижу, ты всё так же… выделяешься.

– Этьен, – приветственно кивнул Рейнар. – Всё такой же серьезный, как я погляжу.

– Кто-то должен компенсировать легкомыслие моего брата, – сухо заметил Этьен, и его взгляд переместился на перебинтованную голову Керрана. В мгновение ока беспокойство вытеснило все остальные чувства с его лица. – Что с тобой случилось? Очередная «блестящая идея»?

– Всего лишь досадная случайность, – поспешно ответил Керран, бросив быстрый взгляд на Лорен. В его глазах мелькнула тревога, словно он боялся, что правда лишь ухудшит ситуацию. – Неудачно споткнулся.

Этьен перехватил этот взгляд, и его брови поднялись в удивлении. Он медленно повернулся к моей старшей дочери, и что-то в его лице изменилось, словно он наконец увидел Лорен по-настоящему. Его взгляд, пристальный и оценивающий, скользнул по её гордой осанке, по упрямо вздернутому подбородку, по глазам, полным вызова, и на его губах появилась едва заметная насмешливая улыбка.

– Вот как, – протянул он, и в его голосе прозвучало понимание. – Должно быть, очень… необычная случайность.

– Самая обычная, – Лорен встретила его взгляд с вызовом, но в её голосе проскользнула странная нотка – словно некое признание, скрытое за маской упрямства. – Ваш брат неудачно пошутил, и я неудачно ему ответила.

– Лорен! – на этот раз мой голос прозвучал строже, чем я планировала.

– Всё в порядке, лейна Элизабет, – неожиданно вмешался Керран. Его лицо выражало искреннее раскаяние, когда он снова взглянул на мою дочь, но в глазах танцевали озорные искорки. – Лейна Лорен абсолютно права. Я действительно… заслужил это небольшое недоразумение. И готов принести свои извинения ещё раз, если потребуется.

Этьен обменялся с младшим братом долгим взглядом, в котором читалось множество невысказанных вопросов. В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей да звоном серебра о фарфор – Дори, невозмутимо продолжающая выполнять свои обязанности, собирала пустые тарелки.

– Ещё раз прошу прощения за беспокойство, – наконец произнёс Этьен, повернувшись ко мне. Его голос звучал мягче, словно он решил отложить свои вопросы на потом. – Я слишком волновался за брата, когда он не вернулся к назначенному времени.

– Ваше беспокойство понятно, – ответила я с легкой улыбкой. Теперь, когда первоначальное напряжение спало, в комнате стало легче дышать. – Не желаете ли присоединиться к нам? Ужин ещё не закончен, а Дори приготовила великолепный яблочный пирог на десерт.

Этьен на мгновение заколебался, снова бросив быстрый взгляд на Лорен, которая демонстративно отвернулась, делая вид, что увлечена разглядыванием узора на салфетке. Но я успела заметить, как уголки её губ дрогнули, выдавая интерес, который она так старалась скрыть.

– Благодарю за приглашение, но нам пора возвращаться, – ответил Этьен после паузы. Его голос звучал решительно, но я заметила тень сожаления, промелькнувшую в его глазах. – Нас ждут дела в городе.

– Какие такие дела? – удивленно спросил Керран, отодвигая стул. Его лицо выражало искреннее разочарование, словно ребенок, которого внезапно лишили обещанного угощения. – Мы же собирались пробыть…

– Важные, – твердо перебил его Этьен, бросив на брата выразительный взгляд, не допускающий возражений. – Очень важные и срочные.

– Как скажешь, брат, – вздохнул Керран, поднимаясь из-за стола с видом человека, привыкшего уступать в подобных спорах. – Лейна Элизабет, благодарю вас за гостеприимство и прошу прощения за доставленные неудобства.

– Вы всегда желанные гости в нашем доме, – ответила я дипломатично, поднимаясь, чтобы проводить их. – Особенно если в следующий раз визит будет более… традиционным.

– Обещаю, – с улыбкой кивнул Керран, после чего повернулся к Лорен. Его взгляд задержался на её лице чуть дольше, чем того требовали приличия, а в глазах плясали искорки восхищения. – Лейна Лорен, было… э-э… поучительно с вами познакомиться.

– Взаимно, – сухо отозвалась моя дочь, но я заметила, как уголки её губ слегка дрогнули, выдавая плохо скрываемую улыбку.

Этьен тоже задержал взгляд на Лорен, и на его лице отразилась странная смесь чувств – раздражение, смешанное с любопытством, и что-то ещё, что я не смогла распознать. Он коротко поклонился мне, кивнул остальным и, развернувшись на каблуках с военной чёткостью, направился к выходу. Керран, бросив последний извиняющийся взгляд на нашу компанию, поспешил за братом.

Говард, молчаливо наблюдавший за всей сценой от двери, вызвался проводить братьев до ворот. Когда шаги наших неожиданных гостей затихли в коридоре, Хэмонд первым нарушил установившуюся тишину:

– Что ж, это было… интересно, – заметил он, возвращаясь к своему месту за столом. Его глаза блеснули, когда он взглянул на Лорен. – Никогда не видел, чтобы ты так быстро теряла самообладание, Лорен.

– Не понимаю, о чем вы, – невозмутимо ответила моя старшая дочь, аккуратно расправляя складки на платье. Её лицо снова стало спокойным и непроницаемым, словно маска, скрывающая истинные чувства. – Я была сама учтивость.

– Конечно, – усмехнулся Хэмонд, переглянувшись со мной. – И море иногда бывает спокойным. Во время штиля. Раз в сто лет.

Лорен метнула в него негодующий взгляд, но ничего не ответила, а Амели, сидевшая рядом с ней, еле заметно толкнула сестру локтем, пряча улыбку за бокалом.

Далее ужин продолжился в более спокойной обстановке. Дори принесла обещанный яблочный пирог, аромат которого наполнил всю комнату, заставив нас ненадолго забыть о странном визите. Разговор плавно перетекал от одной темы к другой: обсуждали состояние ремонта крыши, планы по восстановлению масличных прессов, предстоящий праздник Пробуждения Моря. Лорен постепенно вернулась к своему обычному сдержанному состоянию, хотя иногда казалось, что она витает где-то в своих мыслях, а не следит за беседой.

Когда с десертом было покончено, Амели вдруг обратилась к Рейнару:

– Скажи, а Этьен всегда был таким… строгим? – спросила она, и в её голосе прозвучало искреннее любопытство. – Он кажется таким… суровым для своего возраста.

Рейнар вздохнул, отложив салфетку. На его лице появилось задумчивое выражение, словно он перебирал в памяти давние воспоминания.

– Да, сколько я его помню, он всегда был серьезным, – ответил он после паузы, вертя в руках полупустой бокал. – Но у него были причины. Их родители погибли, когда братья были совсем юными. Путешествовали через горный перевал, и внезапно сошла лавина… – он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. В комнате стало так тихо, что можно было услышать, как потрескивают фитили свечей. – Этьену пришлось рано повзрослеть и взять на себя ответственность за младшего брата и семейное дело. Ему было всего шестнадцать, Керрану – двенадцать.

– Как ужасно, – тихо произнесла Амели, её глаза наполнились искренним состраданием. – Бедные мальчики.

– Именно поэтому он так трепетно относится к брату, – продолжил Рейнар, его голос звучал мягко, наполненный пониманием и сочувствием. – За внешней суровостью скрывается постоянное беспокойство. Этьен всегда был больше отцом для Керрана, чем братом.

– А Керран отвечает ему бесконечными шалостями и выходками, – хмыкнула Лорен, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучало нечто, похожее на сочувствие. – Неудивительно, что Этьен выглядит таким… напряженным.

– Не суди его строго, – мягко заметил Рейнар, обращаясь к Лорен. – В глубине души Керран так же предан брату, как и Этьен ему. Просто выражает это по-своему.

Наступила задумчивая тишина. Каждый думал о своём, но я знала, что мысли моих дочерей, как и мои собственные, невольно возвращались к нашей собственной потере. Мы тоже знали, каково это – внезапно лишиться близкого человека и вынужденно начинать жизнь заново.

Первой нарушила молчание Амели:

– Уже поздно, – произнесла она, подавляя зевок. – И день был долгим.

– Действительно, – согласилась я, наблюдая, как Дори начинает убирать со стола. – Всем нам не помешает отдых.

Хэмонд поднялся первым, подошёл ко мне, чтобы отодвинуть стул. Когда я встала, он тихо произнёс, склонившись так близко, что я почувствовала тепло его дыхания:

– Мне, полагаю, тоже пора.

– Да, – ответила я, чувствуя, как щёки слегка теплеют. Несмотря на то, что наш брак был заключён по необходимости, я всё чаще ловила себя на мысли, что общество Хэмонда мне не просто приятно – оно заставляет моё сердце биться чуть быстрее, словно я снова юная девушка, а не вдова с двумя взрослыми дочерьми.

– Полагаю, нам пора откланяться, – произнёс Рейнар, обращаясь к Амели. Его зелёная шевелюра блестела в свете свечей, придавая ему сходство с лесным духом из сольтеррийских сказок. – Хотя палатка во дворе – не самое комфортное место для сна, но звёзды над головой компенсируют все неудобства.

– Я принесу вам ещё одно одеяло, – тут же отозвалась моя младшая дочь, и её глаза на миг встретились со взглядом Рейнара, обмениваясь безмолвным посланием, понятным только им двоим. – Ночи становятся всё прохладнее.

Лорен и Амели пожелали всем приятных снов и первыми поднялись на второй этаж. Рейнар и Хэмонд обменялись короткими фразами о завтрашних делах, после чего мой муж нежно улыбнулся мне, и его улыбка, такая искренняя и тёплая, заставила меня вновь почувствовать то странное волнение, которое я давно считала забытым:

– Я загляну в конюшню, проверю, всё ли спокойно, и присоединюсь к Рейнару. Доброй ночи, Элизабет.

– Доброй ночи, – ответила я, наблюдая, как они покидают дом. В дверном проеме фигура Хэмонда на миг задержалась, и он оглянулся, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал.

После ухода мужчин я задержалась внизу, чтобы обсудить завтрашние дела с Рут и Тиной. Нужно было составить список продуктов для похода на рынок, распределить обязанности по дому, проверить запасы муки и масла на кухне. Хозяйственные заботы, такие обыденные и такие важные – именно они создавали ощущение стабильности, которого нам так не хватало последние месяцы.

Закончив с делами, я поднялась на второй этаж. Проходя мимо комнаты Амели, невольно замедлила шаг, услышав приглушённые голоса. Дверь была чуть приоткрыта, и голос Лорен доносился отчётливо, наполненный несвойственным ей волнением:

– … просто невыносим! Ты видела, как он смотрел на меня? Словно я какая-то дикарка с окраины леса!

– Ну, ты и повела себя не совсем… дипломатично, – осторожно заметила Амели, и я практически могла представить, как она аккуратно подбирает слова, чтобы не раздражать сестру ещё больше.

– А что я должна была делать? Расшаркиваться перед надменным выскочкой, который ворвался без приглашения и начал раздавать указания? – в голосе Лорен звучало столько искреннего возмущения, что я с трудом сдержала улыбку.

– Вообще-то он беспокоился о брате, – мягко возразила Амели. – Это понятно.

– Керран сам виноват в своих проблемах, – отрезала Лорен, но в её голосе прозвучала странная нотка, словно она пыталась убедить не сестру, а саму себя. – Хотя он хотя бы забавный. А этот Этьен… такой чопорный, что удивительно, как его спина не сломается от собственной важности!

Я тихо улыбнулась, продолжая свой путь к спальне. Похоже, сердечко моей старшей дочери всё-таки было задето этим суровым мужчиной. Нет ничего более показательного, чем слишком яростное отрицание симпатии.