Король Маркеш. Досадная помеха.

Он лежал в постели, глядя в потолок.

Кровать оказалась коротковата, пятки свисали. Но в целом было удобнее, чем в пещере. А главное, можно пошевелиться безбоязненно.

Прошлой ночью, пристроившись на убогом ложе, он вздохнуть лишний раз боялся.

А тем более – руку или ногу вытянуть, коснувшись принцессы… принцессы Розмари.

Изо всех сил он старался видеть в ней капризную красивую девчонку с древней картины.

Но не получалось. В ее глубоких глазах плескалась мысль, что делало невозможным воспринимать принцессу как ожившую картинку, глупенькую избалованную королевскую дочку.

А сколько в ней чувствовалось тоски по былому и несбывшемуся.

Он силился понять, что может ощущать эта сказочная красавица, которую Теммер вырвал из ее сладких грез.

Маркеш вспоминал, как впервые увидел принцессу во плоти.

Они с Теммером пытались скрыться от преследования грабителей и петляли между скал, когда перед ними появилась та пещера.

Вход загорожен обломком скалы, а поверх – здоровенные чугунные цепи крест-накрест.

– О, великие предки! – восторженно заголосил герцог Безард. – Это же… это же! А-а-а!

– Не знаю, какое это “а-а-а”, но оно закрыто, – недовольно отозвался Маркеш, – не годится, чтобы укрыться от бандюг.

– Сир, – зачастил Теммер, – заклинаю, подойдем ближе! Это же горы Гуанрога. И тут только одна пещера, затерянная. Зачарованная! Пещера Спящей красавицы!

– Что за блажь? – скривился король. – Какая еще спящая красавица?

– Принцесса Розмари Лефентор, – с обожанием, на выдохе произнес Теммер.

И перед глазами Маркеша немедленно возникло прекрасное девичье лицо.

Сказать, что он ограничился одним разом и не продолжил знакомство со старинной картиной, было бы наглой ложью.

Юный принц Маркеш не раз потом приходил в хранилище.

Портрет его словно притягивал.

Юная, чистая девушка.

Невозможно красивая. Казалось, она улыбается только ему.

– Жаль, что вы умерли, принцесса, – однажды произнес он вслух со вздохом, – когда я стану взрослым мужчиной, надеюсь встретить кого-то похожего на вас.

И тут же сам устыдился своих слов. Возможно, из-за нее он и не женился до сих пор. Не смог найти никого, напоминающего Розмари.

Розмари. Это имя было сладким. Запретным. Его нельзя было произносить вслух, чтобы не выдать свою тайну.

Наивные детские, а потом и юношеские желания давно в прошлом. Маркеш стал взрослым мужчиной. А они в сказки не верят.

– Розмари Лефентор умерла сто лет назад! – резко сказал король. А где-то позади уже слышался конский топот и сыпались камни. Преследователи их нагоняли.

– Да нет же! – убежденно воскликнул Теммер. – Она уснула на целый век, и проспит, покуда ее не разбудит истинный суженый поцелуем любви.

– Детские сказки! – рявкнул король. – Нам надо бежать дальше или принять бой. Да и как зайти в эту пещеру? Неужто не видишь цепи и валун?

– Да мы бы и саму пещеру не смогли увидеть, коли не было среди нас истинной судьбы прекраснейшей Розмари, – Теммер чуть было не скулил.

– Уверен, я и есть ее предначертанный жених. Потому что первым заметил укрытие.

Спешившись, глупец уже бежал к пещере.

Со вздохом король последовал за ним.

Не оставлять же идиота одного в опасности.

Он быстро нагнал своего спутника. Тот схватился за ржавую, холодную цепь и подергал.

– Убедился, что не помогает? – усмехнулся Маркеш. – Теперь пойдем.

Он тоже положил ладонь на металл, проверяя его на прочность.

– А вот и нет! – торжествующе воскликнул Теммер. – Смотрите, сир, одно из звеньев треснуло. Я сразу не заметил, но вот оно, разошлось!

– Давай вместе! – скомандовал Маркеш.

Они враз дернули за цепь и та вдруг рассыпалась.

Потом толкнули камень, готовясь делать чудовищное усилие. Но тот откатился, словно был сделан из дерева.

Из пещеры их обдало теплом и запахом благовоний.

Стоило войти, как на стенках зажглись фонарики.

Свет от них был тусклым и рассеянным, но позволял разглядеть обстановку.

А она оказалась следующей: у левой стены стояло хрустальное ложе под куполом. Более всего напоминало гроб, но отчего-то именно это слово произносить не хотелось даже мысленно.

– Снимем крышку, сир! Там она!

Голос Теммера звенел от возбуждения.

А снаружи уже доносились голоса разбойников. Догнали, стервецы!

Вот-вот окажутся в пещере.

Но герцога погоня уже, кажется, не волновала.

Маркеш поймал себя на том, как ему хочется сорвать хрустальный купол и проверить, есть ли там кто-то.

Да что себе врать.

Не “кто-то”, а прекрасная девушка с портрета. Неужели она живая?

Они приподняли с осторожностью крышку и только было начали ставить на бок, все еще не видя, кто под ней скрывался, как в ее центр влетел здоровенный камень, метко брошенный аж от входа.

– Эй! Куда забрались?

Маркеш слышал голоса и сопения. Он догадался, что преследователи побаиваются заходить в странную зачарованную пещеру. Но вскоре наверняка совладают со своим страхом.

Сделав шаг, он с испугом взглянул на хрустальное ложе, опасаясь, что осколки поранят … ее.

Там и правда была девушка.

Та самая девушка, что долгие годы была для него образцом красоты и женственности.

А вступая в юношеский возраст Маркеш воспроизводил эти нежные черты в памяти уже совсем с новым окрасом. Далеким от невинного обожания.

Теммер замер от восторга, Маркеш о нем и вовсе забыл. Как в тумане он коснулся пальцами руки принцессы. Холодная.

И разочарование кольнуло его в сердце.

Это лишь усыпальница, где покоится бездыханное тело.

– Надо же, как живая, хоть пальцы и ледяные, – выдавил он с трудом.

– Какая красивая! И не тронута тлением… – отозвался Теммер.

Разбойники, как и следовало ожидать, справились со своими предрассудками и суевериями и ввалились в пещеру, рыча и топая.

– Возможно, ее слепили из воска, – сказал Маркеш с деланным равнодушием, – хватит пялиться, Теммер, за нами погоня, если ты не забыл.

– Начинайте, я присоединюсь, сир.

Герцог все еще был зачарован видом прекрасной принцессы.

А в жилах Маркеша вдруг закипела ярость. Такая, что он готов был разнести эту пещеру по камешку. Ему хотелось кричать и крушить все, что попадается на пути.

И разбойники пришлись очень кстати. Бедолагам можно лишь посочувствовать.

Он справился бы с ними и без Теммера.

– У меня получилось! Принцесса пробудилась! – донесся радостный вопль товарища.

Мельком обернувшись, Маркеш все понял без дополнительных пояснений.

Счастливый Теммер склонился над хрустальным ложем, а совершенно живая Розмари с щеками в цвет своего платья приподнялась, опираясь на локоть и прижимая к губам тонкие изящные пальчики.

Поцелуй истинной любви, пробуждающий от векового сна.

Почему Маркешу захотелось метнуть меч в сердце Теммера?

Они справились с разбойниками.

И забрали с собой принцессу, чье имя не мог заставить себя произнести вслух.

Когда решили разделиться, Маркеш испытал облегчение. В присутствии принцессы он чувствовал себя неуютно. Неловко. Это девушка его друга. Истинная, суженая и всякое такое. И нечего вспоминать детскую дурь, что сопровождала воспоминания о ней. А юношескую блажь так тем более.

Но узнав, что ей угрожает опасность, не раздумывая бросился выручать, до безумия боясь опоздать. Конечно же, все дело только в Теммере. Герцог ведь будет совершенно несчастным, если любовь всей его жизни погибнет от рук наемников Дерликса Бравура.

Он не хотел брать ее с собой. Но и оставлять с раненым Теммером точно не вариант. Да и у герцога любовный пыл поугас.

Любовный пыл.

Маркеш заворочался, вспомнив слова друга.

“Той ночью, после того, что произошло, когда ты пришла ко мне”...

Она сама к нему пришла?

Когда герцог на это намекнул, Маркеш чуть не зарычал. И собственная реакция ему не понравилась.

Как и радость от того, что Теммер не очень-то желает продолжить путь с принцессой.

Но тут ничего не изменить. Коль уж предначертано… Значит, еще сойдутся, будут вместе.

Маркешу было бы легче, окажись принцесса беззаботной пустышкой или капризулей, дующей губки по любому поводу.

Но Роз… то есть принцесса уродилась другой.

Или все дело в столетней выдержке?

Маркеш усмехнулся. Стало жарко, он скинул одеяло. В комнатах слишком натоплено?

Или все дело в воспоминании?

О том, как она застонала во сне, когда они проводили ночь в пещере на камнях.

А потом вдруг захныкала, словно вот-вот заплачет.

Или привиделось что неприятное. Или камень в бок кольнул.

Что бы это ни было, оно заставляло девицу метаться во сне.

Выход оставался один. Со вздохом он подвинулся к принцессе, погладил ее руку, чтобы успокоить.

А она вздохнула и… устроилась на его плече!

Маркеш вдохнул запах ее волос, чувствуя, как по-мужски отзывается его тело. Напряжение в некоторых местах говорило само за себя.

Вот же проклятие!

Даже сейчас, думая об этом, король снова переживал то же самое!

Что с ним происходит?

Так не вовремя, на жизненном этапе, когда он решил взяться за ум и вести себя как подобает королю, исполняя все заветы!

А может, эта досадная помеха на его пути судьбы ничто иное, как испытание на прочность? Искушение, которое он должен победить, если хочет долго и счастливо править своей страной?