2 глава

Кафе. Удивительно, но факт. Оказывается, мистер «угроза» не чурается заходить в непрезентабельные заведения. Конечно, он не спросил, хочу ли я выпить с ним чашку кофе или что покрепче. Он просто сообщил название кафе, сел в свой тонированный джип и отчалил после того, как оформили документы.

Первый порыв был показать ему вслед средний палец и двинуться по-своему маршруту. Этого я не стала делать. Я знаю, кто этот человек, что из себя он представляет. Лучше сделать одолжение и выпить с ним кофе, чем через время обнаружить его возле двери своей квартиры. Или меня насильно притащат к нему.

— Кофе с молоком и без сахара, — делаю заказ подошедшему официанту, усаживаясь с высокомерным видом напротив мужчины. Перед ним уже стоит чашка с кофем.

— Кофе не пьют с молоком.

— Я пью.

— Это неправильно.

— А много ли вы знаете, что правильно, а что нет, — вызывающе смотрю в холодные серые глаза, он надменно приподнимает бровь. Внешне он не изменился с последней нашей встречи. Все те же жестокие глаза, тонкие губы, гладко выбритые щеки и шрам. Темные волосы, подстриженные явно не Тамарой из госпарихмахерской. И все та же тяжелая аура, которая давит на тебя, давит до той степени, пока не сравняет с землей. Невозможно рядом с ним свободно дышать. Задыхаешься.

Мне хватило пару встреч, чтобы понять, этот человек всегда верен себе и своим принципам. По каким законам это основано — не главное. Главное результат. Человек-власть, человек, умеющий взглядом руководить толпой недалеких людишек, умеющий заговаривать зубы равному себе, всегда выходя победителем.

Хотела бы я найти машину времени? О да, я бы обязательно вернулась в тот самый день, когда слезно просила отца устроить меня в следственный комитет. Я бы лучше пошла работать помощницей юриста с частной практикой, а не это все…

— Какими судьбами вновь в России? — в голосе ноль градусов теплоты. Зимой и то теплее, чем от его тона.

— Мне запрещено навещать родителей?

— Я этого не говорил.

— Ваш тон на это намекает.

— Ты преувеличиваешь, — колючий взгляд опускается на мои губы. И сразу же возникает желание выпить воды. А лучше водочки, чтобы сразу отшибло память, а по утру проснуться и ничего не помнить. Официант приносит мой кофе с молоком. Не уверена, что мне удастся его в себя влить под пристальным взглядом серебристых льдин, но делаю попытку. Вроде в горле не застревает.

— Надолго приехала?

— Еще не в курсе? — ехидничаю, стойко встречаясь с его глазами. Дьявол определенно где-то с удовольствием блудил, что ему земная женщина родила сына. Потому что не могут быть человеческие глаза настолько убийственно спокойны и жестоки. Ни до, ни после таких бездушных глаз мне не встречались. И не надо.

— Думаю, что еще не успею доехать до дома, как вам уже сообщат, когда у меня обратный билет в Майами, — стараюсь не спешить, но все же делаю большой глоток кофе. Хочу поскорее избавиться от этого навязанного общества. И забыть. Встреча с Германом вызывает слишком неприятные воспоминания.

— Ты нисколечко не изменилась, — губы трогает мимолетная улыбка, взгляд на долю секунду смягчается. Это можно с легкостью пропустить, если не смотреть ему в глаза, потому что через мгновение арктический холод вновь появляется во взгляде.

— Для чего мы собственно с вами здесь сидим? Не могу даже предположить.

— Пока я ехал, ко мне пришла одна идея.

— Даже не хочу ее узнавать. Я не собираюсь ничего менять в своей жизни. Вы мне посоветовали уносить ноги, как видите, унесла. Смысла нет мне вновь лезть туда, откуда чудом спаслась.

— Ты меня дослушаешь до конца.

— Нет! — сверкаю глазами, достаю кошелек. Прижимаю чашкой купюры, резко встаю со стула. — Спасибо за кофе.

— Марьяна! — мое имя звучит слишком властно, слишком требовательно. Герман сощуривает глаза, от опасного их блеска меня пробирает до мурашек. Как марионетка, управляемая кукловодом, возвращаюсь на свое место. Главное выслушать и спокойно отказать.

— Я думаю, ты свою юридическую практику не прекратила, — смотрю на то, как он берет чашку, подносит к губам. — Мне нужен адвокат.

Серьезно? Только бы не засмеяться во весь голос, но вот сдержать насмешливую улыбку не в силах. Невоспитанно кладу локти на стол, подаюсь вперед.

— В России перевелись юристы? Или их как бездомных собак истребили? Не смешите меня, Герман Александрович, — его имя и отчество произношу официальным тоном. — Я с вами ни за какие деньги никогда не буду работать. Лучше пойду в «Дикси» мыть полы, чем прикрывать ваши темные делишки перед законом. Всего вам доброго и приятного вечера, — презрительно усмехаюсь. Теперь можно уходить.

— Насколько мне известно, ООО «МедиаГлосс» сейчас терпит убытки. Как ты думаешь, кто может стать его владельцем, а нынешнего владельца усадить за решетку? Напомнишь, какой срок за мошенничество дают? — замираю. Сколько я успела сделать шагов? Три? Нет, два. Прикусываю губу, смотрю на потолочные светильники.

— Это уже шантаж, Герман Александрович, — оборачиваюсь. Мужчина вскидывает брови, усмехается и как ни при чем допивает кофе.

— Вы играете не по правилам, — он встает, неторопливо подходит ко мне. Мне приходится откинуть голову назад, чтобы смотреть ему в глаза. Опасный хищник. Когда он выходит на охоту, лучше хорошенько спрятаться и не дышать, не выдавать своего существования.

— Ты же прекрасно знаешь, что у меня свои правила. И я всегда добиваюсь своего, Марьяна, — от его близкого присутствия, от нервов меня начинает не по-детски трясти. Только личная выдержка, упрямство не позволяют мне явно вздрогнуть от отвращения.

Он действительно добивается своего. Своими руками или чужими, чаще всего именно чужими, рушит, калечит, перебивает чьи-то жизни. Ему чуждо сострадание к боли, он глух к мольбам, слеп к слезам. Он чудовище в облике человека. Наша первая встреча состоялась в суде. Тогда я не знала, что моими руками он совершал свое возмездие.