Розмари. Попасть в чужие грезы

Перенестись в Хельхейм навечно – это не то, чего бы мне хотелось.

Сначала душа просто ждет, коротая бесчисленное множество дней и ночей, похожих одна на другую. Потом – перерождается или уходит в иные миры.

Я не хотела быть тенью, привязанной к одному месту! Мне хотелось совсем другого. Волшебства, легкости и новых впечатлений, которыми были наполнены предыдущие сто лет сна.

И пусть здесь мои родители, но… это все равно не та беззаботная девичья жизнь, что была раньше.

Начать с того, что мама и папа тут уже две души, а не родители принцессы-переростка. Они вольны выбирать себе облик и возраст, а им не особенно-то хочется выглядеть мужчиной и женщиной средних лет. Они принимают привычный мне вид, только сталкиваясь со мной. И вообще у них уже иные заботы, пусть они и волнуются обо мне.

А волнуются сильно.

– Розмари, – говорил встревоженно папа, – твоя роль на Земле все еще не выполнена. Ты не должна была вот так уходить, поэтому боюсь, тебе не видать хорошего места в Хельхейме и за его пределами.

– Нам надо вернуть тебя обратно, – вторила ему мама, – а то получается, что и мы свою задачу продолжения королевского рода не выполнили.

– Вернуть, но как? – я пришла в отчаянии.

Мое тело лежит в пещере, и о том, сколько времени прошло, я могу судить весьма условно, ведь здесь, в Хельхейме, его грани так размыты!

– Можно попытаться проникнуть в сны твоего Маркеша, – подсказала мама, сейчас на Земле, должно быть, еще ночь.

– В сны? А как это можно сделать? – заинтересовалась я. – И почему вы мне не снились, когда я сто лет спала без задних ног.

– Не все так просто, доченька, – усмехнулся папа, – если бы любая душа могла вернуться хотя бы во снах, представляешь, к чему бы это привело?

Папа сделал паузу, чтобы я сама сообразила, что к чему.

Действительно, если каждый из сотен тысяч умерших будет беспрепятственно вхож во сны живых, ничего хорошего не выйдет.

Одни сойдут с ума от кошмаров, другие не захотят просыпаться, чтобы иметь возможность остаться с любимыми. И у всех не останется времени на обычные оздоравливающие сны, потому что те перестанут быть отдыхом.

Да и во снах начнется такая неразбериха, если там столкнуться несколько желающих свидеться с близкими! А с учетом того, что некоторые, наоборот, хотят отомстить, там еще и драки могут начаться.

– Значит, кто-то или что-то регулирует…процесс? – догадалась я.

– Вот именно, – радостно похлопала меня по плечу мама, – разрешение прийти в сон к живому должно быть заверено самой Халлой или ее первым министром Айдоном. Он отвечает как раз за внешние связи.

– Но как мне до Новогодья успеть записаться на прием к Халле или Айдону, чтобы получить такое разрешение?

– Да, это кажется невыполнимым, – папа похлопал себя по губам двумя пальцами. Он и при жизни так всегда делал, когда чего-то не договаривал. И думал, никто этого не замечает.

– А на самом деле? – встрепенулась я.

– И на самом деле тоже почти невыполнимо, – вздохнул папа, – за все время, пока мы с твоей мамой здесь, только раз видели Халлу. На большом балу, где она собирала всех коронованных особ, что гостят в Хельхейме в качестве теней.

– Но должен быть какой-то способ! – воскликнула я в отчаянии.

– Он тебе не понравится, – со вздохом сказал отец, – надо привлечь внимание царицы Халлы, а это можно сделать, лишь поставив тебя под удар.

– Арчил! – ахнула мама. – Мы не можем так рисковать!

– Можем, – решительно встряла я, – иначе завтра меня не станет на Земле. И мы с Маркешем никогда больше не встретимся. И я даже не смогу у него спросить, что означают слова оракула… о том, что мой суженый любил меня всю жизнь. Ведь Маркеш даже ни словом не обмолвился о том, что слышал обо мне!

– Очень сложный человек, – поцокала языком мама.

– Мужик! – со странной гордостью сказал папа.

– Если быть чурбаном – главная мужская доблесть, я еще больше рада, что у нас дочка! – поджала губы мама.

– Только не поругайтесь! – взмолилась я. – Папа, ты должен рассказать о способе, который мне понравится.

– Привлечь внимание Халлы может только нарушитель. Вопиющий! Ты, собственно, и так не имеешь права тут находиться. Но хорошо бы еще что-то устроить, что Халла не сможет игнорировать и сама тобой заинтересуется.

– Арчил, что ты за способы предлагаешь? – возмутилась мама. –  А если стража просто развеет нашу девочку, вместо того, чтобы тащить к Халле?

– Значит, нужно придумать такое изящное нарушение, автора которого Халла сама захочет увидеть. А там уж и прошение ей подать. В конце концов, мы собираемся на тот свет передать информацию, которая исправит ошибку!

– Тот свет? – растерялась я. – А мне казалось, что вот здесь как раз “тот свет”.

– Раз мы тут, значит он “этот”! – твердо заявил папа. – Не придирайся, у нас так принято. Только запутаешься.

Я кивнула.

– Хорошо, давайте думать.

– Есть одна мыслишка, – сказала мама, – но нам надо сначала ее обсудить с папой. Милая, тебе лучше немного отдохнуть в своей комнатке. Дай нам чуточку времени.

Я послушно отправилась к себе.

Закрыв дверь, бессильно опустилась на кровать, представила Маркеша и страстно, горячо зашептала:

– Маркеш! Маркеш! Разбуди меня, как уже делал это… разбуди еще раз. Иначе меня не станет.