Розмари. План Арчила

– И это все? – я недоуменно смотрела на папу, который с торжественным и загадочным видом сообщил мне… ерунду какую-то!

Но неудобно ему говорить, что это ерунда. Все же это мой отец и король, пусть и бывший.

Король бывший. Отец все же действующий, хоть он теперь и тень.

– А чего ты ожидала, милая? – удивленно подняла призрачные, но такие натуральные брови, мама.

– Ну… преступления. Дерзости. Какой-то протестной акции. А это же концерт какой-то! Да еще ночной. Кто его услышит и увидит?

– Не забывай, малышка, в царстве Теней ночь – это день, – немного обиженно сказал папа.

– Угу. Ночь – это день, свет – это тень, свобода – это рабство, незнание – сила… Что-то такое я слышала в одном из своих путешествий по мирам с генералами драконами.

– Халла весьма консервативна, любит синий и черный, иногда допускает глубокий фиолетовый. Другие цвета для нее – оскорбления. Как и все, что напоминает о жизни. Смех, громкие радостные песни. Ты, моя милая, чрезвычайно одаренная девочка. И подарки фей никуда не делись и на этом свете. И способна спеть лучше многих, подыгрывая себе на зачарованной лире.

Папа рассказывал это  с серьезнейшим видом.

– Прямо сейчас мы отправимся на площадь у дворца Халлы, и ты исполнишь что-то самое жизнерадостное и земное. О любви, конечно же. О том, что Солнце светит. И на тебе будет твое красное платье.

– Папа, но здесь оно выглядит серым! – я поиграла длинным подолом.

– Это самое простое, – поддержала отца мама, – тебе надо вспомнить в точности, как оно выглядит на том свете. На вашем.

– А лира? – я все еще не могла смириться с этим странным планом.

– Ты не очень-то внимательно осмотрелась в своей комнате, – пожурила меня мама, – там есть проекция и твоей лиры.

Родители глядели на меня с надеждой, им идея отца казалась ничуть не странной.

– Не медли, доченька, не то твой король проснется, – подгонял папа.

Закрыв глаза, я глубоко вдохнула, представляя, как бесцветная тень моего земного платья насыщается алым.

Лира и впрямь стояла в углу моей комнаты. Когда я взяла ее в руки, та начала окрашиваться в земные цвета, по корпусу поползла, раскручиваясь и охватывая обе стойки, затейливая золотисто-охристая роспись.

Проведя по струнам, извлекла неземное звучание. Оно распространялось волной, видимой глазу. И было таким интенсивным, что даже шторы заколыхались.

Какую песню исполнить?

Мне в голову пришел всего один вариант.  И он точно должен взбесить царицу  смертию.

Была в моем детстве популярная песенка, которая так и называлась, “Вечная жизнь”.

Я живу, я дышу,

Я люблю, я пишу,

Каждый миг, как бусина в браслете.

Буду жить я дольше всех на свете,

Если бусин много соберу.

Я танцую, пою

И всем сердцем люблю

Эту жизнь и ее проявления,

И все взлеты ее, и падения.

Буду вечно я жить, не умру.

Оказаться на площади перед дворцом царицы Халлы оказалось несложно. Мы втроем сплели руки, папа произнес короткое заклинание, вот и все.

Вот мы уже и стояли у главного фонтана с мертвой водой. На бортике расселись мрачные иссиня-черные вороны, их перья сияли под ледяным светом луны.

– Играй, доченька, – громко прошептал папа.

– Но тут же нет никого! Мне воронам петь?

Родители оба согласно кивнули.

Что ж, буду петь и играть.

Стоило провести по струнам, нащупывая мелодию, как меня захлестнуло волшебством музыки.

Я пела, вкладывая в каждое слово все свое желание вернуться и поговорить с Маркешем, сказать ему, как он мне стал дорог за недолгое время нашего странного пути, как спасало меня его тепло, и как запала в душу даже его привычка закатывать глаза с тяжким вздохом.

Папа поднял руки, перебирал пальцами, словно тоже играет. Я поняла, что он каким-то образом усиливает звук.

На “Буду жить я дольше всех на свете” вороны встрепенулись. Позади меня слышалось их хриплое, недовольное карканье.

Затем несколько птиц оторвались от чаши фонтана, изображающей череп, и улетели, звучно хлопая крыльями.

Мой голос поднимался выше них, летел по площади, заполняя ее уголки, стучался в окна дворца.

И на последних словах песни струи черной мертвой воды заледенели прямо в движении.

– Что это за бродячие менестрели к нам пожаловали?

Холодный женский голос пронесся по площади, создавая тот самый ледяной ветер, что заморозил воду в фонтане.

Родители были правы, на мое выступление пожаловала царица Теней.