Глава 37.

37

– Мам, а где лак для волос? – из соседней комнаты доносится голос дочери.

– У тебя.

– У меня нет!

– Есть. Ищи внимательнее.

– Ты ведь минут десять назад его забрала! Сказала, что локоны плохо держатся!

Опускаю взгляд на комод под зеркалом и пристыженно обнаруживаю искомый флакончик.

– А, ну да… Он тут, оказывается.

Через миг в дверях показывается всполошенная фигура дочери.

– Вот ты, как всегда, мам, – закатив глаза, она берет в руки лак для волос и принимается щедро орошать им прическу.

– Ну а что? Из-за этой суматохи такая каша в голове! – оправдываюсь я.

С самого утра мы с дочерью на взводе – готовимся к свадьбе Николая. Сначала пришел парикмахер, потом – визажист, потом мы долго и тщательно влезали в свои платья. Процесс сборов – хлопотливый и беспокойный – отнял у меня все силы, поэтому единственное, чего мне сейчас хочется, – это пару минут полежать в тишине.

– Скоро твой босс подъедет? – спрашивает Олеська, закончив с лаком.

– Через двадцать минут должен, – отвечаю я, глянув на настенные часы.

– Отлично, – дочь разглаживает ткань идеально сидящего на ней платья и опускается на диван. – Ну что? Еще раз отрепетируем роли?

Я испускаю протяжный вздох, а дочка сурово грозит мне пальцем:

– Отставить нытье, мам! Наш спектакль должен пройти без сучка, без задоринки!

– Ты думаешь, папе будет дело до меня и до моего спутника? – спрашиваю я. – У него свадьба сегодня! Он будет полностью сосредоточен на своей невесте.

– А вот и нет. Уверена, папе будет очень интересно, кто твой кавалер.

В ответ я лишь пожимаю плечами. Лично у меня масса сомнений по этому поводу.

– Ну ладно, – Олеся осторожно, дабы не повредить макияж, убирает со лба тоненькую прядку волос. – Ты ведь помнишь, что должна постоянно держать босса за руку? И улыбаться так, будто ты самая счастливая женщина на земле.

– Вот так? – я вздергиваю уголки губ в счастливой, как мне кажется, улыбке.

– Ужас, – качает головой дочь. – Такое чувство, будто у тебя челюсть свело.

– Ну спасибо, – бурчу я.

– Ну правда, мам! Прояви чуть больше энтузиазма!

– Я пытаюсь! Просто… Это нелегко, понимаешь?

– Что именно? Притворяться влюбленной?

Ах, если бы…

На свадьбе Никиты Базарова я делала это вполне успешно. Сложность в том, что в этот раз, мне, возможно, совсем не придется притворяться…

Но дочери об этом знать необязательно.

– Угу, – киваю, прикусив губу.

– Отнесись к этому как к актерской игре, – советует Олеся. – Помнишь, ты говорила, что в юности участвовала в школьных постановках?

– Обычно я играла цветок или… дерево.

– Да? – дочь сочувственно кривится. – Ни одной достойной роли не досталось?

– Ну… Знаешь… Я и не стремилась…

Звонок в дверь заставляет нас обеих подскочить на месте.

Пару секунд мы с Олеськой напряженно смотрим друг другу в глаза, а затем она изрекает:

– Кажется, твой босс приехал пораньше.

– Похоже на то.

– Ну так чего сидишь? Иди открывай!

– А… Ага… – киваю.

И немного неуклюже поднимаюсь на ноги.

Странное дело: перед грядущей встречей с Базаровым меня сковала нервная дрожь. А колени сделались такими ватными, что того и гляди подогнутся…

Господи! Что со мной? Почему я так волнуюсь? Будто он и впрямь мой мужчина, с которым мы собираемся идти на свидание!

Медленно подступаю к двери и, привстав на носочки, заглядываю в глазок. Ну точно, Артем пришел. На целых пятнадцать минут раньше.

Прокручиваю вертушок и распахиваю дверь:

– Привет!

Вот черт… Голос прозвучал натянуто и чересчур пискляво.

– Привет, Рыбкина, – Базаров проходится по мне долгим оценивающим взглядом. – Выглядишь потрясающе.

Чувствую, как учащается пульс и схватываются румянцем щеки.

Краснею как школьница, ей-богу!

– Спасибо Феликсу, – пробую отшутиться. – Это он выбирал наряд.

– При чем тут наряд? Без него ты выглядела бы еще лучше.

О-оу. Мне ведь не показалось, да? Очередной двусмысленный комплимент?..

Пока я пребываю в легком ступоре, Базаров отводит руку из-за спины и неожиданно протягивает мне подарочный пакет:

– Это тебе.

– Мне-е-е? – тяну изумленно.

– Да. Небольшой презент из Омска.

Принимаю подарок и с любопытством заглядываю внутрь: кедровые орехи, варенье из сосновых шишек, таежная халва и… загадочный сверток, упакованный в папиросную бумагу.

– Спасибо, – отзываюсь с улыбкой и, достав наружу сверток, уточняю: – А это что?

– Открой, – Базаров играет бровями.

Осторожно, стараясь не слишком торопиться, я разрываю бумагу, и по пальцам растекается тончайший шелк. Настолько нежный и мягкий, что хочется потереться об него щекой.

Поначалу мне кажется, что это шарф или шейный платок… Но чем больше ткани выскальзывает наружу, тем больше я убеждаюсь, что ошиблась.

– Это… сорочка, – ошарашенно констатирую я.

Жутко эротичная ночная сорочка, при одном лишь взгляде на которую в голове возникают образы из фильмов для взрослых.

– Ага, – самодовольно подтверждает Артем. – Будет здорово, если ты наденешь ее, когда мы вновь будем ночевать в одной постели.

Внезапно за моей спиной раздается звон.

Будто что-то стеклянное упало на пол и разбилось.

Вздрогнув, оборачиваюсь и упираюсь взглядом в дочь, которая, судя по ее ошарашенному лицу, прекрасно слышала последнюю фразу Базарова…