Глава 34
Римма поправила на малышке одеяльце и замерла, не в силах отвести от ребёнка глаз. Любуясь, постояла у кроватки несколько минут.
Какая же она куколка – чистый ангел!
«Ангелиной надо было назвать, - мелькнуло в голове. – Моя ж ты кровиночка!»
- Ни на шаг не отходи! – шёпотом приказала няне, после чего покинула детскую.
Прошлась по дому, хозяйским взглядом вылавливая недочёты, отмечая, что нужно сделать немедленно, что может подождать. А мысли так и крутились вокруг последних событий.
Сын с невесткой съехали в свой особняк, а дочь оставили здесь, в доме родителей Егора.
И такому раскладу она, Римма, была только рада. Собственно, этот брак – её идея и их с Гошей спасение. Но штамп в паспорте ещё не полноценная семья, молодым нужно налаживать отношения. А как это сделать, если дома младенец?
Конечно, можно нанять не одну няньку, а две или три, но всё равно ребёнок будет перетягивать на себя внимание. Да и с круглосуточно находящимися в доме посторонними особенно не расслабишься.
Нет-нет, пусть сын и невестка поживут без отвлекающих элементов, хорошенько насладятся друг другом и станут настоящей семьёй!
Девочка – это замечательно, вон как новоиспечённый дед проникся! С рук не спускает, по десять раз на дню приходит проведать внучку. И к ней, к Римме, стал относиться мягче.
Смирился, наконец, не прошло двадцати лет…
Но Олёне придётся ещё раз родить, желательно мальчишку. Это важно для обоих дедов, для слияния капиталов, для укрепления союза двух фамилий.
В голове пронеслось – двух держав.
Римма Евгеньевна тихо рассмеялась – а почему бы и не да? Были две отдельные семьи, а останутся только Горины. Вернее, деньги и власть сосредоточатся в руках Гориных, Таловы же через внуков просто сольются с семьёй дочери. Растворятся в ней.
Нет, как всё-таки замечательно получилось!
Когда она, Римма, узнала, что единственная дочка Макара Гавриловича и Меланьи Архиповны влюбилась в Гошку, то на седьмом небе от счастья витала. Представляла, как породнятся, какие блага сулит этот союз.
«В Москву перееду! – мечтала она. – Пусть Андрей продолжает киснуть в своём Воронеже, а мне давно надоела провинция. Я – коренная москвичка и достойна только лучшего! Разводиться не буду – зачем? Замужний статус, если супруг богат и живёт за несколько сот километров, гораздо выгоднее. Квартира у меня там есть, правда, далеко не элитная, но её можно продать и купить что-нибудь солидное. В Хамовниках – на Остоженке или Пречистенке. На худой конец сойдёт Арбат или Якиманка. Конечно, с продажи родительской двушки денег на такое жильё не хватит, а ведь ещё полная обстановка нужна. Но в благодарность за свой удачный брак Егор мне добавит. Стану вращаться в высшем свете, заведу полезные знакомства, а там, глядишь, и мужчина появится. Будет красиво ухаживать и не только. А то Андрей давно не то что не искрит, он даже не дымится».
Размечталась, ага…
Этот паразит, её сын, вероломно пренебрёг своим и материным счастьем! Подумать только – вместо ответных чувств к Олёнушке притащил в дом плебейку Аньку. Андрей мог бы запретить, но не стал вмешиваться.
Конечно, ему на мальчика наплевать – чужой, значит, не жалко…
Римма Евгеньевна скорбно вздохнула, огляделась – куда это я забрела? И встрепенулась, увидев, как из-за поворота с охапкой белья вырулила горничная, а из двери кладовой выходит повариха.
Их-то ей и надо!
Следующие полчаса она с наслаждением выносила прислуге мозг, а отведя душу, отправилась к себе – передохнуть перед обедом.
И снова вернулась в воспоминания.
Из-за взбрыка Егора мечта о династическом браке и полной удовольствий жизни в столице едва не канула в Лету.
Случай помог.
Нет, не случай – это она, мать, вымолила у господа своё дитя, спасла сына от неподходящей ему девушки. Иначе откуда бы взялась эта несовместимость? Оба молодые, здоровые, а дети не получались.
Ясное дело, господь помог. И молитвы матери.
И ведь опять чуть всё не сорвалось – хитрая Анька понимала, что теряет мужа, что нужен наследник. И пошла на подлог, дрянь этакая! Любила бы, как уверяла, так дала бы мужу свободу. Отпустила к той, что родит ему дитя. Вместо этого легла под другого и попыталась выдать байстрюка за родного сына Егора. Спасибо Олёнушке, вывела Анну на чистую воду, хоть сын едва мерзавку с нагулёнышем не вернул.
Егор, конечно, переживал. И помотало его неслабо, особенно, когда бывшая жена пропала из виду.
Но ничего, переболел и женился на матери своей дочери.
Пять лет она, Римма, ждала этого!
И дождалась – в кроватке за дверьми детской сопит бело-розовое чудо. И даже Андрей, наконец, оттаял! Егора сердцем так и не принял, а перед внучкой, пусть и не родной ему по крови, устоять не смог.
Римма Евгеньевна вспомнила, какой скандал закатил ей супруг, когда случайно выяснилось, что у них не мог родиться ребёнок с третьей группой крови. И никакие оправдания, мол, была уверена, что твой, один раз было до тебя ещё, не помогали.
Думала, что Андрей выбросит их из дома, да обошлось.
Видимо, любил он её сильно, да и к Егору привязался. Всё-таки двенадцать лет считал мальчика родным сыном и относился к нему соответственно. Просто так не вычеркнешь.
Тогда Андрей поставил ей условие – ничего Гошке не скажем, он не виноват, что мать у него – ш…ва. Но наследником моим он не будет, ему придётся самому пробивать себе дорогу в жизнь. Нет, совсем голым не оставлю, поддержу на первых порах, но и только. С тобой живём, как жили, если ты в ближайшее время родишь мне родного сына.
- А если дочь? – всхлипывая, спросила она.
- Будешь рожать, пока не получится мальчик, - отрезал супруг. – Если не согласна, то с вещами на выход.
И она согласилась, а куда деваться?
Но видимо в её организме что-то нарушилось, потому что забеременеть не получалось.
А Андрей старался! И она тоже.
Сначала просто ждали, потом, когда прошло три года, но она так и не забеременела, муж потащил её к врачам. И те нашли у неё кисту.
Прооперировали, конечно, но и после восстановления желанная беременность не наступила.
И, промучившись ещё три года, Андрей отступился. Смирился, наверное, потому что больше о детях не заговаривал.
Единственно упомянул, что оплатит сыну учёбу, даст хороший старт в жизнь, а бизнес и прочие материальные блага после своей смерти завещает не Егору, а внуку или внучке.
Мол, знал бы, что она никого ему не родит, сразу бы развёлся, а теперь стыдно и не с руки признавать, что столько лет растил чужого ребёнка. Придётся им доигрывать этот спектакль до конца.
И она, Римма, выдохнула – пронесло! Пусть муж окончательно отдалился и вообще сквозь зубы разговаривает, главное, не выгнал, продолжает поддерживать видимость семьи.
А ещё её грела мысль, что все деньги Горина достанутся её сыну и внукам!
Она порадовалась и утроила пригляд за супругом.
Теперь чета Гориных посещала только те мероприятия, где большинство или все присутствующие оказывались их возраста и старше.
Чтобы у Андрея и мысли не возникло посмотреть налево, а то у стареющих мужиков рёбер на нескольких бесов хватит. Не приведи господь положит глаз на какую-нибудь соплячку, а девки нынче ушлые – вмиг растелешится, а потом и явится с кульком. Мол, принимай, папаша, наследника.
И пойдут они с Егоркой несолоно хлебавши…
По этой причине она не стала противиться переезду молодых. Нет, поначалу была против – боялась, чтобы сын ещё раз не обидел Олёну. Тут бы мать за ним присмотрела, а начнут жить отдельно…
Но потом заметила, какие взгляды кидает на невестку Андрей, и мигом передумала.
Ничего, сами разберутся – Олёна не дура, затащит Гошку в койку, и тот сдастся.
Мужику же что надо? Чтоб было сытно, тепло, и давали по первому требованию. Ну ещё чтоб по шёрстке гладили…
Как коты, ей богу!
С этим Олюшка справится.
- Римма Евгеньевна, - в дверь поскреблась горничная Наташа.
- Чего тебе? – сердито отозвалась хозяйка. – С Агашей что-то?
- Там к вам пришли.
- Пришли? Кто? – насторожилась Римма.
Вроде сегодня она никого не ждала, тем более, не приглашала на обед. А время к полудню.
- Дивин Михаил Васильевич, - ответила Наташа. - Что сказать – примете или в другой раз?
«Дивин…», - покатала имя на языке, пока не осенило.
Это же любовник Анны! Интересно, что он тут забыл? Если собирается вернуть мерзавку, то пришёл не по адресу. Помучить бы его. Подержать в прихожей или вовсе отправить вон, мол, хозяйка сегодня не принимает.
Но… Насколько она помнит, он непростой человек, с хорошими связями и неприлично большими деньгами. Соответственно, злить такого не стоит.
«Надо выслушать, с чем пришёл, а потом уже решить, что с этим делать,» - подумала Римма.
- Проводи в гостиную, - приказала она горничной. – Подайте ему чаю и что пожелает. Я спущусь через десять минут.
Она не спеша переоделась, для начала тщательно продумав образ. Самодостаточная, уверенная, состоятельная женщина, которая знает себе цену и никого не боится – вот кого должен увидеть незваный гость.
Римма бросила завершающий взгляд на себя в зеркало – строго, элегантно, дорого. Идеально!
И вышла в коридор.
- Проводили в гостиную, подали закуски и кофе, но господин от всего отказался, - торопливо доложила поджидающая за дверью горничная.
- И чем всё это время он был занят?
- Сидел, в свой телефон смотрел, - пожала плечами Наталья.
- Ясно, - буркнула Римма Евгеньевна и пошла дальше по коридору.
Девушка повернулась следом за ней, явно собираясь сопровождать хозяйку.
- Пасти меня не нужно, не заблужусь, - остановила её та. – Лучше передай Кате, чтобы нас никто не беспокоил, а сама иди к Фёдору – пусть он срочно перенастроит камеру в гостиной. Надо, чтобы запись шла мне на телефон, а не как обычно – на мониторы в комнате охраны. Кто его знает, зачем этот явился, бережёного бог бережёт.
Последние слова она пробормотала себе под нос и, спохватившись, что они не были предназначены для посторонних ушей, прикрикнула на горничную:
- Ну, чего стоишь, чего ждёшь – особого приглашения?
- Простите, - стушевалась девушка и попятилась, но хозяйка снова её остановила.
- Вот что ещё – потом поднимись в холл второго этажа, присмотри в окно за подъездной аллеей. Если увидишь машину Андрея Геннадьевича, немедленно пришли мне сообщение.
Она на мгновение вытянула из кармана сотовый и тут же опустила его обратно.
- Хорошо, Римма Евгеньевна, - ответила горничная и поспешно упорхнула к лестнице.
Хозяйка проводила её взглядом, вздохнула – на душе кошки скребли. Она не могла объяснить почему, но где-то внутри зрело убеждение – этот визит не к добру.
Но ведь она не обязана выходить, ещё не поздно отказаться от встречи! Сослаться на внезапно возникшее недомогание, пусть идёт отсюда… в сад, в Питер, к чёрту!
«Выставить и мучиться неизвестностью? – Римма тут же засомневалась. – Гадать, что ему здесь понадобилось? Хотя, что там придумывать, когда ответ лежит на поверхности? Из-за Аньки явился, как пить дать. Больше-то у нас ничего общего с ним нет и быть не может…»
Следующая догадка опалила жаром – а что если эта поганка не врала, и её щенок на самом деле сын Егора?! Сын что-то говорил, дескать, переделал тест в Москве, и тот оказался положительным.
«Тогда я пропустила мимо ушей, была уверена – всё это сказки. А если любовник Анны выяснил, что мальчишка ему чужой, и явился с требованием, чтобы мы забрали ребёнка? Причём, совсем не факт, что в этом случае мальчишка от Егора, эта девка способна с кем угодно спутаться. Дивин об этом узнал и решил избавиться от прицепа, скинув его на бывшего мужа мерзавки… Боже, за что мне такое?! У меня и Андрея внуки могут быть только от одной невестки – Олёнушки! Снова подкидыш Аньки создаёт кучу проблем… Не дай бог Егор узнает, опять в бочку полезет! Нет, я должна узнать, с чем Дивин пожаловал – кто предупреждён, тот вооружён. На крайний случай, мальчишку можно по-тихому забрать и отправить куда-нибудь на другой конец страны. В детдом».
Она приосанилась и решительно открыла дверь.
Гость – высокий, хорошо сложенный и довольно привлекательный мужчина лет тридцати – тридцати трёх, немедленно поднялся хозяйке навстречу.
- Римма Евгеньевна, доброго дня! Дивин Михаил Васильевич, гендиректор ЭйсРеал, Санкт-Петербург, - учтиво произнёс он и замер, ожидая её реакции.
«Или он не из-за Аньки, а с какими-то деловыми вопросами? – пронеслось в голове Гориной. – Представился официально – имя и должность. Точно, не частный визит. Но тогда почему ко мне, а не к Андрею? И где ЭйсРеал – один из крупнейших и богатейших холдингов страны, что у всех на слуху – и где Воронеж и наши предприятия? Нет, мы в Черноземье не последние люди, но масштабы с ЭйсРеалом несравнимы».
Между тем гость продолжал молчать, выжидательно глядя на женщину.
И Римма, с трудом вынырнув из калейдоскопа мысленных вопросов и версий, вспомнила о хороших манерах.
- Очень приятно, присаживайтесь, Михаил Васильевич, - жестом гостеприимной хозяйки показала на диван. – Но, наверное, вам лучше побеседовать с моим мужем? Должна признаться, я совершенно ничего не понимаю в бизнесе, боюсь, от разговора со мной будет мало проку.
- Я ехал к вам, Римма Евгеньевна, - спокойным голосом ответил гость.
- Ко мне? – изумилась она, и успокоившиеся было нехорошие предположения снова подняли голову. – Интересно, по какому вопросу…
- По личному, - уронил Дивин.
И сердце Гориной ёкнуло – ну точно из-за щенка!
Захотелось высказать в лицо всё, что она думала про бывшую невестку и её мальчишку, а потом выставить непрошенного гостя вон. Но усилием воли Римма Евгеньевна сдержалась.
Нет, пусть говорит, она придумает, как выйти из ситуации с наименьшими потерями. А то с Дивина станется, не получив искомого у неё, у матери, отправится к её сыну или мужу.
- Вот как? – безэмоционально произнесла она и медленно опустилась на второй диванчик. – Не представляю, о чём может пойти речь, но раз вы настаиваете… Я вас готова выслушать.
- Прекрасно, - кивнув, Дивин вернулся на своё место. – Римма Евгеньевна, скажите, вам знакома фамилия Сопелкин?
И у неё перехватило дыхание.
«Боже мой… Откуда?! Что он может знать?! – мысли заметались перепуганными воробьями. – Нет, это невозможно! Вася давно в прошлом, более того, он вряд ли жив, потому что я искала. Да, искала, чтобы убедиться – он никогда не появится на моём пороге! Его нет, он умер, умер!!!»
Гость молчал и внимательно наблюдал за сменой эмоций на её лице.
Пауза становилась неприличной, и Римма с трудом выдавила из себя:
- Простите, я не знаю, о ком вы говорите.
- Сопелкин Василий, - безжалостно повторил Дивин. – Сопелькин, как его звали недруги и те, кто хотел задеть.
- Я не понимаю, о ком вы говорите, - отрезала Горина, с трудом взяв себя в руки.
- Для склероза рановато, - задумчиво произнёс гость. – Возможно, частичная потеря памяти?
- Вон!
Римма возмущённо вскочила, но вместо металла, голос дал петуха, и получилось жалко и испуганно.
- Хорошо, - Дивин не стал спорить и направился к выходу. – Сожалею, что зря вас побеспокоил. Надо было, как изначально собирался, обратиться к Егору или Андрею Геннадьевичу, так и поступ…
- Стойте, - вымученно воскликнула она. – Зачем беспокоить моих сына и мужа? Они тут вообще ни при чём! Да, я знаю… знала Васю Сопелкина, только сейчас его вспомнила. Обычный мальчик. Кажется, даже ухлёстывал за мной, но нужно быть дурой, чтобы согласиться на двушку в хрущобе и неблагозвучную фамилию. Дурой я никогда не была, мы расстались ещё на конфетно-букетной стадии. Не понимаю, какое сейчас это имеет значение? Мало ли кто с кем был знаком в годы молодости? Я не считаю нужным всю жизнь вспоминать каждого…
- Не предполагал, - мягко заметил Дивин, – что отец вашего единственного сына для вас – каждый.
И у Гориной потемнело в глазах.