Глава 28
- Папа?! – ошарашено пробормотал Егор и с воодушевлением продолжил:
– Первая хорошая новость за прошедшие сутки – ты здесь! Мне не давали позвонить, представляешь? Как какого-то бомжа засунули в камеру… Как ты узнал? Впрочем, это подождёт. Идём отсюда скорее. Я же свободен, да?
Последнюю фразу он произнёс примерно через полминуты после предыдущей. Когда заметил, что родитель не двинулся с места, а дверь в камеру по-прежнему заперта.
- Сядь, сын, - ответил Андрей Горин, кивнув в сторону кровати.
- Спасибо, я постою. Насиделся уже, - огрызнулся тот, догадавшись, что просто не будет.
- Ну, как знаешь, - не стал настаивать старший. – Прежде чем ты отсюда выйдешь – если выйдешь, разумеется – нам надо кое-что обсудить.
«Агата! Конечно же, отец хочет гарантий, что мать не узнает про его измену… Или он до сих пор не подозревает, что я раскрыл их с Олёной постыдный секрет? Но тогда о чём он собирается поговорить?!» - про себя.
- Сначала ответь – как ты здесь очутился? – вслух.
- Здесь – это в твоей камере? Путём поочерёдного переставления нижних конечностей, - фыркнул Горин-старший. – Егор, кончай придуриваться! Разумеется, я за тобой присматривал. Не лично, а через верного человечка. Жалею, что только присматривал, понадеялся, что ты уже достаточно взрослый и не наделаешь новых глупостей. А надо было за помочи придержать! Идиот, что ты учудил, а? Чуть всё не испортил…
- Если присматривал, то как допустил, чтобы другой мужик женился на Анне?
- Баба с возу – кобыле легче, - снова фыркнул отец. – Ты разве ещё не понял, что твоя малахольная – лишнее звено? От неё так и так надо было избавляться, и отлично, что она больше не доставит нам проблем. Я навёл справки – Дивин тот ещё орешек, он своё не отдаст. А тебя ждёт Олёна.
- Папа, какая Олёна? Я Аню люблю! Потом, мама сказала, что Талова уехала в Европу.
- Как уехала, так и вернётся. Любит он… Был бы умный, мог и жену достойную получить, и нищенку свою сохранить, - хмыкнул Горин-старший. – Женился бы на Таловой, а Аньке своей купил квартиру, а ещё лучше – купил, а ей сказал, что квартирка съёмная, чтоб девка полностью от тебя зависела. И навещал бы два-три раза в неделю, как все нормальные мужики делают. Разве я был бы против? Но ты собрался снова на ней жениться! Слава богу, она вовремя сделала ноги, и мне не пришлось прибегать к радикальным мерам!
- Аня не подходящая, а Талова в самый раз? – взвился Егор. – Интересно, а мать в курсе, что Агата мне не дочь, а сестра? Ты вообще, как планировал – подсунуть мне в жёны свою подстилку и втихаря продолжать её жарить? Расписание установить: по чётным ты ей свёкор, а мне отец, по нечётным – любовник и снохач?
- Заткнись и слушай! – рявкнул Андрей Горин. – Узнал, значит… Что ж, это даже лучше – можно говорить прямо. Ты женишься на Олёне, и это не обсуждается. Агашу запишешь на себя, и относиться к девочке будешь, как к дочери. И учти – бунта я не потерплю! Матери не вздумай ничего рассказывать, она мозгами не блещет и за языком совсем не следит. А у нас с Макаром совместные планы и такие деньги вложены, что я любого закопаю, кто только попытается помешать или начнёт ставить палки в колёса. Любого, Гошка, слышишь? Скандала не допущу. Олёна у Талова единственный ребёнок, и дура, как все бабы. Поэтому Макар давно объявил, что всё достанется не ей, а внуку, сечёшь?
- Отец, но как же Мишка? – обескуражено пробормотал Горин-младший. – Он же мне сын родной!
- Если понадобится, то Олёна тебе другого родит, - отрезал старший. – Нет, можно, конечно, попытаться забрать Мишку у Анны, но подумай – зачем он нам? Один геморрой и никакой пользы. Забрать пацана с концами не выйдет, у его матери теперь и деньги есть, и жильё, и адвокаты лучшие будут. А от совместной опёки только лишняя головная боль. Сам посуди – мало того, что бывшая твоя постоянно будет приезжать и маячить перед твоими и Олёниными глазами, нервы вам трепать. Так к ней теперь ещё и Дивин прилагается. Я говорил уже – не простой он мужик. Поэтому лучше про мальчишку тебе забыть, понял?
- Я против! Не заставишь, нет, нет…
Егор заметался по камере.
- Сын, включи мозги уже, - устало вздохнул отец. – У тебя только два варианта: согласиться на мои условия, через неделю жениться на Таловой, признать Агату дочерью и жить, ни о чём не беспокоясь. Или встать в позу, всё потерять и пойти по этапу. Да, да, что так смотришь? Палец о палец не ударю, ещё и помогу, чтоб под ногами не путался. И посадят тебя за похищение ребёнка.
- Я его отец, это не похищение!
- А где это написано, что ты – отец? Сам же отказался от мальчишки, так что теперь ты ему никто. Лет двенадцать дадут – будет время подумать о своём поведении. А я далеко не стар, вполне могу Ольке ещё пару ребятишек заделать. Для всех сочиним сказку, что она поедет к тебе на свидание. Любовь у вас и всё такое. Поедет и привезёт оттуда нам с Риммой внука. Я учёл допущенные в твоём воспитании ошибки, и теперь выращу правильного наследника! Причём, наследника сразу двух семейств.
- Мать не позволит упечь меня за решётку!
- Зря надеешься, - фыркнул Горин-старший. – Я найду, чем её занять. Например, отправлю вместе с Агашей к Олёне в Испанию. Тепло, фрукты, море – самое то, что нужно для ребёнка.
Андрей переложил из руки в руку портфель и посмотрел на часы.
- Так что ты выбираешь?
- Я…, - Егор сглотнул.
Какова вероятность, что отец не блефует? Увы! – довольно велика…
Объединение бизнеса Гориных и Таловых сулит невиданные перспективы, отец ни за что не упустит такие возможности. А тут ещё молодая любовница и ребёнок. Всего лишь девчонка, но отец прав – он вполне успеет не только родить себе нового сына, но и воспитать его в нужном ключе.
Пойти на принцип и оказаться на задворках, потерять наследство, привычную жизнь?
Нет, невозможно!
Выходит, отец прав – выбор у него невелик…
«И что же, мне придётся жениться на шлюхе, делить её с собственным отцом и растить чужих детей, а Анька будет наслаждаться жизнью? – злостью полыхнуло в голове. – Если бы не её взбрык, если бы она не сбежала в Питер, то я не остался бы у разбитого корыта. Да, женился бы на Таловой, но Анна и Миша остались бы со мной. А так мою женщину будет ласкать другой, другой будет растить моего сына!»
- Я не требую от тебя невозможного, - произнёс Андрей Горин. – Вам придётся сохранять видимость семьи, но и только. То есть, обязательно совместное проживание, но комнаты у вас будут раздельные. Ты храпишь, Олёнушка не высыпается – это понятная для всех причина. Несколько раз в году станете появляться вдвоём. Например, сходите вместе на какой-нибудь приём, посетите пару-тройку ресторанов, заглянете к кому-нибудь из нашего круга в гости или на детский праздник, посетите бутики и ювелирный. Слетаете в Европу – в самолёте рядом, а дальше достаточно будет нескольких совместных фото, сам же отдых проведёте по отдельности.
В остальное время будешь вести привычный образ жизни, ни в чём себя не ограничивая. И сможешь завести себе хоть десять любовниц, главное, их не афишируй.
- Я согласен, - глухо произнёс Егор.
- Отлично! Подпиши, и мы, наконец, уйдём отсюда, - Горин-старший открыл портфель, вытащил из него папку и ручку.
Огляделся, поморщившись.
– Тут и положить некуда. Вот, на портфеле подписывай.
- Что это? – насторожился сын.
- Мои гарантии, - ответил отец, – что, стоит тебя вытащить, и ты тут же не возьмёшь свои слова обратно.
- Но…, - Егор открыл первый документ, затем второй и в изумлении поднял глаза. – Если я это подпишу, то стану нищим бомжом!
- Не совсем, - меланхолично заметил родитель. – Да, юридически все твои активы, недвижимость, счета и прочее имущество перейдут ко мне, но ты по-прежнему будешь всем этим пользоваться. Правда с небольшими ограничениями. Например, ты сможешь покупать драгоценности для своих женщин, но снять крупную сумму наличкой или перевести её на другой счёт у тебя не получится. Серьёзные траты будешь согласовывать со мной, и это для твоего же блага! Я не хочу, чтобы по глупости или из-за детских обид ты решил взять реванш, и окончательно испортил себе жизнь. Не будет у тебя свободных, неподотчётных денег – не будет и соблазна нарушить наш уговор. Подписывай!
И Егор, мысленно пожелав отцу гореть в аду, пообещал себе, что всё равно найдёт способ со всеми поквитаться. А потом стиснул зубы и поставил подписи.
Горин-старший внимательно проверил все документы, убедился, что сын ни одной подписи не пропустил, и аккуратно сложил бумаги обратно в папку.
- Так, всё верно. Переодевайся.
С этими словами он извлёк из второго отделения портфеля пакет с вещами и буквально всучил его Егору в руки.
- Зачем? – тот машинально ком схватил, но выполнять приказ не торопился.
- Затем, что я не собираюсь пускать тебя в свою машину в пропахших камерой тряпках, - ответил родитель. – Неизвестно, что ты мог здесь подцепить. Снимай всё до нитки и надевай чистое.
- Помыться бы для начала…
- Позже помоешься, - отрезал Горин-старший. – Сначала отвезу тебя в городскую квартиру, там примешь душ и ещё раз переоденешься – уже в нормальную одежду, а эту тоже на выброс. У нас дома младенец, если ты не забыл.
- Забудешь тут, - буркнул Егор, принимаясь за дело.
После переодевания минут двадцать ушло на улаживание формальностей, и наконец, он был свободен.
«Причём, в прямом и переносном смысле, - горько усмехнулся про себя Егор. – Теперь я ничем не связан. И даже эти штаны мне не принадлежат. Можно сказать – гол, как сокол!»
- В машину, - сердито понукнул его отец. – У меня много дел, но вместо того, чтобы ими заниматься, я вынужден подтирать тебе сопли.
Домой они добрались уже к обеду.
- Егорушка!
Мать выскочила им навстречу.
- Ребёнок с кем? – сердито одёрнул её отец.
- С няней, - ответила та. – Егорушка, Агата так подросла! Уже пытается переворачиваться! Да-да, я сама удивлена, но так и есть! Удивительная девочка! Ты, наверное, очень по ней соскучился? Идём, она сейчас как раз не спит.
- Погоди, мать, - остановил её Горин-старший. – Гошка только из поездки вернулся, с тяжёлых переговоров. Его надо в баньке попарить, потом накормить и спать уложить.
- В баньке? Что ж ты не сказал раньше, я бы давно приказала запустить сауну, - всплеснула руками Римма Евгеньевна. – Егорушка, хоть удачные переговоры были?
- Удачные, - буркнул тот и отстранился. – Мам, я правда очень устал. Извини, поем у себя.
Хотелось вывалить на неё всю правду, накричать на отца, разбить что-то… Хоть вон ту вазу. Или сорвать картину со стены и надеть её ему на голову.
Отец так гордится своей коллекцией! И хоть она, по меркам знатоков, невелика, зато в ней присутствуют только подлинники. А некоторые картины стоят целое состояние.
«Интересно, как он будет выглядеть с хомутом на шее из картины какого-нибудь..., - Егор покопался в памяти, выискивая имена художников, – Шагала? Если отнять у папаши одну из его дорогостоящих игрушек, он поймёт, как несправедливо поступил с родным сыном? Пожалеет, что сотворил с моей жизнью? И не просто пожалеет, а захочет ли всё исправить?»
И сам себе ответил – нет, только ещё больше разозлится. Со всеми из этого вытекающими…
Но если на какое-то время стать послушным, если убедить отца, что сын смирился, принял свою участь, то…
Появится шанс если не исправить, то хотя бы поквитаться!
Горин-младший послал матери кривую улыбку и поднялся в комнаты. Туда, где жил, пока не женился и не обзавёлся собственной недвижимостью.
Вошёл, огляделся – никаких перемен! – и, не раздеваясь, упал на кровать.
В этот день его больше никто не трогал.
Егор в полудрёме-полуяви представлял, как отвергает Талову, параллельно лишая отца всех активов. И сразу же перед глазами пронеслась другая сцена – как он бросает матери в лицо правду о «внучке», и та с ужасом шарахается от кроватки с младенцем.
А ещё ему представлялось, что Анне несладко замужем за Дивиным. И она очень жалеет, что ушла от него, Егора. Плачет и зовёт: «Приди, спаси, забери нас!»
И он поможет, конечно. Но сначала насладится её мольбой и раскаяньем. Так сказать, преподаст урок на будущее, чтобы Анютка и думать не смела своевольничать.
Утром вместе с солнцем в спальню вошёл Горин-старший.
- Вставай, лежебока! Есть новости. Но сначала приведи себя в порядок и спустись к завтраку. Да рожу поприветливее сделай, у нас дорогие гости.
«Мне только гостей и не хватало!» - мрачно подумал Егор.
Но опять же решил с отцом не спорить, а молча оделся и спустился в гостиную.
И на мгновение остолбенел – гость на самом деле оказался дорогим.
Причём в прямом смысле.
И не гость, а гостья.
- Что, Европа уже надоела? – вместо приветствия буркнул он.
- И тебе здравствуй! – Олёна картинно промокнула уголок глаза невесть откуда появившимся платочком. – Прости, но я поняла, что не могу жить вдали от дочери.
- Ты подписала отказ от ребёнка, - едко заметил Егор.
И мысленно себя одёрнул: «Какая теперь разница, девчонка-то не моя! Правда… растить её, похоже, всё равно придётся мне…»
- Осознала, что поторопилась, - Талова скромно потупила глаза. – В общем, Егорушка, я больше никуда не уеду.
Егор напрягся, стиснул кулаки и сделал шаг вперёд, но не успел ответить, как вмешался отец.
- И правильно! – перетягивая внимание на себя, громко произнёс Горин-старший. – Мы с Риммой Евгеньевной всецело тебя, Олёнушка, поддерживаем. Ребёнок должен расти с родной матерью и в полной семье! Как ты знаешь, Гоша уже свободен, недоразумение с твоим отказом от малышки я улажу. А на следующей неделе распишетесь.
И бросил предупреждающий взгляд на сына.
- Вечером твои родители, Олёна, приглашены к нам на ужин. Заодно и обсудим, как и где вам жить дальше. Егор, ну что ты стоишь, словно чужой? Подойди уже к невесте, поцелуй и проводи к столу. Или ты ей не рад?!
- Рад! – огрызнулся тот. – Мой восторг не передать словами! – бросил Горин-младший.
И хотел добавить что-нибудь едкое, но поймал предостерегающий взгляд родителя и, нацепив на лицо резиновую улыбку, молча протянул руку будущей жене.
- Да, да, садитесь! – засуетилась Римма Евгеньевна. – Светлана, подавайте!
- И давно ты вернулась в Россию? – помогая Олёне занять место за столом, поинтересовался Егор. – Кстати, почему к нам? Надо сказать, был удивлён, обнаружив тебя в нашей гостиной. Я бы не хотел…
- Я прилетела только два часа назад, - перебила та. – Мама и папа ещё не знают, что я самовольно прервала лечение. Собиралась снять номер, немного отдохнуть, а потом навестить мою крошку и поговорить с тобой об аннулировании нашего договора. С родителями планировала пообщаться попозже, это тоже будет непростой разговор, - Талова вздохнула и снова прикоснулась к уголку глаза носовым платочком. – Но перед отлётом я звонила Римме Евгеньевне, спрашивала, можно ли мне будет навестить Агату. И она сказала, чтобы я сразу ехала к… сюда. А Андрей Геннадьевич прислал за мной машину.
- Понятно. Что ж, девочку сможешь увидеть сразу после завтрака, а потом, полагаю, тебе следует отправиться по месту прописки. Для такого случая мой папа, - Егор бросил короткий взгляд на отца, - конечно же не поскупится и ещё раз предоставит матери своей… внучки шофёра и автомобиль. Или даже сам сядет за руль, чтобы с комфортом доставить тебя в родительский дом.
- Зачем ей куда-то ехать? – засуетилась мать. – Что вы гоняете её то туда, то сюда? Бедная девочка столько перенесла! Вам, мужчинам, не понять, через какие муки приходится проходить женщине, чтобы подарить миру новую жизнь! Нет-нет, Олёнушка остаётся у нас. Тем более что через несколько дней вы станете законными супругами, так зачем ей постоянно переезжать? Я уже и комнаты велела приготовить…
- Правильно, - поддержал Горин-старший, – никто никуда не едет. Ты нам не чужая! А с родителями пообщаешься вечером, во время и после ужина. Уверен, что в моём присутствии Макар не станет тебя слишком ругать. Приятного всем аппетита!
После завтрака Римма выразительно посмотрела на сына:
- Егорушка, проводи Олёнушку к Агаше.
- Я? – изумился тот. – Зачем? Она и сама найдёт дорогу к детской, тем более что отсюда слышно, где та находится. Достаточно идти на плач. А у меня есть более важ…
- Он проводит, - надавил голосом Горин-старший. – Нет ничего более важного, чем проведать своего ребёнка. А вот дела как раз подождут. Римма, ты мне будешь нужна, я хотел уточнить кое-что по поводу сегодняшнего ужина.
С последними словами отец, послав напоследок сыну красноречивый взгляд, утянул мать в сторону.
- По дочке она соскучилась, - Егор дождался, когда родители скроются за дверью, и развернулся к Олёне. – Можешь передо мной ничего такого не изображать – я знаю, от кого ты её родила!
- Неожиданно. И… кто ещё в курсе? – с вызовом произнесла Талова.
- Мать ни о чём не подозревает, иначе на порог тебя не пустила бы.
- Поняла, при ней мы – влюблённая парочка, воспитывающая общего ребёнка, - кивнула Олёна. – А наедине… Егор, неужели ты поверил, что я могла тебе предпочесть потрёпанного жизнью предпенсионера?! Да, он всё ещё привлекателен и отлично выглядит, но между нами двадцать пять лет разницы!
- Мой отец тебя изнасиловал?
- Нет, но…, - Талова заломила руки. – Пойми, у меня не было выхода!
- Не понимаю…
- Егорушка, я только тебя люблю! – Олёна громко всхлипнула. – С Андреем так получилось, но это для меня ничего не значит! Ребёнок… случайность, понимаешь? Подыграй мне! Мои родители должны поверить, что мы на самом деле жить друг без друга не можем, и тогда отец поможет тебе прибрать к рукам весь бизнес Андрея Геннадьевича. А дочка… это просто «первый блин». Я устрою так, что она почти всё время будет проводить у Риммы Евгеньевны. Мы должны стать одной командой, и тогда вот где все они будут у нас!
С последними словами Олёна вытянула вперёд руку и медленно сжала пальцы в кулак.
- Заглянем на минутку к этой плаксе, а потом уединимся в твоей спальне. Туда родители не сунутся, и мы сможем спокойно обо всём поговорить.